Эми Лиоу – Ложная богиня. Книга 1. Алый трон (страница 6)
Я закатываю рукав курты и протягиваю руку. Илам зубами впивается в мое предплечье.
По телу медленно разливается неприятное ощущение, под кожей начинает покалывать.
Илам питается моей кровью, или, как он любит выражаться, потоком моей души. Именно таким способом шаманы крови удерживают на привязи своих демонов. Демоны жаждут плоти, и, хотя могут есть зверей, человеческая кровь из-за текущей в ней жизненной силы кажется им особенно восхитительной. Однажды Илам объяснил мне, что, питаясь кровью, демоны питаются нашими душами и что именно души – источник их силы.
Вероятно, более могущественные шаманы способны полностью контролировать своих спутников, обеспечивая их достаточным количеством крови. Мне же приходиться довольствоваться тем, что Илам вообще мне помогает. Пока я кормлю его потоком моей души хотя бы раз в месяц.
Руки и ноги слабеют с каждой секундой. Перед глазами уже пляшут черные точки, когда Илам наконец разжимает челюсти. Он сидит, и его серебристые глаза светятся от удовольствия после сытного обеда.
– Я заметил книгу, – говорит демон поразительно молодым голосом, хотя он намного старше меня. – Пытаешься проводить собственные исследования. Чего хочешь добиться?
– Мне нужна твоя помощь. – Я сижу прямо, будто шест проглотила, и пытаюсь придать своему лицу равнодушное выражение, хотя внутри у меня все кипит.
– Вот удивила, – снисходительно замечает он.
Я сохраняю маску невозмутимости.
– Илам, пожалуйста.
– Какие задумки ты скрывала от меня в своем прелестном маленьком мозгу? – Илам склоняет голову набок. Мордочка сморщивается в некое подобие улыбки. – Какую ложь? Тебе уже удалось раскрыть тайны Привинду?
– У меня нет от тебя тайн. Я всегда делюсь с тобой всем, что знаю.
– Если это в твоих интересах, – весело мурлычет Илам.
Он рано научил меня скрывать от него свои мысли, потому что мой внутренний голос казался ему слишком громким. Когда я обернула его урок против него, заперев демона в своем сознании и позволив выходить только тогда, когда я захочу, Илам был польщен. Думаю, это одна из причин, почему он решил со мной остаться.
– Мне… мне нужна твоя помощь, чтобы вызвать дождь.
Слова ворочаются у меня во рту, словно камни.
Илам пристально смотрит на меня, и это нервирует. Я уже жалею о сказанном.
Демон разражается смехом; звук похож на треск горящего дерева.
– После всех этих лет, – говорит он, смеясь, – ты только сейчас решила освоить магию крови? Я думал, ты обойдешься книгами Привинду!
Я сжимаю кулаки:
– Да, Илам. Я хочу использовать магию крови.
– Ты настолько отчаялась, маленькая Бинса?
– Что плохого в том, что я хочу совершенствоваться? В последнее время мой мозг слегка заржавел.
– Или твои уловки уже не действуют? – Его слова задевают меня больнее, чем мне хотелось бы. – И тебе некуда больше податься, не к чему обратиться, кроме магии крови, которую ты презираешь.
Мои брови сходятся на переносице.
– Я не презираю магию крови. Я просто к ней не привыкла.
– И ты не затаила против нее злых чувств из-за Кавиты?
Я сжимаю губы в тонкую линию; по жилам разливается жар. Демон знает, что я ненавижу, когда упоминают мою мать. Знает, сколько времени мне потребовалось, чтобы заниматься обычными делами, не ощущая, как ее призрак дышит мне в затылок, – научиться думать своей головой и принимать собственные решения.
Тем не менее я с непринужденным видом отвечаю:
– Ни в коей мере.
– Интересно. – Илам дергает ушами. – А ты готова заплатить цену?
Жертвоприношение, которое скрепит новый договор. Как бы мало я ни знала о шаманах крови, я слышала, что это первый шаг, позволяющий вызвать демона или заключить с ним сделку. Мой нынешний договор с Иламом – особый случай, поскольку демон перешел ко мне от матери и мне не пришлось ничем жертвовать.
– Готова, – отвечаю я, и сердце бешено колотится в груди.
Он моргает своими пугающими глазами, словно способен видеть сквозь мои ментальные стены, улавливать страх, который кипит в глубине.
– Отлично. Дай мне три дня, чтобы обдумать твою просьбу.
– Ладно, – говорю я, хотя внутри все кричит, умоляя о немедленном ответе.
Власть принадлежит Иламу. Я не могу диктовать, что ему можно, а чего нельзя.
– Хорошо. – Он ненадолго замолкает. – Надеюсь, ты действительно понимаешь, какие это повлечет последствия.
– Понимаю.
– Сомневаюсь. – Еще одна пауза, после чего демон начинает хихикать. – Но меня это не волнует.
Я киваю, не зная, что на это ответить.
– До следующей встречи, Бинса.
Его оболочка рассеивается дымом, который втягивается в меня сквозь кожу, прожигая до самого нутра.
И вот он внутри, свернулся калачиком на задворках моего сознания.
Я падаю на пол, из тела утекает энергия. Принять демона непросто. И чем меньше у тебя навыков, тем тяжелее. Мне и так довольно паршиво, а вкупе с моими попытками уморить себя голодом у меня такое чувство, будто я поднялась на Аратью, вершину хребта Яборун, у подножия которой расположен храм.
Приходит несколько минут, прежде чем мне хватает сил выпрямиться. Еще несколько минут, прежде чем я встаю и пытаюсь доковылять до кровати. Я падаю на покрывала и смотрю в потолок, гадая, сумею ли вобрать в себя еще больше Иламовой силы.
Никаких сомнений. Сумею. Не важно, как я здесь оказалась, я – сосуд Рашматун.
Я – богиня.
Всего через несколько часов столь необходимого мне сна служанки безжалостно вытаскивают меня из постели и окунают в ледяную воду. Вероятно, это следует считать роскошью, учитывая, что половина города умирает от жажды. Впрочем, трудно оценивать свои привилегии, когда тебя силком заставляют принять ванну в холодные предрассветные часы. Далекий колокол бьет шесть раз сквозь туман, застилающий мой разум.
Я одета в домашнюю курту и сурувалы.
Джирташ проводит меня в зал для омовения, небольшое здание с красными и золотыми колоннами в западной части Бакхала. Я опускаюсь на колени перед каналом, который отводит часть водопада к храмовым землям. Еще больше воды льется мне на голову, пока Харун и прочие жрецы, образовав вокруг меня полукруг, распевают молитвы и размахивают четками, обмотанными вокруг запястий. Мои руки и ноги сильно дрожат; я не отрываю взгляда от статуи Рашматун над каналом, высокой, внушительной и переливающейся. Для несуществующего божества черты лица вырезаны на диво изящно, каждый волосок на изогнутых бровях тщательно подстрижен, а линия носа длинна и непреклонна.
Не первый раз я задаюсь вопросом, знают ли жрецы, что никакой Рашматун нет? Интересно, остальные девять Прародителей – великих богов Аритсьи – тоже подделки, и не разыгрывают ли спектакль остальные Ракхты? Как разыгрываю его я.
Но мои сомнения ничего не значат. Я никогда не отважусь сказать правду и утратить свое положение.
Когда жрецы заканчивают утреннюю молитву, я встаю и поворачиваюсь к ним. Джирташ насухо вытирает мне лоб. Харун выходит вперед, держа в руках несколько баночек с красками, и сначала макает кисточку в белую. Он размазывает липкую краску посередине моего лба и начинает напевать:
Вместе со жрецами он повторяет заклинание семь раз, их голоса сливаются в звучный хор. Все это время Харун медленно, но ловко орудует кистью, накладывая желтый слой поверх белого. Мне не нужно зеркала, чтобы увидеть сияющую семиконечную звезду. Символ богини мудрости, древняя звезда, которая путешествовала по семи мирам, видела и слышала все.
Выражение моего лица меняется. Я распрямляюсь, расправляю плечи и вытягиваю шею. Я смотрю на Харуна, и тот падает ниц. Джирташ и остальные жрецы следуют его примеру.
– Встаньте, – повелеваю я, выдержав время. – А теперь освободим тело от этих ужасных тряпок.
Илам хихикает, пробуждаясь.
Мой день в качестве сосуда богини Рашматун начинается.
– Понимаете, ваша милость, – тихим голоском объясняет старуха, – к счастью, никто не пострадал, потому что мы все были снаружи. Но дом разрушен, и нам некуда идти.