Эми Лиоу – Ложная богиня. Книга 1. Алый трон (страница 4)

Икта пожимает плечами:

– Какую книгу ты выбрала на сегодня?

– «Теория и принципы аритсийской магии для начинающих» Вхарлы Привинду.

Брат пристально смотрит на меня:

– Вхарла Привинду? Шаман крови? Опять? Хочешь, чтобы тебя вышвырнули из Гханатукха прежде, чем отречешься от трона?

– Многие ученые мужи цитировали Привинду в своих трудах, – говорю я. – Я не могу отмахнуться от него из-за дурной репутации.

– Репутации, погубивший его и многих чиновников. – Икта вздыхает. – Откуда в здешней библиотеке взялись его книги?

– Если тебя это так волнует, можешь спросить Харуна.

– Ладно, как скажешь. Только меня не вини, если кто-нибудь застанет тебя за чтением Привинду. – Икта вскидывает руки. Затем его зрачки расширяются. – А знаешь, у меня есть идея получше. Вместо того чтобы сидеть тут взаперти в духоте, не хочешь спуститься в мою мастерскую и взглянуть на козу, которую ты заказала? Я испытаю ее при тебе.

Я поджимаю губы. Икта не впервые уговаривает меня выйти за пределы огороженной территории. Брат досконально изучил храм, разобрался в его внутренних артериях и потайных коридорах, о чем свидетельствуют чуть заметные зацепки для рук и ног, которые он вырезал в наружной стене под моей комнатой. Признаюсь, меня соблазняет его предложение. Икта описал свою козлиную голову как кошмар из меди и стали, который плюется огнем и страшно закатывает глаза, и мне любопытно, как она работает.

Однако он недооценивает опасностей моего положения.

Ракхти запрещено покидать территорию храма, пока она не уйдет на покой. Это одно из многих правил, которых она должна придерживаться, пока служит сосудом Рашматун. Сегодня, когда моя святость под вопросом, а также учитывая мой возраст и засуху, я должна изображать идеальную Ракхти.

В конце концов, мое высокое положение зиждется на лжи: я не сосуд богини, но притворяюсь, будто это так. Я заявляю, что чиста и непорочна, но внутри меня живет демон.

Даже Икта не подозревает об Иламе, хотя знает, что я не сосуд Рашматун.

Именно в такие моменты обнажается пропасть между нами. Прошло почти десять лет с тех пор, как мы расстались, и четыре года с тех пор, как он вернулся ко мне. Столько всего случилось за эти шесть лет. Столько всего случилось с тех пор, как мать заставила меня стать Ракхти и выгнала Икту, предоставив ему самому заботиться о себе. В храме никто не подозревает, что мы родные брат и сестра.

Я делаю глубокий вдох, успокаивая нервы. Я не могу винить Икту за то, что он хочет видеть сестру игривой и беззаботной. Разве это не естественно? Я младше его на семь лет. Икте повезло, что его приютил знаменитый профессор, который отправил его в университет, хотя только кровным сыновьям кишари позволено там учиться.

Он любил, и его любили. Брат не в состоянии понять, почему я так осторожничаю.

– Нет, спасибо, – отвечаю я, выхватывая из стопки на столе древнюю рассыпающуюся книгу. – Лучше сосредоточусь на сочинениях ученого с дурной репутацией.

У брата вытягивается лицо. Он продолжает молча возиться со своими механизмами.

«Разум есть океан безграничной силы – реальность ограничена лишь твоим воображением. Когда ложь становится правдой? Все очень просто: когда ты веришь, что это правда».

Мое внимание привлекает только начало книги. Остальное – мрачные примеры того, как работает аритсийская магия. Большинство из них давно не тайна для широкой публики. Все знают, что шаманы происходят от самих Прародителей, поэтому кровь кишари считается священной, а чистота родословной определяет силу шамана. Я много раз читала эту книгу. Однако упорно продолжаю ее перечитывать в надежде свежим взглядом обнаружить что-нибудь новое о магии крови.

Сегодня этого снова не случилось.

Но разве может быть иначе, если книги, о ней повествующие, запрещены для простых читателей и под строгим надзором хранятся в университетских библиотеках? Книга Привинду стала моей главной надеждой; я была вне себя от радости, когда откопала ее в забытом углу храмовой библиотеки. Моя надежда не оправдалась.

– Уткнулась носом в очередную книгу, Маленький богомол? – раздается сзади резкий голос. Я испуганно оборачиваюсь, но тут же с облегчением вздыхаю при виде гибкого мускулистого силуэта, возникшего между шкафами. Вероятно, Керан воспользовался одним из обнаруженных им скрытых проходов. – Тебе что, больше нечем заняться, кроме как набивать голову формулами, датами и детскими сказочками?

Илам тихо шипит.

Керан, самоуверенно ухмыляясь, выходит на свет. Белая кожа контрастирует с черной одеждой, а шрам, идущий от носа к левому уху, придает мальчишескому лицу свирепость. Несмотря на непривычный цвет лица, деннарца в нем выдают именно глаза – ни у кого в Аритсье нет такого разреза. Когда он широко ухмыляется, они принимают форму полумесяца. Половину времени его взгляд остер, как наточенный нож, другую половину рассеян, как будто Керан погружается в сон наяву.

Обычно мысли легко читаются по глазам; по его глазам я не могу определить ни его настроения, ни о чем он думает. Всякий раз, когда мне кажется, что Керан не замечает моих проделок, он ловит меня с поличным и громко заявляет от этом вслух. Короче говоря, я не люблю Керана, потому что не в силах его контролировать. Однако без него я не способна долго притворяться богиней.

– Ты опоздал на три дня, – говорю я.

– Прости. – Он вылавливает из сумы мешочек и кладет на стол; флаконы внутри позвякивают. Я едва не испускаю облегченный вздох. – Вот, держи. Запас на месяц.

Я поднимаю бровь:

– Я просила запас на два месяца.

Его зубастый рот расплывается в улыбке; я замечаю легкую тень беспокойства. Это удивительно, ведь Керан всегда спокоен.

– На дворе тяжелые времена, Маленький богомол. Боги и богини не отвечают на твои молитвы, а ты ничего не делаешь, чтобы это исправить.

В ответ на обвинение я поджимаю губы. А впрочем, он прав. Что может сделать одна девушка, если природа гневается? Ничего. Если я не обладаю ни каплей магии, которой должна обладать Ракхти и ее жрецы. Если даже силы демона не безграничны.

– Какие новости ты принес? – меняю я тему.

– Все по-старому, – отвечает он, подходя ближе. – Царь на грани отчаяния, без конца вопрошает Ракхт, нет ли какого знака от богов. А упомянутые Ракхты решительно ничего не могут сделать с засухой. Сражения Ракхты Асахара с Деннарской империей идут хуже некуда, несмотря на всю его браваду. Что касается твоего города, то слухи о падении коз с неба распространяются медленно, но верно. Скоро вся страна будет знать, что твой город поражен козами. Кто-нибудь уже приходил к тебе с такой историей?

Выходит, это не единичный случай? Икта бросает на меня косой взгляд, пока я царапаю ногтями ладонь.

Вероятно, Керан преувеличивает масштабы бедствия; просто хочет увидеть, как я нервничаю.

– Не твое дело, – сухо отвечаю я.

– Слухи, знаешь ли, распространяются быстро. Тебе следует позаботиться о своей репутации.

Я жду продолжения. Керан по-прежнему улыбается.

– Тебе нечего больше мне сообщить?

– Не совсем. Боюсь, что новости, как и положение дел в стране, немного протухли.

Судя по блеску в глазах, есть что-то еще, но, чтобы это заполучить, придется ублажить Керана, желательно деньгами.

– Икта, – говорю я.

Брат достает из сурувалов тяжелый кошель и отсчитывает плату. Я вырываю кошель из его рук и достаю еще два гуриси. Отдаю всю сумму Керану, не обращая внимания на вытянувшееся лицо Икты.

– Это вознаграждение, – говорю я. – За все твои труды.

– Ах вот почему ты моя любимица. – Керан с бесстыжим видом прячет гуриси. – Пробираясь сюда, я подслушал один разговор. Похоже, это были твой верховный жрец и его угрюмый преемник.

– Харун и Нудин, – говорю я. – О чем они беседовали?

– Они хотят провести отбор новой Ракхти Бакхтина, не спрашивая разрешения у Рашматун. «Время пришло избрать новый сосуд, – говорили они. – Рашматун больше не защищает город всей мощью своей силы, а это верный признак того, что нынешний сосуд больше не чист».

Керан делает паузу. Я отказываюсь реагировать на его слова, пока он не закончит. Икту рядом со мной трясет от ярости.

– Выдвижение кандидаток начнется через три дня, – продолжает он, приподняв бровь. – Они надеются, что в следующем месяце у них будет новая Ракхти.

Я качаю головой. Пальцы лениво теребят желтый сапфир на шее. Желудок сжимается, хотя я знала, что рано или поздно они это сделают.

– Да, еще, ваш верховный жрец – Харун, кажется? – сейчас переписывается с Ракхтой Асахаром.

Эта новость заставляет меня задуматься. Я бросаю косой взгляд на Керана. Вот сволочь. Почему не упомянул об этом раньше?

– И о чем они пишут друг другу?

– К сожалению, даже моя сеть не настолько широка, чтобы я знал обо всем в Аритсье. Думаешь, я способен заглянуть через плечо Ракхтам и верховным жрецам?

Я удивленно поднимаю бровь:

– И все же тебе удалось узнать, что Асахар тратит деньги провинции в игорных домах. Тебя не разберешь, Керан.

– Скандальные новости и тайная информация – разные вещи, Маленький богомол. – Он покровительственно грозит мне пальцем; я по-прежнему скрываю свое раздражение. – Тебе решать, что ты будешь делать с этими сведениями. Моя работа – предоставлять их тебе. Ни больше ни меньше.

Сложив руки на груди, я обдумываю все, что он рассказал. Сейчас самое важное, что Харун и Нудин собираются избавиться от меня раньше, чем я ожидала. Мне придется либо подчиниться их планам, либо дать им отпор.