Эмиль Дюркгейм – О разделении общественного труда | Избранное (страница 22)

Опыт прошлого доказывает прежде всего то, что рамки профессиональной группы всегда должны соответствовать масштабам экономической жизни: именно из-за нарушения этого условия корпоративный строй и прекратил существование. Поскольку рынок из муниципального превратился в национальный и международный, корпорация должна получить такое же расширение. Вместо того чтобы ограничиваться ремесленниками одного города, она должна увеличиться до масштабов, охватывающих всех представителей профессии, рассеянных по всей территории страны67; ведь в каком бы регионе они ни находились, жили бы в городе или деревне, они солидарны друг с другом и участвуют в общей жизни. Поскольку эта общая жизнь в некоторых отношениях не зависит от территориальных границ, необходимо создать соответствующий орган, который выражал бы ее и регулировал ее функционирование.

В силу своих масштабов этот орган неизбежно находился бы в контакте и непосредственной связи с центральным органом коллективной жизни, поскольку события, достаточно важные для того, чтобы затронуть целую категорию промышленных предприятий в стране, неизбежно вызывают широкие последствия, которые государство не может не чувствовать, что и побуждает его вмешиваться. Поэтому королевская власть не без оснований инстинктивно стремилась не оставлять без своего влияния крупную промышленность с самого момента ее возникновения. Было невозможно, чтобы она оставалась равнодушной к форме деятельности, которая по самой своей природе способна затронуть общество в целом.

Но это регулирующее воздействие, хотя оно и необходимо, не должно вырождаться в жесткое подчинение, как это случилось в XVII и XVIII веках. Два взаимодействующих органа должны оставаться самостоятельными и автономными: каждый из них имеет свои функции, которые только он один и способен выполнять. Если прерогативой правительственных органов является установление общих принципов промышленного законодательства, то они не способны адаптировать их к многообразию различных отраслей. Именно эта адаптация и составляет непосредственную задачу корпорации68. Такая унифицированная организация для всей страны ни в коей мере не исключает создания вспомогательных органов, объединяющих рабочих одной отрасли в том или ином регионе или местности, роль которых заключалась бы в еще более узкой специализации профессиональных правил применительно к местных или региональным нуждам. Таким образом экономическая жизнь могла бы регулироваться и упорядочиваться, не теряя своего разнообразия.

Благодаря этому корпоративный строй был бы застрахован от склонности к застою, в которой его часто и справедливо упрекали в прошлом; ведь этот недостаток коренился в узко коммунальном характере прежней корпорации. Пока она была замкнута в границах города, она неизбежно становилась пленницей традиции, подобно самому городу. Поскольку в столь ограниченной группе условия жизни остаются практически неизменными, привычка приобретает здесь безраздельную власть над людьми и вещами, а нововведения в конце концов начинают внушать страх. Традиционализм корпораций был лишь одной из сторон традиционализма коммуны и основывался на тех же причинах. Впоследствии, укоренившись в нравах, он пережил те обстоятельства, которые его породили и изначально оправдывали. Вот почему, когда материальная и духовная концентрация страны и последовавшее за ней развитие крупной промышленности породили новые стремления, пробудили новые потребности и внесли во вкусы и моды невиданную прежде изменчивость, корпорация, упрямо державшаяся за старые обычаи, оказалась не в силах отвечать этим новым требованиям.

Однако общенациональным корпорациям в силу их масштаба и сложности подобная опасность грозить не будет. В них будет задействовано слишком много различных умов, чтобы могла установиться застойная однородность. В группе, состоящей из многочисленных и разнообразных элементов, непрерывно происходят внутренние перестройки, служащие источником нововведений69. Равновесие подобной организации не будет жестким и, следовательно, окажется в естественном согласии с динамичным балансом потребностей и идей.

Впрочем, не следует думать, будто вся роль корпорации должна сводиться к выработке и применению правил. Разумеется, везде, где возникает группа, складывается и нравственная дисциплина. Но установление этой дисциплины – лишь одно из многих проявлений коллективной деятельности. Группа – это не просто моральный авторитет, направляющий жизнь своих членов, но и источник жизни sui generis. От нее исходит тепло, согревающее и оживляющее сердца, открывающее их навстречу симпатии и растапливающее эгоизм. Так, семья была в прошлом создательницей права и морали, строгость которых порой доходила до крайней суровости, и одновременно оставалась средой, где люди впервые учились ценить душевное излияние. Подобным же образом мы видели, как корпорация – как в Риме, так и в Средние века – пробуждала те же самые потребности и стремилась их удовлетворить.

Корпорации будущего, благодаря своим возросшим масштабам, получат еще более сложную систему функций. Вокруг собственно профессиональных задач станут группироваться и другие функции, которые ныне лежат на коммунах или частных обществах. Таковы функции взаимопомощи, которые для успешного выполнения требуют солидарности между помогающим и опекаемым, определенной интеллектуальной и нравственной однородности, легко порождаемой совместным занятием одним ремеслом. Многие образовательные начинания (техническое обучение, образование для взрослых и т.д.), по всей видимости, также найдут в корпорации свою естественную среду. То же относится и к эстетической жизни; представляется вполне согласным с природой вещей, чтобы эта возвышенная форма игры и отдыха развивалась рука об руку с серьезной трудовой деятельностью, служа для нее противовесом и восстановлением сил. На деле мы уже сейчас видим синдикаты, одновременно выступающие обществами взаимопомощи, и другие, которые основывают дома собраний, устраивают курсы, концерты и театральные представления. Следовательно, корпоративная деятельность способна принимать самые разнообразные формы.

Более того, есть основания полагать, что корпорация призвана стать основой или одной из важнейших основ нашей политической организации. Мы действительно видели, что, начинаясь вне социальной системы, она стремится укореняться в ней все глубже по мере развития экономической жизни. Таким образом, все позволяет предвидеть, что при продолжении прогресса в том же направлении она займет в обществе все более центральное и главенствующее место. Прежде она была первичным подразделением коммунальной организации. Теперь же, когда коммуна, бывшая когда-то автономным организмом, растворилась в государстве подобно тому, как муниципальный рынок слился с национальным, не естественно ли думать, что и корпорация должна претерпеть соответствующее изменение, превратившись в первичную ячейку государства, в базовую политическую единицу? Общество, вместо того чтобы оставаться тем, чем оно является сегодня – конгломератом граничащих друг с другом территориальных округов, – превратилось бы в обширную систему национальных корпораций.

С разных сторон раздаются требования о том, чтобы избирательные коллегии формировались по профессиональному признаку, а не по территориальным округам; несомненно, таким образом политические ассамблеи точнее отражали бы разнообразие социальных интересов и их взаимосвязи, являя собой верный слепок со всей общественной жизни в целом. Но признать, что страна ради самопознания должна группироваться по профессиям, – не значит ли согласиться с тем, что организованная профессия, или корпорация, должна стать главным органом публичной жизни?

Так заполнился бы тот серьезный пробел в структуре европейских обществ, и в особенности нашего собственного, на который мы указываем далее. Действительно, далее будет показано, как по мере исторического развития организация, опирающаяся на территориальные объединения (деревню или город, округ, провинцию и т.д.), все сильнее стирается. Разумеется, каждый из нас приписан к коммуне, к департаменту, но связывающие нас с ними узы день ото дня делаются все более хрупкими и слабыми. Эти географические деления в большинстве своем искусственны и больше не вызывают в нас глубоких чувств. Провинциальный дух исчез безвозвратно; местнический патриотизм превратился в архаизм, который нельзя восстановить по произволу. Муниципальные или департаментские дела затрагивают и волнуют нас разве лишь в той мере, в какой они пересекаются с нашими профессиональными интересами. Наша деятельность выходит далеко за пределы этих слишком тесных для нее групп, и, с другой стороны, добрая часть происходящего в них оставляет нас равнодушными.

В результате произошло естественное разрушение старой социальной структуры. Но невозможно, чтобы это внутреннее устройство исчезло без того, чтобы его ничто не заменило. Общество, состоящее из бесчисленной пыли неорганизованных индивидов, которых гипертрофированное государство пытается охватить и удержать, представляет собой подлинную социологическую аномалию. Ибо коллективная деятельность всегда слишком сложна, чтобы выражаться одним-единственным органом государства; кроме того, государство слишком удалено от индивидов, его контакты с ними чересчур внешние и прерывистые, чтобы оно могло глубоко проникать в индивидуальные сознания и социализировать их изнутри. Вот почему там, где государство остается единственной средой воспитания общественной жизни, неизбежно, что люди будут отдаляться от него, отчуждаться друг от друга и, в той же степени, общество будет распадаться. Нация может сохранять устойчивость лишь в том случае, если между государством и частными лицами вклинивается целый ряд вторичных групп, достаточно близких к индивидам, чтобы вовлекать их в сферу своего действия и тем самым вовлекать в общий поток социальной жизни. Мы только что показали, как профессиональные группы способны справиться с этой ролью и как сама их природа предназначена для этого. Отсюда понятно, сколь важно – особенно в экономической сфере, – чтобы они вышли из того неустойчивого и неорганизованного состояния, в котором пребывали в течение столетия, учитывая, что профессии подобного рода поглощают сегодня большую часть коллективных сил70.