Эмери Роуз – Когда упадут звёзды (страница 51)
– Спросить тебя?
Я включила маленький светильник на столе рядом с диваном. Джуд резко дернулся и прикрыл лицо от света рукой.
Не нужно было быть большим гением, чтобы прекрасно понять, что сегодня он снова был не в духе. Я мысленно попросила себя быть терпеливой. Ему необходимо больше времени, чтобы привыкнуть к новой и нормальной жизни. Но он вернулся домой уже девять месяцев назад, и при этом наши дела сосем не налаживаются, а, наоборот, катятся по наклонной прямо вниз.
Его налитые кровью глаза встретились с моими спокойными. Их взгляд сейчас совершенно ничего не выражал. Его глаза были такими пустыми и грустными.
Длинная щетина на его лице была свидетельством того, что он не брился уже целую неделю, но тем не менее волосы у него на голове опять были сбриты прямо под корень. Я терпеть не могу эту дурацкую стрижку. Мне так хочется запустить руку в пряди его мягких волос, но Джуд упорно их сбривает снова и снова.
На нем были те же самые футболка и спортивные штаны, из которых он не вылезал уже три дня.
– Ты вообще выходил из дома на улицу?
Он допил пиво и бросил очередную пустую банку на журнальный столик рядом с остальными пустыми банками, затем достал еще одну, открыл ее и откинулся на диванную подушку с пультом в руке. Комнату вдруг ослепила вспышка молнии, послышался гром; но я даже и глазом не моргнула. Я перестала бояться грозы. По крайней мере, той, что бушует именно на улице.
– Может быть, ты не заметила, но там льет как из ведра. Сложновато же стелить кровлю во время грозы. Мой старик считает это угрозой всей безопасности.
За его словами последовал странный хриплый смех. Я не поняла, что здесь было смешного.
– Джуд, – тихо обратилась к нему я.
– Хватит делать вид, будто тебе есть какое-то дело до того, чем я, мать твою, здесь занимаюсь! – Он взмахнул рукой в воздухе. – Занимайся и дальше своими важными делами. Не буду тебе мешать! Не переживай и ни о чем больше со мной не советуйся!
Я сделала глубокий вдох и помолила Бога о своем терпении. В последнее время я часто этим только и занимаюсь.
– Вчера вечером я же говорила тебе, что Софи позвала нас с Кристи поужинать вместе. Я звала и тебя с собой. – Я достала большой пакет для мусора из кухонного шкафа и вернулась с ним в гостиную, чтобы собрать в него пустые банки из-под пива и обертки от фастфуда. – Ты меня не слушал. Ты был слишком занят тем, что играл в свою приставку. Сегодня днем я звонила и писала тебе, чтобы еще раз напомнить, где я буду, но ты мне не ответил.
Теперь у Джуда был какой-то бзик насчет мобильных телефонов. Он почти не пользуется своим и вряд ли вообще знает, где он сейчас лежит.
– Это вранье собачье! Ты ничего вчера мне не говорила. Ты не спрашивала у меня никакого разрешения. Может быть, я тоже хочу, чтобы ты провела вечер только со мной? Тебя и так вечно не бывает дома. Я вообще тебя мало вижу. Ты слишком занята своими милыми букетиками. Ты должна всегда спрашивать меня о таких вещах, Лила!
– Теперь я еще и разрешения твоего должна всегда просить? Ты почему-то меня не спрашивал, когда свалил на целых три дня со своими дружками из пехоты, а я даже понятия не имела, куда именно ты уехал!
– Мы были на похоронах! – громко заорал он. – Ты говоришь это так, будто я те три дня трахался со стриптизершами и баловался наркотой. Это ведь были похороны, черт возьми!
– Я знаю, Джуд. Я знаю. – Я сильно заскрипела зубами и часто подышала, чтобы хоть немного успокоиться и не сказать ненароком что-то лишнее, что может вывести его из себя еще больше. – Я просто… Хотела быть тогда рядом с тобой. Если бы ты сказал мне, я поехала бы вместе с тобой.
– Ты ведь его не знала.
– Я же разговаривала с ним по телефону. Ты много о нем мне рассказывал. Я знаю, вы были очень близки. Я бы поддержала тебя.
– Пока меня здесь не было, ты путалась с другими парнями? Приводила кого-нибудь из бара в нашу квартиру? Трахалась с кем-нибудь в нашей с тобой постели?
Я разинула рот от дикого возмущения.
– О господи! Я никогда и ни с кем тебе не изменяла, придурок!
– Ах, так это я здесь придурок. С Тайлером в баре «У дороги» флиртовала именно ты, а придурок здесь сейчас я!
– Я не флиртовала с ним! Мы ведь просто разговаривали. Он же твой друг!
– О чем именно вы разговаривали? Что требовало от тебя такого повышенного интереса и внимания?
– Да я не помню уже. Мы просто разговаривали.
– Как же я устал от этого дерьма! – Он с силой швырнул пульт о стену. – Меня сильно тошнит от твоего вранья!
– А меня уже тошнит от твоих истерик по любому поводу!
– По любому поводу, говоришь?
– Разве ты это мне обещал раньше? Ты не такую жизнь мне обещал, Джуд. Скажи мне, где теперь наш дом мечты, который ты так хотел для нас построить? Мы с тобой даже участки еще не смотрели. Мы не ходили смотреть на уже готовые дома. Мы живем в этой обшарпанной квартирке, и…
– Подожди-ка, постой немного. Я припоминаю, как ты говорила мне, что готова жить со мной везде и где угодно, будь то в трейлере или в землянке. Ты что, уже передумала, малышка? Не такую сказку ты себе представляла, да?
– Я была готова жить с
– Мне не нужен никакой специалист. Он просто скажет мне то, что я и так уже знаю: что я теперь больной на всю голову. Это уже ничем не излечить. А госпиталь для ветеранов – это полное и ужасное дерьмо. Я уже пытался записаться туда на прием, детка. – Его голос вдруг сорвался, и он беспомощно повалился на спинку мягкого дивана.
– Я пробовал, – сказал он. – Но мне уже очень надоело постоянно получать от ворот поворот. Я в самом конце их чертова списка.
Он потер устало ладонью лицо, хмуро уставившись куда-то в пространство.
– Да, я знаю это, милый. – Уже в который раз с тех самых пор, как Джуд вернулся, у меня все сердце кровью обливалось из-за него. – Просто позволь мне хоть немного помочь тебе. Я запишу тебя к хорошему психологу. Необязательно тебе идти в военный госпиталь. Пожалуйста, я хочу сделать это для тебя.
Он понуро повесил голову и закрыл лицо руками.
– Прости. Прости меня за все, Лила. Тебе давно пора уже бросить такое жалкое ничтожество, как я.
– Перестань так говорить мне. Я твоя. Навсегда. И всегда буду твоей, Джуд. Нам просто нужно… преодолеть эту небольшую преграду вместе, понимаешь? Мы должны как следует постараться и найти того, кто поможет тебе и нам. Нельзя и дальше продолжать так ужасно жить. Тебя все еще мучают головные боли? А звон в ушах?
Он неопределенно пожал плечами, и я приняла это за положительный ответ.
– Давай-ка сходи и прими душ, а я тебе пока что-нибудь приготовлю, хорошо?
– Не надо обращаться со мной, как с маленьким ребенком, – огрызнулся он.
Но в его голосе совершенно не было злости, а сквозила лишь одна усталость. Его плечи обреченно сгорбились. Все это очень пугает меня. Я живу в постоянном страхе того, что однажды я приду домой, а Джуда там уже вовсе не будет. Две недели назад парень из его отряда покончил жизнь самоубийством. Что, если Джуд тоже решит, что его жалкая жизнь не стоит мучений? Что, если он тоже бросит бороться? Что со мной тогда станет без него?
В жизни бы никогда не подумала, что когда-нибудь Джуд вызовет у меня такие жуткие мысли.
Он поднялся на ноги, и я крепко обняла его, не желая отпускать от себя.
Не надо было мне сегодня идти одной на ужин с подругами. Нельзя надолго оставлять его одного. Я вцепилась в него еще сильнее. Я готова была держаться за него столько, сколько он мне сам позволит. Иногда Джуду не хочется, чтобы до него дотрагивались. А временами он даже не выпускает меня из постели. И я никогда теперь не знаю, какой Джуд будет поджидать меня на этот раз.
Когда он наконец немного отстранился от меня, то вымученно мне улыбнулся. Опять этот отсутствующий взгляд. Эти пустые глаза. Я понимаю, что у него глубокая депрессия, что ему очень больно. Но я не знаю, как еще достучаться до него, как мне помочь ему.
– Я люблю тебя.
Меня не оставляет мысль о том, что если я буду чаще напоминать ему об этом, то он вновь поверит моим словам. Я все надеюсь, что каким-то образом моя любовь поможет ему спастись и излечить свои раны.
– И я тебя.
Это и ужаснее всего. Я знаю, что он меня очень любит. Но когда-то давно я могла представить наше совместное будущее, а теперь мне было непонятно, как это будущее будет теперь выглядеть и есть ли оно у нас вообще. Мы перестали говорить о будущем.
Моя жизнь сейчас трещит по швам, а сшить ее обратно не представляется возможным.
Глава 28
Черт, как же здорово было бы утонуть в море таблеток и виски.
Никакой больше боли. Никаких дурных воспоминаний. Только один
Я заехал в канаву и заглушил свой двигатель. Вышел из машины. Мои ноги сильно заплетались.