Эмиль Кронфельд – Код «ФРС». Анатомия финансового апокалипсиса (страница 4)

Он начал чертить на салфетке график. По горизонтали — годы, по вертикали — покупательная способность доллара.

— Смотри. 1913 год. Один доллар — это один доллар. Ты можешь купить на него то, что можно купить на один доллар в 1913-м. Серебряный доллар, между прочим, весил почти 27 граммов. Реальное серебро.

Он нарисовал нисходящую кривую.

— 1920 год. Доллар стоит уже 50 центов в деньгах 1913 года. Инфляция съела половину. 1930-й — 40 центов. 1940-й — 30 центов. 1970-й — 15 центов. 1990-й — 5 центов. 2024 год — доллар стоит 4 цента в деньгах 1913 года.

— Четыре цента? — переспросил Алексей.

— Четыре, — повторил Дмитрий. — Если бы ты в 1913 году отложил тысячу долларов под матрас, сегодня на эту тысячу ты мог бы купить товаров на сорок долларов по тем ценам. ФРС украла 960 долларов из каждой тысячи. Тихо. Незаметно. Не выходя из кабинета. Просто печатая лишние деньги.

Алексей откинулся на спинку стула. В голове щелкнуло — этот звук, который бывает, когда разрозненные кусочки пазла вдруг встают на свои места.

— Так вот что имел в виду Стрешнев, когда говорил «убийца по фамилии Инфляция».

— Он тебе это говорил?

— Да. На лекции. В прошлом году. Он сказал: «Если вы хотите понять, кто управляет миром, посмотрите на тех, кто печатает деньги. Инфляция — это самый эффективный способ перераспределения богатства. Она не требует армии. Не требует судов. Она просто крадет твои сбережения, пока ты спишь. И ты даже не замечаешь этого, потому что твоя зарплата растет — но растет медленнее, чем цены. Ты работаешь больше, а получаешь меньше. И думаешь, что это нормально. Что так устроена жизнь. Но это не жизнь. Это конструкция».

Дмитрий слушал, не перебивая. Его лицо было напряженным, глаза — прищуренными, как у человека, который видит то, чего не видят другие.

— Виталий Георгиевич был гений, — сказал он. — Он понял эту систему раньше всех. Наверное, поэтому его и убрали.

— Ты думаешь, он не сам умер?

— Леха, — Дмитрий понизил голос до шепота, — у него не было проблем с сердцем. Он проходил диспансеризацию в декабре — врачи сказали, что сердце как у космонавта. А через два месяца — сердечный приступ. Ты не находишь это странным?

— Нахожу, — признал Алексей. — Но доказательств у меня нет.

— Доказательства, — Дмитрий горько усмехнулся. — Доказательства — это то, что исчезает первым делом, когда большие люди не хотят, чтобы они оставались. Я тебе больше скажу. Я нашел кое-что. То, что объясняет, почему Виталий Георгиевич передал тебе эту купюру и написал про «главный обман».

Он полез в свой портфель, достал потрепанную папку с пружинным механизмом, раскрыл ее. Внутри лежали распечатки — таблицы, графики, какие-то выдержки из документов.

— Смотри, — Дмитрий подвинул к Алексею одну из распечаток. — Это данные по покупательной способности доллара с 1913 по 2024 год. Официальные данные Федеральной резервной системы. Видишь?

Алексей посмотрел. Столбец за столбцом — год, индекс потребительских цен, покупательная способность доллара. Кривая падала неуклонно, как график температуры умирающего пациента.

— ФРС не скрывает инфляцию, — сказал Дмитрий. — Она не может ее скрыть, потому что цены видят все. Но она скрывает причину. Официальная версия: инфляция — это сложное экономическое явление, результат роста спроса, подорожания сырья, ожиданий рынка. Все что угодно, только не главная причина: они печатают слишком много денег.

— И как это связано со Стрешневым?

Дмитрий вытащил из папки еще одну распечатку — на этот раз копию старого документа, пожелтевшую, с печатями и подписями. Текст был на английском.

— Это меморандум сенатора Нельсона Олдрича, написанный в 1910 году. Олдрич был председателем Национальной валютной комиссии — группы, которая готовила создание ФРС. В этом меморандуме он прямо пишет: «Цель предлагаемой системы — не стабилизация экономики, а создание эластичного денежного предложения, которое позволит правительству финансировать свои расходы без политических последствий повышения налогов».

— То есть?

— То есть, — Дмитрий усмехнулся, — Олдрич признает: ФРС нужна для того, чтобы правительство могло печатать деньги, не спрашивая у граждан разрешения. Если правительству нужны деньги на войну — оно не повышает налоги, потому что повышение налогов вызывает протесты. Вместо этого оно занимает деньги у ФРС, ФРС печатает новые доллары, и инфляция распределяет стоимость войны на всех граждан равномерно, незаметно, без голосования. Гениально, правда?

— И чудовищно, — сказал Алексей.

— Именно. Чудовищно и гениально. Стрешнев нашел документы, которые доказывают, что создатели ФРС знали об этом эффекте и сознательно его планировали. Он нашел письма Варбурга, в которых тот прямо пишет: «Инфляция — это неизбежный побочный эффект нашей системы, но мы можем управлять ею так, чтобы она не вызывала социальных взрывов».

***

Алексей отодвинул чашку с остывшим эспрессо и посмотрел на Дмитрия. Тот сидел, ссутулившись, обхватив ладонями горячую чашку чая, и его пальцы — длинные, с аккуратно подстриженными ногтями — слегка дрожали. Дрожь была едва заметной, но Алексей, знавший друга четверть века, видел ее. Дима боялся.

— Ты говорил, что нашел кое-что еще, — сказал Алексей. — Не только про инфляцию.

Дмитрий кивнул, сделал глоток чая, шумно выдохнул.

— ФРС — это не просто печатный станок. Это механизм перераспределения. Смотри сюда.

Он вытащил из папки еще один документ — на этот раз современную диаграмму, распечатанную с какого-то экономического сайта. Диаграмма показывала, как устроена эмиссия доллара.

— Ты знаешь, как рождаются новые доллары?

— Ну, — Алексей задумался, — ФРС их печатает, я так понимаю.

— Не просто печатает. Это процесс. Слушай. Правительство США хочет потратить деньги — например, на строительство дорог или на военные базы. Но у него нет денег. Налогов собрали недостаточно. Что делает правительство?

— Занимает?

— Да. Выпускает государственные облигации. По сути — долговые расписки. Приходит на рынок и говорит: «Кто даст нам миллиард долларов? Мы вернем через десять лет с процентами». Обычно эти облигации покупают частные инвесторы — пенсионные фонды, страховые компании, иностранные государства. Но если инвесторов недостаточно, на сцену выходит ФРС.

— И покупает облигации?

— Именно! ФРС печатает новые доллары — просто создает их из воздуха — и на эти деньги покупает государственные облигации у правительства. Правительство получает свеженапечатанные доллары и тратит их. А ФРС получает облигации — обещание правительства вернуть деньги с процентами.

Алексей кивнул. Начинало проясняться.

— То есть, — сказал он, — правительство занимает деньги у ФРС, которые ФРС напечатала из ничего. А проценты по этому долгу — куда они идут?

— Отличный вопрос, — Дмитрий улыбнулся — впервые за сегодняшний разговор. Улыбка была кривой, но в глазах мелькнул живой интерес. — Проценты по облигациям, которые принадлежат ФРС, идут… в ФРС. А ФРС, после вычета своих расходов, перечисляет прибыль обратно в Казначейство США. Примерно 90 процентов.

— Значит, государство платит проценты само себе?

— Почти. Но дьявол — в деталях. ФРС оставляет себе 6 процентов — это дивиденды, которые она выплачивает своим акционерам. А акционеры ФРС — это крупнейшие частные банки Америки.

Алексей почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— То есть система устроена так, что государство платит частным банкам за право печатать деньги, которые потом передает обратно в экономику?

— Бинго! — Дмитрий хлопнул ладонью по столу, так что чашки подпрыгнули. — Ты понял суть. ФРС — это насос, который перекачивает деньги из карманов налогоплательщиков в карманы акционеров. Не напрямую, конечно. Все выглядит очень благопристойно: ФРС «стабилизирует цены», «поддерживает полную занятость», «регулирует банковскую систему». Но в основе — простая схема: напечатай деньги, дай их государству в долг, получи проценты, проценты распредели между акционерами. При этом государство могло бы печатать деньги само, бесплатно. Как это делал Кеннеди в 1963 году. Но Кеннеди убили. И больше никто не рисковал.

— Кеннеди? — Алексей нахмурился. — При чем здесь Кеннеди?

— При том, — Дмитрий понизил голос. — В 1963 году президент Кеннеди подписал указ № 11110, который разрешал Казначейству США выпускать собственные деньги — silver certificates, серебряные сертификаты — в обход ФРС. Это были законные деньги Соединенных Штатов, напечатанные государством, без посредничества частных банкиров. Понимаешь, что это значит?

— Что ФРС теряла монополию на эмиссию.

— Именно! Если бы Кеннеди довел дело до конца, ФРС стала бы не нужна. Правительство могло бы занимать деньги у самого себя — то есть печатать их без процентов. Представляешь, сколько денег сэкономили бы налогоплательщики?

— И что случилось?

— Кеннеди убили в ноябре 1963 года. Через несколько месяцев после подписания указа. И знаешь, что сделал новый президент, Джонсон? Он отменил указ 11110. А серебряные сертификаты изъяли из обращения. И больше о них никто не вспоминал.

Повисла тишина. Алексей смотрел на салфетки, исписанные графиками и цифрами, и чувствовал, как привычная картина мира трещит по швам. Он всегда думал, что экономика — это скучная наука о том, как распределяются ресурсы. А Дима показывал ему, что экономика — это оружие. Самое мощное оружие, которое только существует.