Эмери Роуз – Когда упадут звёзды (страница 47)

Я поднял голову вверх и несколько раз моргнул. Ее лицо из расплывчатого пятна сразу же стало ясным.

– Ты такая бомба, Бунтарка. Я хочу остаться внутри тебя навсегда. Хочу, чтобы ты перебудила всех соседей, выкрикивая мое имя.

Она печально покачала головой. В глазах ее стояли слезы.

– Да кто ты вообще такой?

Мне было нечего ей ответить. Взяв за талию, я снял ее с себя и опустил. Она встала под теплую струю душа, закрыв глаза и обняв себя руками. Она сейчас мечтает защититься. От меня.

Почувствовав, что она хочет побыть в душе одна, я вышел из ванной.

Я надел чистые джинсы и футболку. Вода в душе не замолкала. Я быстренько закинулся новой дозой наркоты из своего тайника; мне нужно было еще совсем немного. Я внимательно осмотрел себя в зеркале над комодом, удостоверился в том, что ничего не заметно, и направился на кухню. В моем животе заурчало. Вообще я был не очень голоден, но мне хотелось сделать приятно своей Лиле, поэтому я принялся готовить нам завтрак. Своеобразный жест мира и любви. Жалкая попытка сделать вид, что у нас все нормально.

К тому времени, когда она пришла ко мне на кухню, омлет уже давно остыл, а тост с маслом стал и вовсе резиновым. Но я все равно поставил еду перед ней вместе с тарелкой бекона и стаканом свежего апельсинового сока. Лила была в мягкой толстовке и спортивных штанах, ее мокрые волосы были завязаны в небрежный пучок, а на лице не было ни грамма косметики. Она выглядела такой чистой и свежей, словно выскребла каждый сантиметр своей кожи, чтобы избавиться от моих ужасных прикосновений. На носу у Лилы все еще были пять крапинок. И в моих глазах она все еще самое прекрасное существо на свете.

Я люблю ее.

Окончательно и бесповоротно. Каждой клеткой своего бытия. Безумно.

И я медленно, но верно продолжаю разрушать все самое дорогое, что у меня есть в этой проклятой жизни.

Она окинула взглядом свою тарелку, но даже не притронулась к еде.

– Спасибо.

Я кивнул и налил ей горячий кофе, заодно налив вторую чашку и себе. Затем я сел на свое место напротив нее за крошечным столом на нашей тесной кухне нашей довольно паршивой квартиры.

– Прости меня, я виноват перед тобой.

В попытке заполнить хоть чем-то тишину я выпалил первую фразу, которая сейчас пришла мне в голову.

– Я знаю.

Она погрызла небольшой кусочек бекона и бросила его обратно в тарелку, и я чуть не заплакал, как младенец. Она должна была съесть весь этот чертов завтрак! Мне нужно было сделать хоть что-то, что поможет мне все исправить, но я понятия не имею, что именно нужно сделать.

– Расскажи мне о чем-нибудь хорошем, Джуд.

Я покопался у себя в голове, и на ум пришло только очевидное:

– Ты. Ты – это что-то хорошее.

Она покачала головой.

– А что еще?

– «Дикие сердцем» – это хорошо. У вас все идет успешно, как я и думал.

Шесть недель назад Лила и Кристи все-таки открыли свое дело. Мы с папой как следует поработали над их домиком, обшитым кедровой дранкой, которому предстояло вместить в себя их небольшую студию цветочного дизайна. Мы снесли одну из стен и поставили на ее место красивые стеклянные двери, смастерили небольшие деревянные островки с цинковым покрытием для декоративных букетов, установили большие деревянные шкафы и полки для многочисленных инструментов и принадлежностей, залили пол бетоном и обшили все стены грубой древесиной. Получилось очень здорово: Лила была очень счастлива и с энтузиазмом взялась за свой новый проект, а это для меня было важнее всего. Ее счастье.

– Ты не знаешь, что в твоей жизни есть еще хорошего?

Нет.

– Ты и есть вся моя жизнь.

– Этого-то я и боялась.

Она залезла в карман своей толстовки и бросила что-то прямо на стол. Я так долго пялился на маленький розовый плюсик, что перед глазами все поплыло.

– Джуд!

– Малышка, – прохрипел вдруг я.

Горький комок большой ненависти к себе обжег мое горло. Лила нервно заправила за ухо прядь волос, и бриллиант на ее безымянном пальце стал красиво переливаться на свету от лучей, проникших в нашу комнату сквозь кухонное окно. Я сделал ей предложение еще два Рождества назад. Преклонив колено, я искренне пообещал, что всегда буду любить ее, что никогда ее не брошу и что всегда буду стараться быть для нее лучшей версией себя. Я пообещал ей целый мир и все еще не выполнил свое обещание.

Наши глаза на миг встретились, и я прочитал во взгляде ее зеленых омутов страх и беспокойство, которым там было сейчас не место в такую счастливую дату. Я встал из-за стола, поднял ее со стула и заключил в крепкие объятия. Она крепко обняла меня в ответ, прижавшись щекой к моей груди; я закрыл глаза и дал ей новые обещания, всей душой молясь, что все же смогу их сдержать:

– Я больше никогда не подведу тебя, Бунтарка. Обещаю, что я всегда буду рядом. На каждом этапе этого пути. – Я нежно поцеловал ее в макушку, и она отстранилась и посмотрела на меня. – Я люблю тебя, Бунтарка. Чертовски сильно люблю.

– Ты рад? Я знаю, сейчас совсем не лучшее время, но…

– Не бывает не лучшего времени для ребенка. У нас с тобой будет малыш.

– Да. – Она обеспокоенно закусила свою нижнюю губу. – Тебе не кажется, что на нас слишком резко и неожиданно навалилось очень много всего?

– Нет. Я хочу этого. – И я правда этого очень сильно хочу. Я всем сердцем желаю этого ребенка. Я мечтаю завести с Лилой настоящую семью. Тогда все точно наладится. Внутри меня все наладится. – Но ты должна обязательно хорошо позавтракать. Я сделаю тебе новый омлет, ладно? И блинчики, как тебе такое? Знаешь что? Я просто приготовлю все, что я умею.

Она засмеялась:

– Одного омлета мне хватит. Не стоит с этим перебарщивать.

– Задай мне тот вопрос еще раз.

– Что есть хорошего в твоей жизни, Джуд?

– Ответ тот же самый: ты.

Я наклонился и нежно ее поцеловал. Бережно поцеловал. Словно она была настоящей статуэткой из хрусталя, которая вот-вот может разбиться в руках, стоит только слишком сильно до нее дотронуться. Лила же, в свою очередь, углубила свой поцелуй и впилась зубами в мою нижнюю губу. Моя девочка. Она ведь настоящий воин.

– В следующий раз, когда захочешь меня так трахнуть, не забудь позвать на этот аттракцион и меня.

– Ты навсегда со мной на этом аттракционе, детка. Я никогда тебя не оставлю.

Глава 25

Джуд

Я иду по маковому полю в Афганистане. Я первый, Риз идет прямо за мной. Вдали я вижу маленького мальчика. В руке у него светится сотовый телефон. Мальчик улыбается мне и убегает. Я знаю, что должен доложить об этом прямо сейчас, но не делаю этого. Он ведь всего лишь ребенок, не старше десяти или двенадцати лет. С чего бы этому чистому и ни в чем не повинному ребенку сообщать о наших позициях талибам? [7]

Проходит всего несколько коротких минут. Мы идем по дороге, и вдруг начинается дикая стрельба. Я прыгаю сразу за стену, чтобы укрыться, и кричу Ризу, но для него уже слишком поздно. Он падает плашмя на землю, я вылезаю из своего укрытия и осторожно ползу к нему. Прямо на меня наставлен чей-то автомат.

Я поднимаю свою винтовку и прицеливаюсь, нажимаю на свой курок и выстреливаю. Глаза мальчика резко округляются, и он падает на землю. Я смотрю на него еще раз: это уже не мальчик, а младенец. Я ползу, лежа на животе, по пропитанной кровью земле. У меня над головой просвистывает очередная пуля, поднимая большой столб пыли рядом. Я не вижу, откуда прилетает следующий выстрел, но я всем телом чувствую его. Я падаю лицом в грязь и начинаю сразу же давиться ею. Меня будто бы огрели по голове тяжелой бейсбольной битой.

Наступает мертвенная тишина, но издалека еще слышится звук намаза в мечети. Я поднимаю голову, смаргиваю пот и пытаюсь сфокусировать свой внимательный взгляд.

Я громко кричу. Ризу нужна помощь. Но никто меня не слышит.

Я прикладываю свою грязную ладонь к его поврежденной шее и пытаюсь остановить кровотечение.

– Терпи, дружище… Все скоро будет хорошо.

– Отдашь мне последний пас на удачу? – Он захлебывается. Кровь рекой течет у него изо рта.

– С тобой все будет хорошо, – раз за разом повторяю ему я, хотя знаю, что ничего и никогда уже не будет хорошо.

Риз смотрит в афганское небо пустыми глазами.

Но это не Риз. И не тот маленький мальчик, и не талиб, которого я только что застрелил. Это младенец с зелеными глазами и темными волосами.

Я встаю на ноги и отшатываюсь назад, твердо уткнувшись ботинками в землю. Кровь стынет у меня в жилах. Я весь в холодном поту. Я знаю, это была ошибка. Я смотрю вниз в аккурат перед тем, как взрывается моя самодельная бомба.

Я дернулся вверх. Пульс достиг запредельной скорости, а сердце в груди бешено колотилось. Паника заполнила все мое горло, от мурашек волоски на потной коже сразу встали дыбом.

Я умираю. Я прямо сейчас умру. Воздух застрял в легких, а в голове так сильно стучало, будто по моим мозгам проехался грузовой поезд. Я совсем не мог дышать.

– Джуд! Все хорошо. Ты в полной безопасности. Это был просто кошмар. Дыши. Вдох, выдох… Вдох, выдох…

Она повторяла это вновь и вновь, пока я не внял ее просьбам и не начал предпринимать очередные попытки заполнить легкие необходимым кислородом, а затем выдохнуть его. С каких пор мне стало так трудно дышать?