Эмери Роуз – Когда упадут звёзды (страница 46)
Все, что мне было известно, – это то, что Джуд вернулся из той командировки целым и невредимым, а Риз Мэдиган вернулся домой в гробу, накрытом американским флагом. Помню, как тем летним днем четыре года назад я одиноко стояла на кладбище. Я смотрела, как горнист исполняет похоронную мелодию, а морской пехотинец в парадной синей форме сворачивает большой флаг и отдает его маме Риза, и тихо молилась: «Спасибо тебе, Господи, что не забрал у меня моего Джуда».
В этом заключалась жестокая правда жизни, первая из многих.
Глава 23
Я был уже довольно пьян, но этого было недостаточно. Вечеринка в честь моего возвращения домой обернулась для меня настоящей пыткой. Все ждали от меня искренней радости и благодарности по поводу того, что я наконец-то дома и теперь могу жить согласно своим желаниям и планам.
В прошлом я всегда очень сильно радовался, когда приезжал домой на побывку. И вот теперь я окончательно вернулся домой, к любимой девушке, о которой так часто вспоминал на своей службе, что парни из моей части постоянно дразнили меня, и я чувствую себя здесь совсем чужим.
Это очень дерьмовое чувство, ведь я
Какая у меня в жизни теперь есть цель? Что, черт побери, мне делать дальше? Каково мое место в этом мире, где люди живут как ни в чем не бывало, будто никакой войны в той богом забытой стране посреди пустыни для них и в помине не существовало?
Никого совсем не заботит, сколько жизней было отдано и сколько на самом деле крови пролито. Никого не интересует и тот факт, что эта война все еще идет. Всем плевать на это. Для этих людей День независимости – это всего лишь обычный повод запустить фейерверки, напиться и пожарить вкусно шашлыки.
Еще шесть недель назад я находился в скалистых горах Афганистана. Нас всех окружили повстанцы. Наша колонна попала в большую засаду, а операция провалилась. Шестеро убитых, четверо раненых. Машина, которая ехала впереди нашей, подорвалась на придорожной мине. Я, кажется, тогда потерял сознание. Когда я очнулся, то лежал на обочине дороги, не имея совершенно никакого представления о том, как я сам там оказался. Пулеметные очереди отскакивали от всех камней и пролетали прямо у меня над головой. Воздух наполнился белым фосфорным дымом; от грузовика, из которого меня выбросило на дорогу, рикошетили пули.
Теперь я задумчиво смотрю на свечи-фейерверки на торте, украшенном звездами и полосками. Мама с улыбкой поставила этот торт на стол передо мной.
– Мы так рады, что ты наконец-то дома, сынок.
Я выдавил из себя улыбку.
– А я-то как рад быть здесь, – солгал я.
Меня очень злило то, что это было полностью неправдой. Откуда во мне появилось это чувство оцепенения? Кажется, что я смотрю на свою жизнь со стороны, будто это просто фильм, и чувствую себя в ней совершенно посторонним и чужим, словно это теперь и не моя жизнь вовсе.
Я нахожусь в окружении своей семьи. Это люди, которых я очень люблю. Папа всем рассказывает о своих рабочих проектах и о большой строительной площадке, на которую он отправит меня работать в будущий понедельник. Гидеон беседует с Лилой о ее новом бизнесе. Джесси разговаривает о мотокроссе с Броуди, который сейчас должен был быть на родео, но приехал домой специально, чтобы увидеться со мной. Когда Броуди не находится в постоянных разъездах, он живет в трейлере на ранчо у Остина Армакоста, где он все еще работает и также ухаживает за скотом. Броуди копит деньги на собственную большую лошадиную ферму. У него есть мечты и планы, как и у всех остальных собравшихся за этим столом.
Мама спросила у меня, по чему я скучал больше всего, и я ответил:
– По Лиле. И по семье.
Я сказал ей правду – мама нежно улыбнулась мне в ответ.
Лила сидела рядом со мной, но, даже когда она немного дотрагивалась до меня, я не чувствовал ее прикосновений. Как можно было объяснить ей такое? Да никак. Все, что мне остается, – это молиться и надеяться, что все скоро изменится. Я ведь приехал домой всего две недели назад. Все должно наладиться.
Я сделал еще один глоток пива и заставил себя ненадолго остаться за столом, пересилив внутреннее желание уйти отсюда куда подальше и побыть одному. Тем более уйти у меня сейчас бы не получилось. В ушах у меня сильно звенело, а голова пульсировала от ужасной боли, из-за которой у меня все вдруг поплыло перед глазами. Земля подо мной покачнулась, и на меня накатил такой невыносимый приступ тошноты, будто я только что спустился с вертящейся карусели на ярмарке и сразу же после этого зашел в большую комнату с зеркалами.
Я потянулся к нежной ладони Лилы и ухватился за нее, как утопающий за якорь.
Глава 24
Тусклое ноябрьское солнце просочилось в нашу комнату сквозь отверстия в жалюзи. Трубы сильно звенели и свистели. Я бесшумно двигался по спальне. В ванной я сходил в туалет и вымыл руки, избегая смотреть на себя в зеркало, висящее над раковиной.
Затем я дотянулся рукой до своего тайника и отклеил скотч, на который оно было приклеено к холодной керамической поверхности. Я не хочу падать в глубокую яму. Очень важно было контролировать себя, и у меня очень хорошо это получается.
Я вернул пакетик обратно в тайник, почистил зубы и вернулся в комнату к своей первой и единственной любви.
Я жаждал ее. Вожделел ее. Нуждался в ней. Каждым мускулом и каждой косточкой своего тела. Сердцем в груди, отбивающим ритм в три раза быстрее, чем обычно.
Лила. Лила. Лила.
Мой пульс вдруг достиг небывалых высот, а вся кровь прилила из головы прямо к пульсирующему члену. Она все еще тихо спала, лежа на боку. Обнаженным скользнув под одеяло, я обнял ее рукой за талию и прижался крепко к ней сзади. Я толкался ей в спину, а мой член стоял до боли.
Чем дольше я сейчас буду терпеть, тем слаще будет потом вознаграждение.
Я поласкал ее между ног, наблюдая за ее спящим лицом. Ее рот расслабился, но ее глаза были все еще закрыты. Это меня даже не смутило. Она уже была мокрой для меня. Я просунул палец в ее горячее лоно, нежно потрогал ее, и она громко застонала, когда я нажал большим пальцем на ее мягкий клитор.
– Доброе утро, – хрипло сказал я, нежно поцеловав ее в шею.
– И тебе доброе утро, – прошептала она и потерлась своей сексуальной задницей прямо о мою эрекцию.
Здорово. Лила была не против. Я повернул ее на спину и дернул ее трусики, разодрав хлопок, так мешающий мне поскорее проникнуть в нее, и она взвизгнула. Я уткнулся головой меж ее бедер и насладился ее неимоверным вкусом, попутно толкаясь в наш матрас в поисках трения для моего каменного стояка. Я продолжал иметь ее пальцами и ртом. Ее ноги задрожали, бедра прижались к моей голове, а киска крепко сжалась вокруг моего языка.
– О боже! – закричала она.
– Вот так, малышка!
Ничего не сказав, я перевернул ее, поставив на четвереньки, и резко вошел в нее.
– Черт, да!
Я вбивался в нее, крепко вцепившись ей в волосы. Другой рукой я потирал ее бугорок, и вскоре она начала двигать бедрами назад, встречая задницей каждый мой сильный толчок. Откинув голову назад, я громко взревел и излился внутрь ее. Ее руки не выдержали давления, и она упала на матрас, выставив свой зад.
Но мне все еще было мало.
Секс никак не унял меня. Пару секунд спустя я вышел из нее, встал и принялся ходить нервно по комнате, запустив руки себе в волосы. Этого было мало. Мне было нужно еще. Я был неутомим, как двигатель, работающий на всю свою полную мощность. И я уже слишком разогнался, чтобы остановиться.
– Что ты делаешь?
– Пойдем примем душ.
Лила зевнула и закрыла глаза, свернувшись калачиком, как котенок.
– У меня выходной. Я сильно хочу спать. Иди ко мне в постель.
– Ну уж нет! – Я поднял ее и закинул себе на плечо.
Я включил теплую воду в душе, схватил ее за бедра и поднял. Ее ноги крепко обвили мою талию. Я с силой прижал ее спиной к плиточной стене и сразу же принялся вдалбливаться в нее изо всех сил. Она стала царапать мою кожу своими ногтями.
– О да, детка! – зарычал я. – Сделай мне очень больно, пролей мою кровь!
– Я не… Джуд! – задышала она, сильно вцепившись пальцами мне в волосы.
Я был очень безжалостен и отказывался заканчивать или замедляться. Я хотел еще.
Еще. Еще. Еще больше. Больше всего.
Мне нужно было почувствовать себя живым.
Она резко выгнула спину и закричала, но я едва ли услышал ее. Я не почувствовал боли от ее острых ногтей, впившихся в мою кожу. Я не почувствовал той боли, когда она вгрызлась зубами мне в плечо. Все, что я чувствовал, – это то, что мне нужно было поскорее спустить в нее.
Я излился с громким рыком и сильно уткнулся ладонями в плитку по обе стороны от ее головы, чтобы удержать свое равновесие. Уронив голову ей на плечо, я пытался поскорее отдышаться.
– Отпусти меня, – тихо сказала мне Лила. Из-за шума в ушах я почти не слышал ее тихий голос. Она резко толкнула меня в плечо. – Джуд! Отпусти меня!