Эмери Роуз – Когда упадут звёзды (страница 49)
Но я подвел его.
Теперь Риз мертв, а я жив.
Я потерпел поражение.
Я не заслуживаю жить.
Глава 26
– Джуд! Проснись!
Я прикрыл голову подушкой, чтобы изолировать себя от посторонних звуков и света. Черт, моя башка сейчас взорвется. Лила схватила меня крепко за плечо и начала трясти. Я отмахнулся от нее и еще крепче ухватился за подушку, которую она пыталась у меня с силой отобрать.
– Проклятье, да ты успокоишься сейчас или нет? – зарычал я.
Я не спал уже целых три дня, а может, и целую неделю. Я уже сбился со счета, да и был ли смысл считать?
– Джуд! Кажется, что-то случилось. Вставай!
– Что случилось? Твои милые букетики получились не такими идеальными, как обычно? – пробормотал я.
– Придурок!
Она резко толкнула меня в плечо, и до меня донесся звук ее удаляющихся шагов. Затем дверь громко захлопнулась, и я вновь закрыл глаза.
Сколько снотворного я выпил? Не важно. Главное, что оно действительно работает. Кошмары исчезли.
Когда я наконец проснулся, на улице было уже снова темно, и я понятия не имел, сколько сейчас на самом деле времени и какой сегодня день недели. В животе громко заурчало; я попытался вспомнить, когда в последний раз нормально ел.
Я натянул спортивные штаны и футболку, засунул ноги в кроссовки и дошел по коридору до ванной. Гостиную освещали синие огоньки гирлянды на елке. В квартире было очень тихо. Слишком тихо.
Я мыл руки в раковине и смотрел на себя в зеркало. Кто это такой? Этот человек совсем не похож на меня. Я отряхнул руки от холодной воды и провел ладонями по волосам. Они все еще не отросли. Лила всей душой ненавидит мою короткую стрижку, но каждый раз, когда волосы начинают немного отрастать, я заново брею себе голову. Сам не понимаю, зачем я дальше продолжаю это делать. Волосы на моем лице, напротив, как минимум неделю не видели острой бритвы и напоминают скорее бороду, чем щетину.
Я понюхал себя: пах я мерзко и отвратительно. Так, будто всю неделю спал в мусорном баке.
Мне нужно принять горячий душ и поесть. Но сначала я должен был извиниться перед Лилой и узнать, что она от меня хотела.
Я позвал ее: ответа не было. Квартира у нас была маленькая, так что мне понадобилось меньше двух минут на то, чтобы действительно убедиться в том, что ее сейчас нет дома. Я взял свой сотовый телефон с кухонной столешницы и пролистнул сообщения, которые пропустил.
Слова на экране вдруг поплыли. Несколько секунд я просто стоял в темноте и тишине и смотрел на экран своего телефона. Сердце колотилось в ушах. Из моей груди вырвался громкий крик:
– ТВОЮ МАТЬ!!!
Я ударил кулаком по стене рядом с холодильником. Один, два, три раза. Бог ведь любит троицу. По руке потекла алая кровь, но я почти не чувствовал боли в своих разодранных до крови костяшках.
Схватившись руками за столешницу, я тяжело дышал.
Оттолкнувшись от кухонной столешницы, я развернулся и сильно пнул мусорное ведро, отчего пустые бутылки и банки полетели по всему кухонному полу, и стекло разбилось о твердую плитку.
– Ты никчемный кусок дерьма…
Я схватил с полки свои ключи, запер за собой дверь и быстро побежал вниз по лестнице.
Еще не поздно, сказал я себе. Я все еще могу побыть с ней рядом. Подержать ее за руку. Помочь ей преодолеть этот ужас. Быть мужчиной, в котором она так сильно нуждается.
Я запрыгнул в свою машину, дал задний ход и от души резко газанул. Кто-то мне сильно просигналил, и я со скрежетом затормозил. Остановившись, я посмотрел в зеркало заднего вида.
Я закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов и только после этого смог нормально припарковаться на своем обычном месте и вылезти из пикапа.
– Какого черта ты творишь? – закричал мне Броуди из открытого окна своей машины. – Ты чуть не сбил ее, скотина!
Я перевел взгляд на Лилу. Она стояла возле открытой пассажирской двери пикапа Броуди, и – да помогут мне небеса! – на ее лице сейчас было то же самое выражение, что и в то ужасное утро, когда она узнала, что ее мамы не стало.
В пару больших шагов я преодолел расстояние между нами.
– Прости меня, детка. – Я попытался обнять ее, но она резко оттолкнула меня и отошла на шаг назад, сразу увеличив расстояние между нами. – Прости, я не знал, что… – Мой голос вдруг сорвался. – Я не знал.
– Это уже не важно. Все уже закончилось.
– Спасибо тебе, Броуди, – сказала она, давая мне понять, что разговор между нами окончен. – Извини, что тебе пришлось… Я просто…
Она покачала головой, не зная, что ей нужно сказать.
– Не надо извиняться. Я рад был поддержать тебя в такой трудный момент. – Он вылез из своего пикапа, обошел капот и подошел к нам. Теперь мы втроем стояли в маленьком кружке. – С тобой точно все в порядке? – спросил он Лилу. – Хочешь, я…
– Все нормально. Ничего не нужно. Ты и так мне очень сильно помог сегодня.
Лила сложила руки на груди и потерла предплечья. Мне так сильно хотелось согреть ее в своих руках. На ней была моя старая бейсбольная толстовка. Удивительно, но Лила каким-то образом сохранила ее даже до наших дней. Она резко отвернулась от меня и достала из машины Броуди большое полотенце. Одно из наших полотенец, темно-зеленого цвета. Их нам когда-то подарила мама.
– Спасибо тебе за все еще раз, – обратилась снова Лила к Броуди, вымученно ему улыбнувшись.
– Позвони, если тебе еще будет что-то нужно.
Его слова меня сильно задели, но я не имею права сейчас говорить, что Лиле ничего от него не нужно, ей был нужен я. Сегодня Броуди был рядом с ней, в отличие от меня самого. И я сильно ненавидел себя за это.
Лила направилась в сторону нашего дома, и я поплелся за ней, отчаянно ломая голову в поисках чего-то, что могло бы ее сейчас подбодрить.
– Ты хочешь есть? Я сделаю…
– Я хочу побыть сейчас одна, Джуд.
– Хорошо. Ладно, – кивнул в ответ я.
А что я еще мог сделать? Очевидно, что Лиле нужно какое-то время, чтобы осознать и переварить все, что случилось, а я последний человек на земле, который может и правда помочь ей с этим.
Я подвел ее.
Я стоял на тротуаре и смотрел, как она уходит от меня, пока за ней не закрылась дверь в подъезд. Наша квартира находится на втором этаже, и сквозь стеклянную балконную дверь даже виднелись голубые огоньки гирлянды на елке. Я все ждал, когда Лила включит в квартире свет, но он так и не зажегся.
– Ты здорово напортачил сегодня, – подал вдруг голос Броуди.
Он встал рядом со мной, пока я вел свой молчаливый и тихий дозор возле квартиры, в которой живу вместе со своей любимой невестой. Срок беременности уже составлял десять недель. Две недели назад мы вместе с ней ходили на прием к врачу и слышали, как бьется сердце нашего малыша. Я видел нашего ребенка на мониторе и поклялся, что стану самым лучшим в мире отцом.
Ложь. Невыполненные обещания.
В кого же я превратился? В страшного человека, которому не стоит ничего доверять. В человека, который никогда не сдерживает свои обещания, на которого больше нельзя рассчитывать.
– Ты настолько уже спятил, что я даже не знаю, что тебе на это сказать.
Я вдруг невесело рассмеялся:
– Думаешь, я и сам не замечаю того, что я совсем спятил? Не нужно говорить мне об очевидном.
– Не знаю, что тебе сейчас нужно на самом деле, но и правда нельзя и дальше продолжать так издеваться над собой и над остальными окружающими. С тобой что-то действительно произошло, и теперь из-за этого тебя изнутри съедает какая-то дрянь. Нужно найти какой-то правильный способ справиться с этим.
Кто бы говорил.
– Так же, как и ты справился со своим дерьмом когда-то? Что, ты теперь считаешь себя главным психиатром для душевнобольных?
В ответ Броуди лишь с отвращением покачал головой.