Эмерсон Эггерих – Вы меня не так поняли. Как говорить, чтобы слушали, и слушать, чтобы слышать (страница 9)

• «Все так думают».

Кто именно?

• «Опыт показывает…»

Чей опыт?

• «Все больше доказательств в пользу этого…»

Пожалуйста, покажите их мне.

• «Это удостоено награды».

Кто вручил награду и почему?

• «Наш продукт признан лучшим».

На основании каких тестов и критериев?

• «Исследование показывает…»

Кто проводил это исследование и были ли другие исследования по этому же вопросу?[10]

Цель, стоящая за жонглированием словами, не всегда плохая. Люди могут делать это из сострадания и добрых намерений. Разве мы не смягчаем немного свои оценки, когда узнаем, что компания не «увольняла» людей, а, скорее, «сокращала»? Разве мы не предпочитаем, чтобы правительство использовало термин «лицо в поисках работы», а не «безработный»? И разве полиция не говорит «физическое воздействие», а не «насилие»?

Ни одно из этих выражений не является по своей сути плохим, однако каждое из них – наглядное свидетельство того, как легко мы можем перейти черту и вместо прямых слов использовать те, что вводят других в заблуждение. Благоразумие – это одно, а обман – совсем другое.

■ Есть ли у меня моральный кодекс, в рамках которого я действую, например поступаю честно?

■ Стремлюсь ли я быть целостным, открытым и результативным в своей устной и письменной коммуникации?

■ Стремлюсь ли я умело и творчески создавать взаимопонимание?

■ Избегаю ли я двусмысленных формулировок или иных уловок, вводящих в заблуждение?

■ Использую ли я свой дар владения словом так, чтобы быть точным, ясным и убедительным в донесении правды?

■ Стараюсь ли я оказать положительное влияние, используя прямое и ясное общение?

■ Стараюсь ли я поддерживать приятный тон при общении, при этом говоря правду?

■ Стараюсь ли я грамотно использовать свои слова, чтобы вдохновлять людей и сообщать то, что им помогает?

Глава 4

Нравственность в истине

Иногда окружающие просят солгать ради них. И мы можем поддаться искушению, поскольку чувствуем необходимость поддерживать определенный имидж. Однако наша предыдущая ложь толкает нас солгать снова, и мы не видим другого выхода, кроме как продолжать избегать правды. Происходит ли это из-за давления окружающих, или потому, что «все лгут», или просто потому, что мы не видим другого выбора, но, если позже ложь обнаруживается, мы, как правило, перекладываем вину на других. «Это не моя вина», – убеждаем мы себя, а также любого, кто поймает нас на лжи.

Коммуникаторы, вынужденные лгать из обязательств перед другими, попадают в ловушку лжи. Они, кивая на других, поступающих аналогичным образом, постоянно воспроизводят ее, тем самым закрепляя. Они чувствуют себя связанными клятвой хранить тайну о лжи; они чувствуют давление, вынуждающее поступать «как все»; однажды солгав, они считают, что должны продолжать делать то же самое.

Нравственных коммуникаторов отличает целостность, здоровый индивидуализм и способность к самокоррекции. Они руководствуются моральным компасом честности и твердо придерживаются своих принципов, даже если это означает остаться в одиночестве. Почуяв неправду, они готовы сменить курс, понимая, что ложь будет порождать ложь.

Будете ли вы оставаться честным и говорить правду несмотря ни на что? Даже когда все вокруг лгут, откажетесь ли вы ото лжи? Даже если вы лгали в прошлом, вы все равно можете раскаяться в своих прошлых ошибках и начать процесс восстановления отношений, которые были испорчены вашей прошлой ложью. Никогда не поздно стать честным человеком, которым, как вы знаете, вы и призваны быть.

Далее давайте скажем о тех, кто говорит, что «вынужден» лгать. Нужно помнить: у вас всегда есть выбор. Вы сами сделаете выбор в пользу верности себе, другим и прежде всего Богу.

В ловушке. Это не моя вина. Меня вынудили поклясться хранить тайну и спровоцировали на ложь.

Целостность. Хотя можно сказать, что другие вынуждают меня поклясться сохранить тайну, чтобы облегчить мою ложь, я отказываюсь попадаться на эту удочку, поскольку у меня есть моральные принципы, позволяющие мне оставаться честным; и я не пойду на компромисс, даже когда другие обвиняют меня в безразличии, пытаясь заставить меня сделать то, что выгодно им.

Некоторых из нас можно склонить к сокрытию чужой лжи. Кто-то рассказывает нам о своих проступках, а затем говорит: «Ты не должен никому говорить об этом, о том, что я сделал не так, и о том, что я скрывал». Если мы поклянемся хранить в тайне их ложь, мы оказываемся в положении вынужденного сокрытия правды от тех людей, которые имеют право ее знать. Мы становимся пособниками лжи.

Мы не только становимся соучастниками, но и сами попадаем в ловушку. Мы чувствуем себя связанными клятвой хранить молчание об их проступках. Какая ирония в том, что наша порядочность заставляет нас скрывать отсутствие порядочности у других людей! Они используют нашу добродетель для сокрытия своих пороков. Они ожидают, что мы будем верны своему слову, в то время как они неверны своему.

Мы должны сопротивляться такому принуждению. Люди не имеют права заставлять нас давать клятву хранить тайну об их нечестности. Кроме того, мы должны противостоять попыткам обвинить нас в том, что мы отказываемся хранить их ложь в тайне, даже понимая, что из-за нашего отказа они могут попытаться выставить нас недостойными людьми!

Если бы мне как священнослужителю кто-то из членов прихода признался, например: «Я прелюбодействую со своей секретаршей, но не хочу, чтобы вы, встретив нас с женой, рассказали бы ей о моей связи», я бы ответил: «Нет, я не могу согласиться на это. Это означало бы, что я участвую в вашем обмане, а у меня нет на это права. Я не буду скрывать от вашей жены то, что она имеет право знать. Вместо этого я ожидаю, что вы сами все ей расскажете». Если бы человек обиделся и попытался обвинить меня, я бы ответил: «Я не являюсь причиной вашей проблемы. Проблема в вашей супружеской неверности и обмане. Но я здесь для того, чтобы помочь вам решить эту проблему. Я забочусь о вас, вашем браке и вашей семье. Я за вас. Но не могу сознательно вводить в заблуждение вашу жену».

■ Придерживаюсь ли я таких стандартов личной честности, которые не позволяют мне поощрять чужую ложь?

■ Отказываюсь ли я поддаваться на провокацию, когда другие пытаются заставить меня лгать со словами «если я тебе небезразличен»?

■ Могу ли я противостоять тому, что кто-то пытается вызвать во мне чувства вины и стыда, когда я отказываюсь идти против моих ценностей и убеждений?

■ Понимаю ли я, что позволять другим быть безответственными, прикрывая их, будучи человеком «ответственным», – это нелепое противоречие?

■ Даже сопереживая неприятному положению другого человека и понимая его потребности, признаю ли я, что мои отношения с истиной важнее, чем мои отношения с ним?

■ Могу ли я смиренно, но доходчиво объяснить другому человеку, что именно из-за своей искренней любви к нему я не буду ради него лгать?

■ Готов ли я эмоционально к тому, что кто-то отвергнет меня и обидится за то, что я отказался на его просьбу солгать?

■ Твердо ли я привержен своим моральным принципам, понимая, что негативные последствия для меня и других из-за лжи ради них не приводят ни к чему благотворному и хорошему в долгосрочной перспективе; говорю ли я им об этом?

Подражание. На самом деле мне неинтересно лгать, но все остальные врут, поэтому я тоже вру.

Индивидуализм. Я твердо придерживаюсь своих ценностей и принципов, уверенно говорю правду, даже когда окружающие склонны лгать и ожидают, что я буду подражать им и обманывать других ради личной выгоды.

Родители часто говорят своим детям: «Если другие принимают запрещенные вещества, это не значит, что ты тоже можешь их принимать. Если другие идут прыгать со скалы, это не значит, что и ты должен. В нашей семье мы не подражатели. Мы не делаем “как все”».

Тот факт, что почти все люди время от времени лгут, не делает ложь приемлемой моделью поведения. Мы не должны провозглашать это неизбежным законом природы (хотя это и является частью греховной природы человека).

Когда семья и друзья лгут, мы должны сопротивляться мысли о том, что у нас нет другого выбора, кроме как согласиться с этим. У нас есть выбор, хотя и нелегкий. Мы должны сказать «нет» лжи, иначе наша семья и друзья могут затянуть нас в это болото. Вот почему Библия предупреждает: «Не обманывайтесь: худые сообщества развращают добрые нравы» (1 Кор. 15:33).

Если ваш старший брат опубликует в соцсетях ложь о якобы ужасном сервисе со стороны местного бизнеса, будете ли вы лайкать этот пост или делиться им только потому, что это ваш брат? Пойдете ли вы ради него против своих моральных принципов? Или, когда ваша коллега лжет клиенту, будете ли вы поддерживать ее ложь, чтобы не оказаться в числе тех, кого не приглашают на ежедневные посиделки за ланчем?

Каждый из нас может говорить правду, оставаясь верным своим убеждениям и своей совести. Мы не должны отказываться от своих моральных устоев, даже если нас больше никогда не пригласят на ланч.

Мы не беспомощны и не безнадежны. Подражать или не подражать полностью зависит от нашего решения. Мы духовные существа, созданные по образу и подобию Божьему, и сами формируем свою нравственную участь.

■ Есть ли у меня моральные принципы, запрещающие идти на поводу у толпы, считающей ложь умной и полезной стратегией?