Эмиль Кронфельд – Ее кожа знала дорогу (страница 6)

— Как это — нет?

— Семнадцать человек. Четыре каюты. Все вещи на месте. Паспорта, деньги, телефоны. Даже таблетки от давления на тумбочке. — Он повернулся. Лицо было серым, под глазами залегли глубокие тени. — Они просто исчезли. Кровати не смяты. Словно их никогда не было.

— Может, они вышли позавтракать?

— Шесть утра, Лена. Ресторан откроется через час.

Она встала. Нагой прошлёпала босиком по холодному полу, выглянула в иллюминатор. Туман стал гуще — если вчера можно было различить хотя бы очертания носа корабля, то теперь за стеклом была только белизна. Абсолютная. Бесконечная.

— Их забрал туман, — сказала она просто.

— Людей не забирают туманы.

— А этих забрал.

Алекс хотел возразить, но в этот момент в дверь постучали. Три удара. Коротких. Ритмичных.

— Капитан, — голос Мартина, приглушённый деревом. — Вам нужно это видеть.

***

Нижняя палуба пахла смертью.

Лена спускалась следом за Алексом и Мартином по узкой металлической лестнице. Воздух с каждой ступенькой становился всё гуще, тяжелее, будто они погружались не в трюм, а в болото. Запах — сырость, плесень, и сверху, как приторная глазурь — что-то сладкое, молочное, вызывающее тошноту.

— Что это? — спросила Лена, зажимая нос.

— Не знаю, — ответил Алекс. — Вентиляция здесь не работает со вчерашнего дня.

— Я знаю этот запах, — сказал Мартин. Он шёл первым, освещая путь фонариком. — Так пахнут новорождённые. Пуповина. Околоплодные воды.

— Откуда здесь околоплодные воды? — Лена почувствовала, как к горлу подступает рвотный позыв.

— Это я у вас хочу спросить, мисс.

Они подошли к каюте 47. Дверь была открыта — не взломана, просто распахнута, как будто жильцы вышли и забыли закрыть. Мартин вошёл первым, осветил стены. Пусто. Кровати заправлены. На тумбочке — телефон, заряжающийся от розетки. На стуле — аккуратно сложенное платье.

— Вещи женщин, — сказала Лена, проведя пальцами по ткани. Шёлк. Дорогой. — Она собиралась надеть это сегодня вечером. В ресторан.

— Она его уже никогда не наденет, — сказал Мартин.

— Откуда такая уверенность?

Старпом посмотрел на неё в упор. Глаза — тёмные, колючие, с красными прожилками.

— Потому что я знаю, где они. Все семнадцать. Они там, снаружи. В тумане.

— Мартин, — предостерегающе сказал Алекс.

— Я видел, капитан. В четыре утра вышел покурить на шлюпочную палубу. Туман расступился на секунду. И я увидел их. Прямо за бортом. Голые. Они плыли на спине, с закрытыми глазами, и улыбались. Как младенцы в утробе.

— Это галлюцинация, — сказал Алекс. — Нехватка кислорода, стресс, что угодно.

— Тогда у нас всех галлюцинации, — Мартин достал телефон, открыл фотографию. — Смотрите.

Лена взяла телефон. На снимке, сделанном в полутьме, было видно забортное пространство — и белую, текучую массу, в которой угадывались фигуры. Человеческие фигуры. Десятки. Они парили в тумане, как в формалине, и их глаза были открыты. Белые. Молочные. Без зрачков.

— Когда ты это снял? — спросил Алекс.

— Тот момент, когда туман расступился.

— Редактура?

— Я не умею редактировать фотографии, капитан. Я старый моряк. Единственный редактор, которого я знаю, — это Библия.

Алекс взял телефон, долго вглядывался в снимок. Потом вернул Мартину.

— Никому не показывай. Поднимешь тревогу — начнётся паника.

— Слишком поздно. — Мартин убрал телефон. — Утренняя смена уже всё видели. Я не единственный, кто выходил курить.

Лена вышла в коридор. Стены здесь были покрыты толстым слоем конденсата — вода стекала по металлу, собираясь в лужи на полу. Она провела пальцем по поверхности и поднесла к лицу. Жидкость была не прозрачной. Молочной. И пахла так же, как воздух.

— Алекс, иди сюда.

Он подошёл. Посмотрел на её палец, вымазанный белым.

— Это вода? — спросил он.

— Проверь сам.

Он провёл ладонью по стене. Жидкость потекла по его руке, собираясь в капли на запястье. Алекс поднёс ладонь к лицу, принюхался.

— Это не вода, — сказал он тихо.

— А что?

— Не знаю. Но у этого есть вкус.

— Ты пробовал?

— Я ощущаю языком. — Он лизнул собственную ладонь, и его передёрнуло. — Сладкое. Слишком сладкое. Как сироп, в котором заморили фрукты.

— Или как грудное молоко, — сказал Мартин, выходя из каюты. — Я же говорил. Околоплодные воды Левиафана.

— Хватит, — оборвал его Алекс. — Займись экипажем. Пересчитай всех. Я хочу знать, кто ещё пропал. Лена, иди на мостик. Мы продолжим движение на запад.

— А вы? — спросила она.

— Я пойду в рубку. Попробую ещё раз вызвать береговую охрану.

Они разошлись в разные стороны. Лена поднималась наверх, чувствуя, как молочная жидкость скользит по ступенькам лестницы, обволакивая её босые ступни. И с каждым шагом она понимала: туман не снаружи. Он внутри. Проник в вентиляцию, в трубы, в щели между переборками. Он пьёт корабль изнутри.

***

На верхней палубе было людно.

Пассажиры проснулись, вышли из кают и сразу поняли, что что-то не так. Солнца не было. Неба не было. Был только белый кокон, в котором они застряли, как мухи в янтаре. Кто-то плакал. Кто-то молился. Молодая пара лет двадцати — парень и девушка — стояли у поручней и смотрели в туман, не разговаривая, просто держась за руки.

Лена остановилась. Посмотрела на них. На их лица — бледные, растерянные, детские. Им было страшно. И этот страх — чистый, незамутнённый, без примеси любопытства — отдавал гнильцой.

— Эй, — окликнула она их.

Девушка обернулась. Красивая, лет двадцати, с длинными тёмными волосами, собранными в хвост. Парень — русый, веснушчатый, с дрожащими губами.

— Вы кто? — спросил он.

— Я Лена. Я тут... — она запнулась, не зная, как объяснить свою роль, — я помогаю капитану.

— Помогаете? — девушка всхлипнула. — А что, ему нужна помощь? Мы умрём?

— Нет. — Лена подошла ближе, взяла девушку за руку. Ладонь была ледяной. — Никто не умрёт. Но вам нужно... отвлечься.

— От чего?

— От страха.

Она сказала это и вдруг поняла, что сама в это верит. Страх был заразен. Он распространялся быстрее любого вируса, и, если сейчас они все начнут паниковать — корабль превратится в ад. Но страх можно заменить. Чем угодно. Даже временно. Даже иллюзией.