Эмерсон Эггерих – Вы меня не так поняли. Как говорить, чтобы слушали, и слушать, чтобы слышать (страница 8)

Я уверен, что те, кто читает эту книгу, в том числе даже те, кто признает свое искусное мастерство лжи, не считают это приемлемым образом жизни. Мы призваны к более высокому уровню честности, и я знаю, что вы тоже в это верите. Но, чтобы нам не попасть в ловушку, расставленную для нас нашим Врагом, требуются ежедневное внимание и целеустремленность. Мы должны быть честны в отношении потенциальных проблем, которые другие могут пытаться скрыть ложью. Мы должны отказаться от своего умения манипулировать фактами, потому что знаем, что правда в долгосрочной перспективе всегда отвечает нашим интересам, а также интересам других людей. Каждый день своей жизни мы должны принимать решение быть честными и откровенными со всеми, даже если правда режет слух.

Задача состоит в том, чтобы перестать быть «искусным» и стать искренним.

В этой главе давайте обратимся к тем, кому трудно стать честным из-за того, насколько легко и просто ложь сходит им с рук. Поскольку, даже если наша ложь остается не замеченной другими, Бог видит все, а Он предъявляет к нам более высокие и беспорочные требования, чем мир.

Целесообразность. Я лгу, поскольку в данный момент для меня это быстрее и проще.

Откровенность. Хотя ложь может быть полезной для ухода от последствий, теперь я честно раскрываю потенциальную проблему заранее; говорить полуправду или лгать о возможной неудобной правде больше не является соблазном, тем более что большинство людей все же хотят слышать правду, какой бы неприятной она ни была.

Правда может быть трудным делом и занимать много времени. Правда – это хлопотно, в то время как ложь зачастую помогает нам легко выпутаться из передряги. Правда замедляет ход событий, а ложь, как правило, эффективна и целесообразна. Почему бы не исказить правду, когда над нами довлеют сроки?

Если я солгал на краудфандинговой платформе FundMe.com о начале проекта по бурению скважин для водоснабжения в Африке, зная, что большая часть денег пойдет мне в карман, то зачем признаваться в этом позже, если это не принесет мне ничего, кроме траты времени и неприятностей? Легче молчать и продолжать жить своей жизнью. Но то, что кажется целесообразным в моменте – то есть ложь, – нередко оказывается самым дорогостоящим в долгосрочной перспективе.

Спросите семикратного победителя «Тур де Франс» Лэнса Армстронга о том, как тяжело ему пришлось после того, как выяснилось, что он принимал запрещенные вещества, и он уже не мог исправить содеянное. А ведь поначалу его ложь прессе казалась ему такой простой и естественной. Интересно, посещала ли его когда-нибудь мысль: «Как же легко заставить людей поверить в ложь!»

Кстати, почему часто бывает проще и быстрее солгать людям? Слушающий склонен доверять говорящему и не замечает лжи. Лжец пользуется доверием собеседника. Лжец говорит себе: «Люди связаны своим моральным кодексом, но у меня-то нет морального кодекса быть надежным и правдивым. В отношении меня у них действует презумпция невиновности, пока моя вина не доказана».

Но действительно ли вы хотите постоянно жить во лжи, даже если ложь так выгодна? Действительно хотите все время манипулировать доверием людей?

■ Признаю ли я, что большинство людей предпочитают слышать неприятную, но все же правду о потенциальной проблеме?

■ Считаю ли я неоправданным сокрытие информации о потенциальной проблеме, даже если проблема затем не возникает, а сообщение о ней оказалось ложной тревогой?

■ Стараюсь ли я не торопиться и потратить необходимое время на то, чтобы сообщить все, что я знаю о фактах в связи с потенциальной проблемой?

■ Сообщаю ли я всю неудобную правду, а не полуправду о ситуации, которая может случиться, а может и не случиться?

■ Предоставляю ли я как можно более точную и исчерпывающую информацию, даже если она вызывает у других чувство дискомфорта?

■ Рисую ли я картину во всей ее полноте, поскольку сокрытие информации подорвет мою репутацию и расстроит людей в случае, если произойдет худшее и моя ложь будет разоблачена?

■ Верю ли я, что с течением времени откровенность в отношении потенциальных проблем укрепляет доверие окружающих, поскольку тогда они считают меня честным человеком?

Ум. Я умен, умею скрывать как ложь, так и правду. Ложь легко сходит мне с рук.

Мудрость. Я перестал лгать, хотя у меня это хорошо получается; я честен и прямолинеен, поскольку понял, что глупо и самонадеянно думать, будто я могу перехитрить Бога и убежать от Него с моим человеческим обманом.

Пусть сегодня вы отделаетесь ложью, но завтра или в следующем месяце вам придется вспомнить и ложь и правду в том виде, в каком вы их преподнесли. Это трудная и энергозатратная работа. Что я говорил в сентябре о том, почему не смог подготовить отчет к 15 января? Где это проклятое электронное письмо, которое может напомнить мне о том, что я сказал? Чтобы эффективно лгать, мы должны помнить оба нарратива.

Для этого нужно честно оценивать свой интеллект и сообразительность: достаточно ли вы умны, чтобы помнить всю ложь и всю правду, или вы, скорее всего, в конечном итоге забудете, что говорили?

Возможно, это не самая благородная причина, но некоторые из нас говорят: «Я отказываюсь лгать, потому что не настолько умен». Однако некоторые из нас бездумно идут на ложь, потому что видят, как политики и бизнес-лидеры лгут и им это сходит с рук. «Если они могут, то и я могу», – слышу я. Но я уверен, что ложь еще никому не сходила с рук. Воздаяние – лишь вопрос времени и места: случится это на земле или на небесах. В Первом послании к Тимофею 5:24 мы читаем: «Грехи некоторых людей явны и прямо ведут к осуждению, а некоторых открываются впоследствии».

Большинство из нас согласятся с Ральфом Уолдо Эмерсоном, сказавшим: «Характер важнее интеллекта»[9]. Независимо от того, умны мы или нет, у нас может хватить мудрости не лгать. В конце концов, это того не стоит, и мудрые люди это понимают!

■ Хорошо ли я помню, в зависимости от чего я в прошлом лгал или говорил правду и редко ли я путался в своих «историях»?

■ Может, лучше усердно работать над тем, чтобы вести себя по отношению к другим честно, раз уж немало случаев, когда меня ловили на лжи?

■ Был ли у меня духовный толчок, заставивший осознать, что Бог – это Бог истины, а ложь делает меня врагом главной добродетели Небесного Отца?

■ Воспринимаю ли я всерьез то, что лгать – значит быть соратником Отца Лжи, сатаны, врага людей, но говорить правду – значит быть ближе к Отцу Небесному?

■ Достаточно ли регулярно я напоминаю себе, насколько самонадеянно думать, что у меня достаточно ума, чтобы перехитрить Бога, что я могу одурачить Его своей ложью?

■ Понимаю ли я, что лгать другим то же, что и лгать Богу, и напоминаю ли я об этом себе ежедневно, когда молюсь или читаю Библию?

■ Использую ли я свою способность запоминать и воспроизводить информацию для служения другим, а не в собственных интересах?

■ Есть ли в моем окружении люди, которые в равной степени стремятся как сами говорить правду, так и требуют того же от меня?

Жонглирование словами. Я, забавляясь, легко перевираю слова, играя двусмысленностями, вводящими в заблуждение.

Грамотная речь. В прошлом я использовал свои коммуникативные навыки, чтобы искусно искажать правду, но теперь я использую их, чтобы быть убедительным, красноречивым, искренним и понятным коммуникатором, чтобы моя устная и письменная речь оказывала положительное влияние.

Я слышал об одном пасторе, который оставил свою первую пасторскую должность всего через год, но затем более сорока лет проработал в своей следующей церкви. Когда его спросили о такой разнице в сроках, он ответил аллегорией о лягушке-быке:

«Лягушки-быки обладают способностью воспроизводить эхо, что создает впечатление, будто в пруду обитают десятки лягушек-быков, хотя на самом деле их может быть всего одна или две. Во время моего первого пасторства один человек сказал мне: “Все говорят, что им не нравится ваша работа как пастора”. В то время я не знал, что он был “лягушкой-быком”. Его слова заставили меня поверить, что большинство прихожан меня недолюбливают. И я покинул тот приход.

Во второй церкви кое-кто попытался повторить ту же историю лягушки-быка, поэтому, когда возникала какая-то жалоба, я сразу спрашивал: “Кто еще так считает?” Никогда ни одного дополнительного имени названо не было, и я решил им не верить. Я не хотел недооценивать их озабоченность, но при этом отказывался принимать важные решения, основываясь на их персональном “кваканье”. Заявляя “все”, они преподносили недостоверную информацию. Может быть, “все” – это лишь несколько единомышленников, но не все в приходе».

Как-то я услышал про репортаж об одном сражении во Вьетнаме. Американские военные сообщили прессе, что наши потери были «легкими». Они имели в виду, что все солдаты весили менее семидесяти килограммов. Возможно, этот пример жонглирования словами немного более экстремальный, чем тот, в котором можно упрекнуть нас с вами, но не искажаете ли вы иногда слова таким образом, что это в лучшем случае двусмысленно, а в худшем – намеренно вводит в заблуждение? Вы когда-нибудь говорили что-нибудь, подобное примеру выше? Если да, то как бы вы выкручивались, если бы вам стали задавать дополнительные вопросы?