Эмиль Иоанн – Стать Гниением (страница 1)
Эмиль Иоанн
Стать Гниением
**Глава 1: Нейронный Скрежет и Запах Гнилых Роз**
Тишина здесь – не отсутствие звука. Это гул. Гул *под* всем. Гул динамо-машин, жующих отбросы плоти в подвалах. Гул трубок, по которым сочится мутный эликсир «Вечного Поддержания»™. Гул моего собственного импланта за левым ухом – крошечного кусочка холодного металла и кремния, вживленного в теплую, пока еще живую, ткань. Он скребется. Всегда скребется, когда я здесь. Как будто пытается выгрызть себе путь наружу.
*Офис.* Слово слишком чистое. Слишком… офисное. Это больше похоже на камеру для допросов, которую украсил декоратор с маниакальной любовью к викторианской готике и промышленным отходам. Стены – облупившаяся кирпичная кладка, перебитая стальными балками, словно кто-то вколотил каркас прямо в разлагающиеся кости здания. Освещение – тусклые газовые рожки, заключенные в клетки из медных труб, их желтоватый свет боролся с синевой мерцающих неоновых табличек: «Психо-Стабилизация. Сезонные Скидки на Рекальцификацию!», «Нейро-Смывка: Избавьтесь от Навязчивых Воспоминаний!». Воздух – тяжелый коктейль. Запах старого масла, перегретого металла, химической лаванды (дешевого ароматизатора, призванного заглушить неизбежное) и… да. Тот самый. Сладковато-гнилостный, едва уловимый, но вездесущий. Запах *их*. «Оживленных». Клиентов.
Мой последний на сегодня. Сидит напротив, в кресле, обитом потертым бархатом когда-то бордового цвета, а теперь скорее цвета запекшейся крови. Миссис Элдрич. Вернее, то, что от нее осталось. Штука, носящая ее имя. Кожа – восковая, местами просвечивающая сероватой сеткой подкожных трубок, по которым циркулировал Эликсир. Один глаз – живой, голубой, влажный и полный немого ужаса. Другой – стеклянный шар с красной светодиодной точкой посередине, тускло мерцающий в такт работе ее кардио-стабилизатора, вшитого под грудиной. Виден край металлической пластины под тонкой блузкой. Ее пальцы, обтянутые кожей, похожей на старый пергамент, нервно теребили край платья. Движения чуть замедленные, чуть… механические. Как у плохо смазанной куклы.
– Доктор… Вейланд? – Голос. О, этот голос. Шелест сухих листьев по жести. С хрипотцой, словно в горле застрял кусочек ржавой шестеренки. – Я… я снова слышу Шепот. В вентиляции. За стеной. Он… он *знает* мое имя.
Я поправил очки (стальные, с толстыми линзами – мода диктует функциональность и угрозу), стараясь не смотреть прямо на ее живой глаз. Тот самый ужас там был заразителен. Проклятая работа «Псих-Стаббилайзера». Не лекарь душ. Скорее… настройщик. Настройщик поломанных машинок, собранных из мяса и ностальгии. Убираю глюки в нейросетях, подсаженных на полуразложившийся мозг. Успокаиваю фантомные боли в ампутированных десятилетия назад конечностях. Уговариваю их не сходить с ума от осознания того, что они – ходячие памятники самим себе, купленные в кредит родственниками, которым было *неудобно* отпускать бабушку или дедушку в небытие. Цинизм? Да. Но он – единственная броня против этого места. Против этого гула. Против этого запаха.
– Миссис Элдрич, – начал я, голосом стараясь быть гладким, как масло в подшипнике, но внутри все сжималось. Опять Шепот. Вечный Шепот. У половины «оживленных» в этом проклятом секторе он был. Побочка дешевых нейроимплантов третьего поколения? Коллективная паранойя? Или… что-то еще? – Вентиляция старая. Трубы. Скрипят. Расширяются от тепла. Это… физика. Механика. Ничего более.
Она резко дернула головой. Стеклянный глаз замергчал красным. Живой наполнился слезами.
– Нет! – Прошипела она. Звук, как нож по стеклу. – Он *знает*! Он шепчет… цифры. Бесконечные цифры. И… имена. Имена тех, кто ушел. Навсегда. Он говорит… что я следующая. Что пора… *отключиться*.
Мороз пробежал по моей спине, несмотря на вечный жар от паровых радиаторов под окном. «Отключиться». Их самое страшное слово. Не умереть. Они уже мертвы, технически. Отключиться. Перестать *быть*. Стать просто грудой дорогостоящего биомусора, который утилизируют на том же динамо, что гудит в подвале. Переработают в энергию для города. Эффективно. Экологично. Ужасно.
Я нажал кнопку на терминале. Зашипел, выпустив облачко пара, маленький автомат в углу. Запах химической лаванды усилился, почти задушив гниль.
– Это тревожность, миссис Элдрич. Очень распространенная среди… – я запнулся, избегая слова «оживленные», – …среди пациентов вашего статуса. Мы увеличим дозу нейро-седатива. Имплант перенастроим. Чувствительность аудио-рецепторов снизим. Вам станет… тише.
«Тише». Ложь. Гул никогда не прекращается. Он внутри. В импланте. В костях.
Она уставилась на меня. Живой глаз – бездонный колодец страха. Стеклянный – холодная, бездушная точка.
– Вы не слышите? – прошептала она так тихо, что я едва разобрал. – Доктор… он… он теперь *ваше* имя шепчет. Вай-ланд. Вееее-ланд. Как сталь… скрипит.
Кровь отхлынула от лица. Имплант за ухом *вгрызся* в плоть. Резкая, короткая боль, как удар током. Я сглотнул. В горле пересохло. Это… совпадение. Ее паранойя. Ее сломанный мозг проецирует бред на меня. Да. Только так.
– Сеанс окончен, миссис Элдрич, – выдавил я, вставая. Ноги чуть подкосились. – Медсестра Эдна даст вам капсулы. До следующей среды.
Она медленно поднялась. Механизмы в ее ногах тихо зажужжали. Она повернулась к двери, ее походка – жуткий танец механики и разложения. У самой двери она остановилась. Не оборачиваясь.
– Он знает, где вы живете, доктор, – прошипела она в пространство перед собой. – В трубах. В проводах. В самом *гуле*. Он придет. За всеми. Начинается… Отключение.
Дверь закрылась за ней с мягким *чшшш* пневматики. Я остался один. Тишина сгустилась, но гул… этот вечный гул… он стал громче. Навязчивее. Или это мне показалось? Я подошел к запотевшему окну. Внизу, в каньоне улиц «Нового Каркаса», клубился желтый туман, подсвеченный рекламой некро-моргов и мастерских по починке кибер-конечностей. Тени двигались – фигуры в промасленных плащах, сгорбленные, с тросточками-стабилизаторами или механическими ногами. Некоторые слишком плавные. Слишком… цельные. «Оживленные» высшего класса. Те, что могут себе позволить *качественные* части.
Имплант снова скребнул. Острая вспышка. Я прижал ладонь к виску. И сквозь гул динамо-машин, сквозь шипение пара за стеной, сквозь собственный учащенный стук сердца… я *услышал*. Нет, не услышал. *Почувствовал*. Вибрацию. В костях. В зубах.
Словно где-то в самой структуре этого гниющего, скрежещущего металлом города, что-то огромное, невообразимое, только что… *проснулось*. И начало настраиваться. На частоту страха. На частоту *отключения*.
Тишина кончилась. Теперь был только Шепот. И он знал мое имя. Ё-моё. Кажется, моя броня треснула.
Отлично, погружаемся глубже в этот кошмарный механический ад. Поехали, держитесь крепче.
Ёбана-рот. "Он знает, где вы живете". Фраза, как обух по затылку. Обычно такое слышишь в дешёвых крими-триллерах по подпольному нейро-вещанию, а не от восковой бабушки с диодом вместо глаза. Особенно когда эта бабушка – ходячий памятник капиталистической ностальгии и биомеханического кошмара.
Я отдернул руку от виска. Боль стихла, оставив после себя липкий холодок под кожей и… тишину. Не ту тишину-гул, а настоящую, звенящую. Лифт на этаже замер. Неоновые вывески за окном вдруг погасли, оставив только жёлтое зарево уличных газовых фонарей, пробивающееся сквозь вечный смог «Нового Каркаса». Даже проклятый гул динамо в подвале… умолк.
Сердце колотилось, как паровой молот по наковальне. Совпадение? Сбой сети? Или… *Оно* уже здесь?
**(Коротко, резко)** Паника. Глупая, животная. Захлестнула с головой. Нужен свет. Нужен звук. Хоть что-то человеческое. Я швырнулся к настольной лампе – чудовищному агрегату из латуни и воронёной стали, стилизованному под паровой котел. Щелкнул тумблер. Ничего. Тьма сгустилась, превращая знакомый, хоть и жуткий, кабинет в логово неведомого. Тени от стальных балок на стенах вдруг ожили, стали длиннее, зубастее.
**(Длинно, запутанно, с обрывками мыслей)** И этот Шепот… Нет, не Шепот. *Ощущение*. Вибрация. Как будто сам город, эта гигантская, проржавевшая, напичканная трупами-батарейками и искусственными нервами машина, затаил дыхание. Прислушался. К *мне*. К моему внезапному, липкому, совершенно не профессиональному страху. Миссис Элдрич… её стеклянный глаз… этот красный огонёк… мерцал в такт? Или это игра света? Бред? Наверняка бред. Я же доктор Вейланд, чёрт побери! Псих-стабилизатор высшей категории (хоть и в этом дурдоме)! Я должен *знать*, как работает мозг, живой или полуживой, как нейроимпланты ловят помехи от плохой проводки или дешёвого Эликсира с осадком! Я…
*Скр-р-р-р-режжжж…*
Звук сорвался прямо из стены. Рядом с вентиляционной решёткой. Не скрип металла. Не гул. А именно… скрежет. Как будто кто-то огромный, с железными когтями, медленно, методично царапает изнутри по тонкому листу жести. Прямо за моей спиной.
Я замер. Ледяной пот выступил вдоль позвоночника. Дышать стало трудно. Воздух, и без того тяжёлый, стал густым, как кисель из машинного масла и формалина. И запах… Запах гнилых роз усилился вдесятеро. Сладковато-тошнотворный, въедливый. Он висел в темноте плотной завесой.
*Скрежжжж… Стоп.*