Эмери Роуз – Когда упадут звёзды (страница 29)

– Но я же не Джуд! – процедил сквозь зубы Гидеон, стрельнув в меня злобным и ненавидящим взглядом. Черт возьми, я, что ли, виноват в том, что папа вечно нас всех сравнивает?

Меня, если честно, тоже не особо это радует. Напротив, я терпеть не могу эту папину дурацкую привычку вечно сталкивать нас лбами, как будто мы соревнуемся друг с другом в реальной жизни.

– Вам нужно потренироваться с ним вместе. Завтра утром и начнете, – строгим голосом сказал вдруг папа.

У меня не было никакого желания тренироваться в воскресенье утром вместе со своим братом.

Гидеон тряхнул головой и громко вздохнул:

– Сколько еще раз я должен это повторить? Я! Ненавижу! Футбол!

– Знаешь, Джуд тоже не был бы и вполовину так хорош, как сейчас, если бы он все время ленился и не выкладывался на сто процентов на тренировках, чтобы стать лучшим.

Мое терпение лопнуло, и я не выдержал.

– Перестань сейчас же! – подал свой голос я. Папа сидел, крепко стиснув зубы, а его взгляд резко переметнулся с Гидеона на меня. Стараясь не обращать внимания на то, как со злостью сузились его глаза, и прекрасно понимая, что хожу по слишком тонкому льду, я все же гнул свою линию. Слабоумие и отвага, не иначе. – Мы с Гидеоном совершенно разные люди. Он не любит футбол. Зато он в школе круглый отличник. Он очень хочет поступить в университет Лиги плюща, и с его оценками это вполне реально. – Я знаю об этом только из уст нашего Джесси. – Папа, в реальном мире это так же важно, а может быть, даже намного важнее, чем тот факт, что он не хочет заниматься спортом в старшей школе.

Папа грозно глянул прямо на меня, пребывая в диком возмущении от того, что я посмел перечить ему за столом. Я едва не расхохотался. Он был похож на злобного мультяшного персонажа – не хватало только дымящегося пара из ушей. Он уже открыл было рот, чтобы возразить, но мама внезапно перебила его, не дав вставить и слова.

– Джуд прав, Патрик, – осторожно сказала она ему. Этот разговор происходил у нас далеко не в первый раз, так что мама прекрасно знает, что папу не переубедить, сколько ни пытайся. – Прекрати постоянно сравнивать наших разных мальчиков. У Гидеона есть свои интересы, и тебе пора научиться ценить и уважать это. Не все парни вокруг любят футбол.

Кажется, на этой ноте мне уже пора удаляться. Я уже все сказал. Можно сказать, я сам себе вырыл могилу. Теперь уже дело за мамой. Пусть она сама и дальше бодается с нашим упрямым папой. По дороге из кухни я прихватил с собой из фруктовой корзины зеленое яблоко и ненароком посмотрел на Гидеона. Брат почти незаметным движением подбородка кивнул мне в знак чистой благодарности. В кои-то веки мы с ним были в одной команде, и, как оказалось, чувствовать это очень здорово.

Но сейчас у меня имеются дела и поважнее. В два больших прыжка преодолев лестницу на второй этаж, я быстро залетел к себе в комнату и закрыл за собой дверь, проклиная отсутствие замков на наших дверях.

Я вытащил сверток с подарком Лилы из тайника, в который я переложил его после того, как принес домой из машины. С подарком в руках я сел на своей кровати, облокотившись на ее изголовье. Сверток лежал у меня уже три дня, и это удивительно, что я все еще не распаковал его.

Подарок был обернут в красивую упаковочную бумагу синего цвета с золотыми звездочками. Он предназначается мне, я не украл его. Я задумчиво повертел сверток в руках, ощупал его в попытке угадать, что же такое внутри этого подарка, из-за чего Лила перевернула всю мою комнату, чтобы забрать его себе обратно.

К черту все.

Я сорвал упаковочную бумагу с подарка, смял ее в большой комок и отбросил в сторону. В руках у меня оказалась книга. Что это, альбом для фотографий? Что-то декоративное? На черной обложке было изображено яркое северное сияние, а надпись, сделанная золотым маркером, гласила: «Книга Джуда».

Я открыл этот альбом, и перед моими глазами вдруг предстал коллаж из фотографий, большинство из которых были мне до боли знакомы. На этих фото нам всем было по девять лет.

Лила была такой милашкой. Такой мелкой, но полной внутреннего огня. С каждой фотографии на меня смотрели наши улыбающиеся и смеющиеся лица. Эх, как же я сильно скучаю по тем далеким временам.

Каждая страница пробуждала во мне все новые воспоминания. В альбоме были не только фотографии, но и маленькие милые записочки, написанные от руки, отрывные билетики с давних бейсбольных матчей, старые билеты в кино, засушенные полевые цветы, которые я раньше собирал для нее на лугу. Помню, она тогда поставила их в банку на подоконник у себя на кухне. Здесь были разные предсказания из китайских печенек, над которыми мы вместе долго хихикали. Плетеные фенечки, которые она сделала всем нам в первое лето нашего знакомства.

Оказывается, Лила столько всего сохранила на память. Я и не знал о существовании большей половины фотографий из этого альбома и никогда бы не подумал, что Лила настолько сентиментальна. Жизнь преподносит мне все новые и новые сюрпризы.

Внимательно изучив каждую отдельную фотографию и каждое маленькое воспоминание, я перевернул очередную страницу. К моему великому разочарованию, она оказалась для альбома последней. Так вот почему Лила хотела забрать свой подарок обратно… Я кинул взгляд на закрытую дверь. Стояла тишина. Я сидел в комнате в полном одиночестве.

Сделав глубокий вдох, я начал читать последнее письмо Лилы:

«Дорогой Джуд!

Я уже тысячу раз пыталась найти силы и написать тебе, но каждый раз выбираю всегда не те слова. Может быть, правильных слов и не существует вовсе, но я все равно попробую выразить то, что у меня сейчас на душе, и надеюсь, что ты найдешь в себе силы понять и попробовать простить меня.

Прости меня за то, что тогда оттолкнула тебя. Я отнеслась к тебе по-свински и разрушила нашу ценную дружбу. Тогда я думала, что поступаю разумно, но чем больше проходит времени, тем более бессмысленными мне кажутся мои мысли и поступки. Я не знаю, как мне все исправить. Но я постараюсь объяснить тебе, чем я тогда руководствовалась.

Я боялась еще больше сблизиться с тобой, потому что знала, что скоро ты поступишь на службу в Корпус морской пехоты, а я останусь снова одна. Если я подпущу тебя к себе еще ближе, то что со мной станет, когда ты от меня уедешь?

Я буду одинокой и жалкой. Я буду все время очень сильно скучать по тебе.

Когда моя мама умерла, мысль о том, что скоро я останусь и без тебя, стала просто невыносимой.

Это, конечно, не единственная причина, по которой я так отдалилась от тебя. Меня мучило сильное чувство вины перед мамой, ведь ее не стало, когда я целовалась с тобой тогда на крыше. В ту ночь я должна была быть рядом с ней. Ужасно до сих пор осознавать то, что она умерла в полном одиночестве.

Поэтому я и вычеркнула тебя из своей жизни. В наказание за то, в чем совсем нет твоей вины.

Но я скучаю по тебе каждый божий день. Скучаю до боли в груди и не знаю, как сделать так, чтобы все вернулось снова на свои места. Чтобы между нами все стало так, как и было прежде.

Однако вся основная проблема в том, что между нами никогда уже ничего не будет так, как прежде, потому что мы с тобой сильно изменились. Жизнь ведь не стоит на месте. В детстве все было так легко и просто, но мы больше не дети. Правда, кое-что все же ни капли не изменилось.

Хоть иногда ты и ведешь себя как упрямый баран, ты все равно самый дорогой для меня человек в моей жизни. По сей день именно с тобой мне хочется всегда говорить, когда я просыпаюсь и когда ложусь спать. Когда в моей жизни что-то случается – хорошее, плохое, постыдное, да даже какая-нибудь мелкая и незначительная ерунда, – первым делом я хочу рассказать об этом только тебе. Больше всего я мечтаю просто посидеть и поговорить с тобой обо всем и ни о чем одновременно.

Ты все еще тот парень, что отдал мне свою любимую толстовку в день, который чуть было не стал самым унизительным и отвратительным в моей еще короткой жизни. Но ты тогда оказался рядом со мной, поэтому тот день прошел нормально. С тобой я всегда чувствую себя намного лучше. Даже в свои самые ужасные дни.

С тобой я кажусь себе сильнее и храбрее. Рядом с тобой я смеюсь и улыбаюсь чаще, чем с кем-нибудь еще. Из-за тебя я сильно злюсь и ревную, и это часто сводит меня с ума, потому что порой я целыми днями только и делаю, что думаю о тебе. А это ужасно меня бесит и раздражает.

Я не знаю, получилось ли мое письмо вразумительным, но самое главное, что я хотела тебе сказать, – это то, что я очень скучаю по тебе. Как сказал бы Джесси, я реально очень-преочень сильно-пресильно по тебе скучаю.

Когда мама была еще жива, она дала мне важный совет: быть храброй сердцем. Она сказала, что любовь всегда делает людей уязвимыми, но рядом с правильным человеком она делает нас сильнее. Тогда я не понимала, что это значит, но теперь, кажется, поняла.

Я не признаюсь тебе в вечной любви и все такое… Это, наверное, было бы уже слишком. Но когда ты рядом со мной, я чувствую себя сильной и слабой одновременно. В общем, как-то так. Не знаю, дочитал ли ты до этого места или все же забил, но, если ты все еще читаешь, я надеюсь, что мы вновь сможем стать друзьями. Я очень сильно этого хочу.

Знаешь, ты был для меня единственным человеком, к которому я могла обратиться даже в два часа ночи. Я всегда могла на тебя положиться, и мне хотелось бы думать, что это всегда было взаимно.