Эми Лиоу – Ложная богиня. Книга 1. Алый трон (страница 1)

1 2 3 4 Вперед

Шрифт

Эми Лиоу

Ложная богиня. Книга 1. Алый трон

Девочкам, которым вечно твердили, что они слишком вспыльчивы и амбициозны в ущерб себе

Amy Leow

THE SCARLET THRONE

Cover illustration by Marcos Chin

Map illustration by Tim Paul

Оформление обложки Виктории Манацковой

Издательство Азбука^®

От автора

Впервые я узнала о живых богинях Непала из документального ролика Би-би-cи, который появился в моей ленте на «Ютьюбе». Я очутилась в совершенном особом мире, где боги соседствуют с людьми, а грань между человеком и божеством размыта и преходяща. Когда я закончила просмотр, в моей голове возник вопрос: а что, если живая богиня расхочет уходить и сделает все, чтобы сохранить свое положение? Должно быть, большое искушение, подумала я, обладать такой властью и не иметь возможности ее удержать. Это стало семенами «Алого трона». А вскоре из них взошла Бинса, живая богиня моей истории.

Следующей задачей было найти мир, которому она принадлежит. Я решила вдохновиться непальской культурой, поскольку традиция живых богинь исконно непальская, и любая другая культура лишила бы историю Бинсы правдивости. Для меня традиции – это не то, что легко переносится из одной культуры в другую, они укоренены в религиях, верованиях и мировоззрении общества. Мне казалось неправильным выдергивать обрывки многовековых обычаев и вписывать их в другую культуру.

Однако, хотя мое повествование основано на непальской истории, оно не претендует на то, чтобы представлять ее во всей полноте. Я не непалка и родилась не в Непале. Я могу только воображать себе тамошние виды и запахи, основываясь на прочитанном и встречах с культурой Южной Азии в моей стране. В то время как некоторые имена исконно непальские (например, Бинса), я создала вымышленный язык, который должен напоминать санскрит, оказавший огромное влияние на языки Южной и Юго-Восточной Азии. Еда и одежда, безусловно, непальские, но некоторые тонкости обычаев и мировоззрения могут отличаться от местных.

Я очень старалась относиться к каждой детали с деликатностью и уважением. Я также должна признать, что некоторые части этой книги могут не вполне соответствовать жизни в Южной Азии. В конечном счете история Бинсы родилась из глубин моего воображения и моей собственной интерпретации непальской культуры, а также из желания видеть на книжных полках больше свирепых и вспыльчивых женщин.

Спасибо, что выбрали «Алый трон», и надеюсь, что независимо от того, откуда вы родом, на его страницах вы найдете для себя что-то знакомое или, напротив, нечто новое.

Часть первая. Кровавая богиня

Вспыхнут алым небеса как предвестие конца. Жертвы скорбью обернутся, наши призраки вернутся. Омрачится небо страхом перед яростью богини. Разобьются звезд осколки, выйдут из брегов моря. И в конце всего кровь обагрит Алый трон. Корону пожрет ржа и гниль, Резьба обратится в пыль. Забытая богиня, услышь наш плач, нашу песнь! Вернись, откуда пришла, и больше не приходи. Жертва принята, жертва принесена. И в конце всего путь кровавый ждет.

Глава 1. Ложный проситель

Женщину раздавило козой, упавшей с неба.

Ее муж, смиренный торговец пряностями Урувин Вашмаралим, стоит передо мной на коленях, глаза опухли, на щеках дорожки от слез. Он сетует на смерть жены и подозрительные обстоятельства, с ней связанные.

Клянется, что жена была набожной женщиной, всегда клала манго и ставила вино перед семейным алтарем и молилась трижды в день. Но однажды ее разбила тяжелая болезнь, и она не поставила подношения. Через неделю она умерла, но не от болезни, а оттого, что на нее упала коза, когда жена набирала воду из колодца.

Лжет, шипит у меня в голове тоненький голосок.

В конце своего рассказа мужчина разражается рыданиями. Я наблюдаю за ним, выпрямив спину и скромно сложив руки на коленях. Губы сжаты в тонкую линию, но брови мягкие и расслабленные.

Мой брат сказал, что это лучшая царственная поза, которая каждой мышцей, всеми очертаниями идеально сложенного тела убеждает людей, что во мне живет дух богини Рашматун.

Даже если Рашматун никогда в меня не вселялась. Даже если никакой Рашматун нет и в помине.

– Моя богиня! – взывает торговец. – Умоляю, сжалься. Я не знаю, что моя жена сделала не так, разве что однажды забыла умилостивить души предков. Я так о ней горюю. Рашматун, как же справиться с постигшей меня бедой?

Я молча обдумываю ситуацию. Коза рухнула с небес на ничего не подозревающую женщину. Это прозвучало бы нелепо, если бы не напыщенность, с которой Урувин рассказывает эту историю. На самом деле я сомневаюсь, хотя и не останавливаю его причитаний.

Тем временем Илам, демон внутри меня, с издевательской медлительностью кружит в моем мозгу. Присутствие демона нервирует, он словно затаившееся чудище в тихих водах.

– Урувин, как давно умерла твоя жена? – спрашиваю я, и мой тонкий голосок усиливается повторяющимся эхом.

Акустика ниши позади трона придает голосу глубину. Мой брат сам ее вырезал, сказав, что скульптура десятиглавого змея Анаса защитит живую богиню от любой напасти. О чем посетители храма понятия не имеют, так это о пустом пространстве за нишей, куда способен втиснуться взрослый мужчина и слушать мои ежедневные беседы с ревностными почитателями.

– Уже две недели, ваша милость, – отвечает Урувин. Смахивает слезинку. – Я очень по ней скучаю.

Хнычущий Сартас. К этому времени тело давно кремировали.

– Скажи, – мягко спрашиваю я, – она была хорошей женой?

– Конечно, Рашматун! В ней было все, о чем может мечтать мужчина. – Урувин принимается энергично размахивать руками, как будто это убедит меня в его искренности. – Чудесно готовила, тщательно убиралась, терпеливо слушала. О моя дорогая Дирка!

Он снова разражается бессвязными рыданиями, уткнувшись лбом в огненно-красный ковер.

Я, прищурившись, внимательно изучаю торговца. Нижние края сурувалов подозрительно чисты, ни праха, ни пыли. Вероятно, он ни разу на навестил останки жены. Священный курган – место, где мы хороним прах умерших, – открыт для всех, и там часто толпятся посетители. Если бы он действительно ее оплакивал, то проводил бы там много часов.

Или, возможно, он так горюет, что не в силах ступить на курган.

Лжет, лжет, лжет, злорадно напевает Илам.

О чем? – спрашиваю я.

Разуй глаза, девочка. Разуй глаза и смотри.

Я делаю глубокий вдох, и Илам принимается за работу. Вползает в мой мозг, оттесняет меня, душит мои мысли. Казалось бы, после почти десяти лет общения с демоном следовало привыкнуть к бегущим по спине мурашкам.

Ради обладания силой демона приходится терпеть.

Демон ныряет в разум ничего не подозревающего Урувина. Меня захлестывает поток сокрушительной правды, и короткая вспышка боли раскалывает череп, прежде чем раствориться в слабой пульсации. Чувства обостряются так, что я слышу неровное сердцебиение торговца и ощущаю запах духов от его безупречно отглаженного наряда. Магия Илама обнажает правду, которую заключают в себе такие детали. Каждая пронизывает мой мозг, словно стрела с огненным наконечником, несущаяся сквозь безлунную ночь.

Все это время я сохраняю невозмутимую позу и гордую осанку.

Илам сделал свое дело. Он медленно отступает, и мир выцветает до привычной палитры, насыщенные звуки и запахи уходят на второй план. Я делаю глубокий вдох. Магия крови всегда вызывает неприятное чувство, оседающее глубоко в костях. После стольких лет я до сих пор не уверена, присущ ли ей подобный эффект изначально, или виновато мое отвращение к этой практике.

Тем временем Урувин давится мелодраматическими рыданиями.

Я жду, пока он проглотит слезы. Теперь я вижу, в чем состоит обман. Если бы не Илам, я ни за что не уловила бы тонкий манящий аромат франжипани, которым любят душиться аритсийские женщины, чтобы привлечь удачу в любви. Ни за что не заметила бы в его глазах хитрого блеска.

История про упавшую с неба козу вполне может быть правдой, какой бы абсурдной ни казалась, ведь Илам не сказал, что это ложь. С этой загадкой еще предстоит разобраться. Но Урувин определенно не скорбящий муж.

Он надеется получить возмещение за свою безмерную потерю. Как многие из тех невыносимых дураков, что сюда приходят. Искренность некоторых ревностных почитателей богини несомненна, но многие жаждут отхватить свою часть из ломящихся сундуков Рашматун.

К счастью, я вовсе не так доверчива, как хотелось бы этим людям.

– Урувин, ты живешь на берегу Нурлени? – спрашиваю я после того, как торговец справляется с рыданиями.

– Да, моя богиня. Верховный жрец расскажет все, что тебе нужно знать. – Он громко шмыгает носом. Вероятно, недоумевает, почему великая Рашматун задает такие банальные вопросы.