Эмиль Кронфельд – Ее кожа знала дорогу (страница 5)
— Ты не боишься?
— Я боюсь. Но не тумана. Не смерти. Я боюсь, что проживу эту жизнь и никогда не узнаю, что там, за гранью.
Алекс долго смотрел на неё. Потом кивнул. Один раз. Твёрдо, как человек, который принял решение, от которого зависит всё.
— Хорошо. Ложись обратно на карты. Мы будем следовать на запад, пока ты... чувствуешь.
Она улыбнулась и забралась на стол. Сбросила шорты — они мешали. Осталась в одной рубашке, расстёгнутой на все пуговицы.
— Давай, капитан. Веди нас домой.
***
Они шли на запад четыре часа. Корабль разрезал туман, который всё не кончался — белый, вязкий, густой, как парное молоко. Лена лежала с закрытыми глазами, чувствуя, как вибрация двигателей переходит в её тело, как меняется температура между ног при каждом повороте штурвала.
Алекс работал молча. Только изредка бросал взгляды на компас, на пустой экран радара, на её расслабленное лицо.
В двадцать три тридцать она ощутила резкий толчок — как будто корабль наехал на что-то мягкое и живое. Открыла глаза.
— Мы на месте, — сказала она.
— Где?
— Не знаю. Но туман... он стал другим. Теплее.
Алекс выглянул в иллюминатор. Лена права — белизна сменилась желтоватым оттенком, как будто внутри тумана зажгли миллиарды свечей. Воздух стал гуще, тяжелее. Дышать было трудно.
— Я вызываю вахту, — сказал он и нажал кнопку интеркома.
Тишина.
Второй раз. Третий.
— Вахта, приём.
Из динамика донеслось только дыхание. Ровное, спокойное — как тогда, утром.
— Мартин, чёрт возьми, ответьте!
Дыхание. И женский смех — тихий, ласковый, материнский.
Лена сползла со стола. Подошла к двери, ведущей на крыло мостика, и выглянула наружу.
Туман клубился прямо перед лицом. Она протянула руку — и пальцы утонули в чём-то тёплом и липком, как кровь, но без запаха. Она вытащила руку. На пальцах ничего не было.
— Алекс, — позвала она. — Иди сюда.
Он подошёл. Встал рядом. Вдвоём они смотрели в белую бездну, чувствуя, как она дышит в ответ.
— Ты слышишь? — спросила Лена.
— Что?
— Они говорят: «Не бойтесь. Мы просто хотим чувствовать».
Алекс напрягся. Он ничего не слышал. Но Лена — слышала. И голоса были прекрасны.
— Нам нужно вернуться внутрь, — сказал он и потянул её за руку.
Она не сопротивлялась. Но на пороге обернулась и увидела в тумане силуэты. Тонкие, изогнутые, женские. Они танцевали в белизне, и их движения были такими плавными, такими чувственными, что Лена замерла, заворожённая.
— Ты их видишь? — спросила она шёпотом.
Алекс посмотрел туда, куда она показывала. И ничего не увидел.
— Там никого нет.
В тумане одна из фигур приблизилась. Лица не разобрать — только очертания груди, бёдер, длинных волос. Она поднесла палец к губам и прошептала:
Лена захлопнула дверь.
— Нам нужно вернуться в каюту, — сказала она. — Пожалуйста. Я больше не могу здесь находиться.
Алекс кивнул. Взял её за руку и повёл вниз, по винтовой лестнице, в жилые палубы.
По пути они встретили Зою. Бортпроводницу с пустым лицом. Она стояла у дверей каюты Лены, держа в руках поднос с чаем.
— Я не заказывала, — сказала Лена.
— Вы выглядите уставшей, — ответила Зоя ровным голосом. — Чай с мятой успокаивает нервы.
— Дверь была заперта, — сказал Алекс. — Как вы вошли?
Зоя улыбнулась — той улыбкой, которая не трогает глаз.
— Ключ есть у всех бортпроводников. Спокойной ночи, капитан. Спокойной ночи, мисс.
Она развернулась и ушла по коридору, ступая абсолютно бесшумно.
Лена вошла в каюту. Села на кровать. Алекс закрыл дверь на задвижку.
— Ты видел у неё в руках ключи?
— Нет.
— Я тоже. — Она поёжилась. — Алекс, мне страшно.
Он обнял её. Прижал к себе, погладил по волосам.
— Всё будет хорошо. Мы выберемся.
— Откуда ты знаешь?
Он не ответил. Просто сжал её крепче.
Лена закрыла глаза и увидела иллюминатор. Сквозь запотевшее стекло туман казался живым — он пульсировал в такт её сердцу, он дышал с ней в унисон. В отражении она увидела своё лицо. Бледное. Уставшее.
Отражение улыбнулось.
На секунду раньше, чем она сама.
Лена хотела закричать, но Алекс уже задул свечу, и в каюте стало темно, как в утробе — тёплой, влажной, обещающей вечный покой.
Она уснула под шепот тумана, который проникал сквозь стены, сквозь иллюминатор, сквозь кожу.
Глава 3: «Запах молока»
Лена проснулась от того, что корабль качнуло — резко, не по-морскому, не в такт волнам. Это был толчок, будто гигантская рука схватила лайнер за борт и потрясла, как детскую погремушку. Алекс уже стоял у иллюминатора, в одних брюках, сжимая в руке рацию.
— С добрым утром, — сказала Лена. Голос был хриплым, в горле саднило — будто она всю ночь кричала.
— Пассажиры с нижней палубы, — ответил Алекс, не оборачиваясь. — Их нет.
Лена села. Простыня сползла, открывая грудь, покрытую красными следами от его пальцев — вчера он держал её слишком сильно, когда входил. Ей нравилась эта боль.