Эмери Роуз – Когда упадут звёзды (страница 30)
Закрыв глаза, я откинул голову на изголовье кровати и потер рукой свое сердце, чтобы успокоить боль.
Неужели нельзя было попробовать все объяснить мне это до того, как стало уже слишком поздно? Я бы понял ее. Я бы смог все исправить и доказать ей, что готов быть рядом с ней всегда и в любой ситуации. Где бы я ни находился, в Техасе, или в Калифорнии, я бы нашел правильный способ сделать так, чтобы Лила оставалась неотъемлемой частью моей жизни. Но теперь, когда она облила ужасной грязью годы нашей дружбы, я не уверен, что готов ее простить.
Она что, и правда думает, что пара приятных слов и несколько старых фотографий как-то поменяют эту ситуацию? Чего она ждет от меня?
Мои раздумья прервал мой телефон, завибрировавший у меня в кармане. Я достал его и прочитал очередное входящее сообщение.
Кайли:
Привет, Д, не хочешь прийти?
Родителей нет дома.
Иными словами, это означало: «Давай займемся сексом».
Я ответил ей и отложил телефон в сторону на прикроватную тумбочку. Последующие сообщения я просто проигнорировал. Все эти девушки ничего для меня не значили, я с самого начала давал им это понять. Мне не нужна была девушка. Я не собираюсь ни с кем всерьез встречаться. Когда Эшли поняла, что я никогда искренне ее не полюблю, она забыла обо мне, и я с облегчением выдохнул, когда она начала встречаться с каким-то взрослым парнем из колледжа.
Что касается Кайли, то ей парень был не нужен. Ей просто нравится секс, поэтому с ней в этом смысле мне было намного проще.
Я перечитал письмо Лилы еще три раза, вновь как следует рассмотрел все наши совместные фотографии и перечитал все ее подписи к ним. Я читал, пока не запомнил каждое, даже незначительное, слово наизусть.
«Не твоя», – написала она мне.
В этом она сильно ошибается. Она всегда была моей, и какое-то время я тоже принадлежал только ей. Но она была слишком слепа, чтобы увидеть то, что было прямо у нее перед глазами. Она кинула мою любовь мне в лицо так же, как когда-то кинула мне в лицо мою футбольную джерси, и ушла. Я сделал все что мог, чтобы поддержать ее, но что я получил от нее взамен? Пинок под зад. По крайней мере, так это и ощущалось.
Она не просто ранила мою гордость. Она растоптала ногами мое сердце.
Что же ты наделала, Бунтарка.
В дверь громко постучали, и я быстро спрятал свой альбом под матрас. Дверь резко распахнулась. В дверном проеме с недовольным видом стоял мой папа. Он зашел в комнату, и я сразу понял, что сейчас речь пойдет о моих словах за ужином.
Черт, сейчас начнется. Инициатива наказуема.
– Что такое? – Я взял с тумбочки маленький теннисный мячик, бросил его о стену, поймал в воздухе и бросил его еще раз. Бросил. Поймал. Бросил. Поймал.
– Что это сейчас только что было за столом? – спросил он, окинув внимательным взглядом мои спортивные кубки и медали.
Мама опять поставила их на самое видное место. Я все пытался тихо от них избавиться и убрать в коробку на чердак, но, словно по мановению волшебной палочки, они вновь появлялись и стояли в моей комнате.
– Я просто заступился за своего брата. – Я продолжил кидать мячик о стену и ловить его всего одной рукой.
– Смотри на меня, когда я с тобой говорю.
Со вздохом я поймал мяч, поднялся со своей кровати и встал к нему лицом. В комнате нас было только двое, но мне вдруг стало очень тесно, будто здесь и сейчас находилась целая толпа. Почему-то не хватало немного пространства и воздуха, чтобы спокойно дышать.
– Ты должен быть примером для своих младших братьев. Я ожидал от тебя большего, Джуд. Подрывать мой родительский авторитет за столом – непозволительно.
Он скрестил руки на своей широкой груди, несомненно, ожидая, что я начну извиняться перед ним. Я повторил его позу и посмотрел прямо на него. Я не жалею о том, что сказал за ужином, и извиняться не собираюсь.
– Твои братья очень уважают тебя, Джуд. Если бы ты встал на мою сторону, Гидеон точно прислушался бы к тебе.
Смешно. Гидеон никогда не был моим ярым фанатом. Сомневаюсь, что он когда-либо прислушивался к моим словам или брал с меня какой-то пример. В этом-то и было дело. Мой брат не должен повторять за мной. Мы с Гидеоном – полные противоположности абсолютно во всем, и пускай мы с ним никогда не были сильно близки, он все-таки мой брат, и я всегда и везде буду защищать его.
– Он будет играть в футбол. А ты поможешь ему немного поработать над его игрой, – твердо сказал мне папа не терпящим возражений тоном.
Скептически усмехнувшись, я покачал головой:
– Я просто тебя не понимаю. Почему тебе так необходимо, чтобы он тоже обязательно играл в футбол?
– Потому что у него есть талант. У него большие способности от природы, как и у тебя.
Гидеон ненавидит футбол всем сердцем, а значит, он будет просто отбывать свой номер на поле, если его все же заставят играть. Но доказывать это папе было бесполезно. Папа поговорит с тренером, и Гидеона возьмут в школьную футбольную команду, но на этом все и закончится. Мой брат станет членом команды «Бродяг» и будет надевать сине-золотую футбольную форму по пятницам, чтобы просиживать скамью запасных. И наверняка будет вымещать всю свою злость на мне, ведь это я буду с ним заниматься футболом.
Гидеон затаит внутри обиду на папу, а меня невзлюбит еще больше. Он и так считает меня папиным единственным любимчиком, но при этом он не задумывается о том, что быть любимчиком не так уж и круто. На мои плечи возложена большая и тяжелая ответственность.
В общем, вся эта ситуация с Гидеоном – для всех полная задница.
– Это для его же блага. Твоему брату не помешало бы немного возмужать, чтобы научиться наконец-то постоять за себя. Так поступают настоящие мужики, – сказал мой папа и вышел из комнаты. Звук закрывающейся двери ознаменовал то, что разговор на эту тему был окончен.
Настоящие мужики. Папа хочет вырастить из нас лишь себе подобных. Мама все-таки действительно святая женщина, и как она только терпит его столько лет? Да, любовь и правда зла.
Когда папа ушел, я спустился из окна вниз по садовой решетке, по полю добежал до сарая и распахнул настежь дверь. А потом я с силой бил кулаками по кожаной груше, пока не разбил себе все костяшки пальцев в кровь. Потому что так всегда и поступают настоящие мужики.
Они борются, получают раны и скрывают свои настоящие, скрытые внутри эмоции. Они до последнего превозмогают боль и держатся до самого конца.
Настоящие мужики не плачут и не жалуются на несправедливую судьбу.
Настоящие мужики всегда и во всем одерживают победу. А победителям достаются все возможные трофеи.
К тому времени, когда я вышел из сарая после изматывающей тренировки, во мне не осталось ни капли даже малейшей энергии. На улице уже стемнело. Я шел по полю, и с моих рук на землю капала кровь, а пропитанные по́том волосы стали мокрыми и прилипли к голове. Вдруг я увидел, что Лила лезет прямо вверх по садовой решетке по направлению к моему окну. Я тихо остановился у стены, возле дома, чтобы понаблюдать за ней. Естественно, она не заметила мою фигуру, стоящую в тени. Но оказалось, что окно в мою комнату ее вовсе не интересовало.
Она стала подниматься еще выше, на крышу.
Глава 16
Безумие, вот как это называется. Полное и настоящее безумие. Но я твердо для себя решила, что сегодня сделаю это. В сплошной темноте, без страховки или хотя бы обычной веревки, которая могла хоть немного помочь мне при возможном падении.
Спокойно. Не надо смотреть вниз. Нужно найти очередную опору для своей ноги и продолжать лезть наверх, дальше и выше.
Нужно уметь быть храброй.
Только вот будет ли эта моя напускная храбрость иметь какое-то значение, если я прямо сейчас упаду и погибну, или если меня на всю оставшуюся жизнь парализует, или если я что-то себе вдруг сломаю? Нет, думать о возможных рисках сейчас точно нельзя. Я уже преодолела почти половину пути. Нужно и дальше продолжать взбираться вверх, пока я не достигну края крыши.
Удивительно, но, как в итоге оказалось, маленький рост – это все же преимущество для альпиниста. Пока Джуд пропадает на своих изнурительных футбольных тренировках, я без устали почти каждый день занимаюсь в тренажерном зале и работаю над своей верхней частью тела. Легкая и подтянутая, с каждым днем я становлюсь все ловчее и сильнее.
«Ты сможешь!» – приободрила я внутренне себя. Я ухватилась за следующую кладку руками, предварительно покрытыми сухим тальком, нашла следующую основную точку опоры для левой ноги и продвинулась еще немного выше.
Почти получилось. Я осторожно прошла по водосточной трубе, молясь о том, чтобы она выдержала мой небольшой вес. Кончиками пальцев я с небольшим усилием дотянулась до водосточного желоба, который проходил у края крыши нашего дома. Поднявшись на цыпочки, я ухватилась за него покрепче и, уткнувшись носком в маленькую щель между камнями, полезла дальше вверх. В этот момент все и пошло наперекосяк. Моя вторая нога теперь беспомощно болталась в воздухе, и я никак не могла найти для нее опору.
На лбу у меня вдруг выступила испарина, а все тело сковал леденящий ужас и страх. Я резко запаниковала, резкий выброс адреналина в мою кровь заставил сердце заколотиться так, что показалось, что оно сейчас выпрыгнет прямо из груди.