Эмерсон Хаф – Крытый фургон (страница 1)
Эмерсон Хаф
Крытый фургон
Оглавление
ГЛАВА I. МОЛОДОСТЬ ВЫСТУПАЕТ В ПОХОД
ГЛАВА IV. ЛИХОРАДКА НОВЫХ УДАЧ
ГЛАВА VII. ПРЫЖОК В НЕИЗВЕСТНОСТЬ
ГЛАВА VIII. ЧЕЛОВЕК ПРОТИВ ЧЕЛОВЕКА
ГЛАВА XI. КОГДА ВЕСЬ МИР БЫЛ МОЛОД
ГЛАВА XIX. БАНИОН ИЗ КОЛОННЫ ДОНИФАНА
ГЛАВА XXVIII. КОГДА ДЕВУШКА ВЫХОДИТ ЗАМУЖ
ГЛАВА XXIX. РАЗРУШЕННАЯ СВАДЬБА
ГЛАВА XXXV. ЦОБ — ТПРУ — ЦОБЕ!
ГЛАВА XXXVI. ДВА ЛЮБОВНЫХ ПИСЬМА
ГЛАВА XXXVII. ДЖИМ БРИДЖЕР ЗАБЫВАЕТ
ГЛАВА XXXVIII. КОГДА ПАЛИ СКАЛИСТЫЕ ГОРЫ
ГЛАВА XLIV. И ВСЁ Ж, БУДЬ ЛЮБВИ НЕДОСТАТОК
Бонус 4. Азбука Орегонской тропы
Карта тропы
Маршрут от Индепенденса до долины Уилламетт
От переводчика
Роман «Крытый фургон» вышел в 1922 году и почти сразу стал одной из самых читаемых книг о покорении американского Запада — по нему уже в 1923-м сняли эпохальный немой фильм, задавший визуальный канон всем последующим вестернам: цепочку белых полотняных тентов, ползущую через бескрайнюю прерию.
Автор, Эмерсон Хаф, не был кабинетным сочинителем. Он объездил Дальний Запад ещё тогда, когда живы были люди, своими глазами видевшие Орегонскую тропу, и относился к материалу не как романист, а как летописец: имена фортов, даты, маршруты, даже цены на муку в 1848 году в его книге исторически точны. На страницах романа рядом с вымышленными героями появляются вполне реальные фигуры эпохи — разведчики Джим Бриджер и Кит Карсон, — и это не литературный приём, а дань уважения людям, которые в это самое время действительно водили караваны через континент.
Год, выбранный автором для действия романа, — не случаен. 1848-й — это последний год перед золотой лихорадкой, тот самый исторический стык, когда пшеница и плуг ещё спорили за душу переселенца с внезапно открывшимся золотом Калифорнии. Хаф застаёт Америку в момент выбора между двумя путями на Запад — трудовым и азартным, — и именно это напряжение движет сюжетом не меньше, чем судьба его героев.
При переводе я старался сохранить главное качество оригинала — его физическую достоверность. Хаф пишет прерию и пустыню не как декорацию, а как действующее лицо: у него есть голос ветра, гулкая поступь воловьих упряжек, распорядок дня каравана, вплоть до команд погонщиков и утренних сигналов горна. Я по возможности сохранял этот ритм движения — короткие, ударные реплики предводителей, монотонный говор возчиков, — потому что именно в нём, а не только в сюжете, и заключено дыхание книги.
Отдельная трудность — просторечная речь героев фронтира: разведчика Джексона, старого Бриджера, миссурийца Прайса. В оригинале она густо приправлена характерным диалектом американского Юго-Запада середины XIX века. Я не пытался искусственно состарить русский язык или изобрести псевдонародный говор — это всегда звучит фальшиво. Вместо этого я старался передать интонацию: нарочитую простоту, характерные обороты, грубоватый юмор бывалых людей — средствами живой, но нейтральной по времени русской разговорной речи.
Некоторые географические названия и реалии эпохи фургонных караванов не имеют устоявшихся русских эквивалентов; там, где это оправдано, я оставлял английское название в русской транскрипции с пояснением при первом употреблении (полный список — в приложенном глоссарии).
Пусть эта книга станет для читателя тем же, чем была для героев дорога в Орегон, — долгим, трудным и стоящим того путём.
Владимир Давыдов