Эмбер Грин – Спастись от темного мага (страница 3)

Глава 3

Князь Василий Владимирович Ушаков сидел за массивным дубовым столом в своём кабинете в петербургском особняке и перебирал стопку бумаг перед собой. Счета. Каждый из них — очередное уничижительное доказательство расточительности и мотовства его кузена.Когда же он образумится?Василий в досаде провёл рукой по подбородку. Он был опекуном Кирилла последние шесть лет, с тех пор как юноше исполнилось шестнадцать и умер его отец. Будучи единственным ребёнком, тот вырос в условиях чрезмерной свободы. Но Василий надеялся, что с наступлением совершеннолетия кузен перерастёт свои мотовские привычки. Что со временем Кирилл Ушаков достаточно повзрослеет, чтобы осознать огромную ответственность, которая однажды ляжет на его плечи. Что со временем он станет достойным носить магическое наследие и титул их рода.Вместо этого его траты с каждым месяцем становились всё безрассуднее. Сейчас Кириллу двадцать два, и если в ближайшее время ничего не предпринять, молодой человек увязнет в долгах настолько, что даже наследство, которое перейдёт к нему по достижении двадцатипятилетия, не спасет его от долговой тюрьмы или, что хуже, от необходимости продавать фамильные магические реликвии.Василий отодвинул стул и вскочил на ноги. Он посмотрел на свой стол, затем в отчаянии ударил кулаком по растущей горе долгов. Что пошло не так? В чём он ошибся? Кирилл — последний оставшийся в живых Ушаков по мужской линии, потенциальный наследник магического дара и глава династии, если у Василия так и не родится сын. И он не хотел даже думать, что станет с силой, накопленной его предками, если она попадёт в руки кузена, не умеющего контролировать даже собственные траты.Тошнотворная тяжесть сжала ему живот при мысли о том, как легко Кирилл может промотать всё это на роскошную жизнь, азартные игры и вереницу содержанок. Как быстро придут в упадок родовые поместья, питаемые магическими лей-линиями. Как безрассудно Кирилл уже растранжирил средства, которые Василий выдавал ему на содержание. Василия бросало в холодный пот от одной только этой мысли.Он пролистал бумаги, разбросанные по столу, хотя знал каждую из них наизусть. Счета за пару вороных лошадей, закованных в серебро с обережными рунами, за изумрудное ожерелье с усиливающим чары камнем в оправе, стоимость которого могла бы прокормить и обеспечить жильём сотню семей на целый год. Многочисленные счета на сотни рублей в полудюжине лучших модисток Петербурга, плюс тысячи рублей долгов по играм, по хозяйству, портнымСписок можно было продолжать бесконечно. Василий провёл пальцами по волосам в несвойственном ему приступе раздражения, едва сдержав грязное ругательство, как вдруг дверь открылась.«Господин Ушаков желает вас видеть, Ваше Сиятельство», — произнёс его дворецкий из открытого дверного проёма.«Благодарю, Степан».Кирилл ворвался в комнату, будто объявление о нём было пустой формальностью, на которую у него не было времени в его насыщенном графике. Василий почувствовал знакомую теплоту, которая всегда переполняла его при виде этого юнца, ведь кто мог устоять перед той энергией и жаждой жизни, что были неотъемлемой частью личности Кирилла? И всё жеВасилий взглянул на растущую стопку счетов на столе, а затем бегло окинул взглядом кузена. Тот был одет по последней моде, его изысканно сшитые сюртук и брюки были тёмно-серого цвета, а жилет — более светлого, голубого оттенка, расшитый серебряной нитью, мерцавшей слабым магическим сиянием. Василий с первого взгляда понял, на что ушла по крайней мере часть его денег. Хотя юноша выглядел эффектно, если обращать внимание на его одежду, вовсе не стоимость облачения привлекала внимание во второй раз. И не его чрезвычайно красивая внешность, покорившая почти всех петербургских дам, замужних или нет. А беззаботное выражение его красивого лица, бесшабашный блеск в глазах, действовавший как магнит, и почти неуловимое, но заметное для чуткого мага расточительное свечение магии вокруг него — следы недавнего посещения какого-нибудь дорогого иллюзионистского салона.«Кирилл», — приветствовал Василий, надеясь увидеть хоть тень серьёзности. «Ваше Сиятельство».Он ничего похожего не увидел.«Присядь». Василий поднял руку, указывая на один из двух кожаных кресел напротив его стола.Брови кузена слегка поползли вверх, и он с явно слышимым вздохом — скуки? — небрежно прошёл к креслу и сел.«Какая неожиданная честь, Ваше Сиятельство. Хотя я не могу представить причину столь срочного вызова».«Неужели?»Василий взял со стола стопку бумаг и положил их на колени Кириллу. «Возможно, они тебя просветят».Кирилл Ушаков едва взглянул на бумаги, прежде чем положить их обратно на стол Василию. «Мне двадцать два года, Василий Владимирович. Неужели вы всё ещё ожидаете, что я буду отчитываться перед вами за каждый свой долг?» Он щёлкнул пальцем по воображаемой соринке на рукаве сюртука, будто её удаление было делом первостепенной важности.«Нет. Не за каждый. Только за непомерные долги, которые многократно превышают твоё ежеквартальное содержание».«Ежеквартальное содержание? Я годами твердил вам, что невозможно жить на те гроши, на которые, по мнению вас и моего покойного отца, я должен существовать. У меня есть положение, которое нужно поддерживать. Определённые стандарты, которым необходимо соответствовать. Ожидается, что молодой маг моего уровня должен демонстрировать определённую силу. А сила, дядя, нынче стоит денег».Ушаков изо всех сил старался сдержать свой гнев. «Дело не в этом. Ты же знаешь, что сумма, выделяемая тебе каждый квартал, более чем щедра. Возможно, если бы ты урезал расходы на свою содержанку или ограничил проигрыши за карточным столом, где ты, кстати, слишком часто подогреваешь удачу слабыми чарами, ты смог бы сам расплачиваться по долгам, вместо того чтобы ожидать, что я покрою их».Медленная, невинная улыбка расползлась по лицу его кузена, превращая его черты в то самое лицо, которое с младенчества позволяло ему получать всё, что он хотел. «Разве вы не обещали отцу, что будете это делать?» — спросил он, почти провоцируя Ушакова на отрицание. «Разве вы не поклялись ему на смертном одре, что всегда будете обеспечивать меня и защищать наш род?»Василий тяжело вздохнул. Он сократил расстояние между ними, его решительные шаги глухо отдавались в толстом персидском ковре, вплетённом с магическими узорами защиты. Он не отводил взгляда от кузена, а пристально смотрел на него тёмным, проницательным взором, что был его обычной манерой. Пора было проявить твёрдость. Пора положить конец расточительности кузена.«Нет. Я не забыл обещания, данного твоему отцу. Однако ты — тот, кто неправильно его истолковал».Василий увидел мимолетное замешательство на лице кузена. Оно быстро сменилось той чарующей улыбкой, которую Василий так часто видел.«Пощадите меня, дядя», — сказал Кирилл Ушаков, разводя руками. — «Я прекрасно помню, что вы обещали».«Тогда ты вспомнишь, что я дал слово твоему отцу позаботиться о твоём благополучии и о сохранности магического наследия Ушаковых».Кирилл пожал плечами. «Не вижу проблемы. Просто считайте каждый счёт чем-то необходимым для моего благополучия и поддержания репутации нашего рода».Василий сжал кулаки до боли. Его кузен инстинктивно знал, как довести его до предела терпения. В этот раз он этого не допустит.Часы в прихожей за дверью пробили четверть, а затем продолжили свой безошибочный ход. Медленный, размеренный стук маятника бился в унисон с мучительной пульсацией у него в голове.«О, полноте, Ваше Сиятельство. Ваше колебание меня ничуть не пугает. Что значат для переполненной казны Ушаковых какие-то жалкие тысяча-другая рублей? Не то чтобы вам не хватало. Или, — он сделал паузу, и в его глазах мелькнула искра наглости, — ваша магия стала давать сбои, раз вы так цепляетесь за золото?»Плечи Василия напряглись. Кровь застучала в висках. Как всё дошло до этого? Неужели его кузен — такой безнадёжный мот, что думает, будто предела его тратам не будет вовсе?«В чём дело?» — произнёс молодой человек, поднимаясь и подходя к столику с графинами и хрустальными штофами с настойками. — «Вам нравится власть надо мной, потому что вы держите меня на коротком финансовом поводке? Вы надеетесь увидеть, как я буду умолять? Или, может, вы просто боитесь, что однажды моя магия пересилит вашу, и тогда все ваши поучения станут никому не нужны?»Василий вздрогнул. «Я никогда не заставлял тебя умолять. И сила даётся не для бахвальства, а для ответственности».Его молодой кузен одним глотком осушил бокал дорогой заграничной настойки на чертополохе, затем грохнул его о стол. «Нет. Никогда до конца, Ваше Сиятельство».Василий потер внезапно напрягшуюся шею. «Ты думаешь, я этого хочу?» Его охватило смятение от непонимания, как обращаться с кузеном. «Увидеть, как ты умоляешь?»«А что ещё это может быть? Вы выставляете напоказ своё превосходство, своё снисходительное отношение, будто имеете право устанавливать правила, по которым должна идти моя жизнь. Вы пытаетесь диктовать мои поступки, чтобы я стал таким же чопорным, непоколебимым, дотошно напыщенным магом, как вы. Упаси Бог быть обречённым на такую скучную и полную отречения жизнь, как ваша. Что ж, — он резким жестом провёл рукой по воздуху, оставив за собой слабый мерцающий след, — наслаждайтесь, пока можете. У вас осталось всего три года, пока мне не исполнится двадцать пять. Тогда я получу полный контроль над своим наследством. И над своей магией».Василий резко повернулся к нему. «При таких темпах тебе не над чем будет контролировать! Ты промотаешь даже фамильные обереги!»«Тогда мне придётся и дальше полагаться на обещание, данное вами отцу, не так ли?»Ушаков не мог поверить в наглость своего кузена. «Ты когда-нибудь задумывался, откуда берутся деньги, которые ты тратишь? Хотя бы раз подумал о часах труда, ушедших на то, чтобы заработать состояние, которое ты ежедневно спускаешь? О тяжком труде крестьян в наших деревнях, за которых ты ответственен, чтобы они смогли заработать даже на одежду, что на тебе?» Василий сделал шаг ближе к кузену, и воздух между ними сгустился, наполнившись статикой невысказанной силы. «Очевидно, нет, — сказал он, и в его голосе звучало столько же сожаления, сколько и гнева. — Потому что тебе всегда всё доставалось даром, будто никому не пришлось приложить никаких усилий для твоего удовольствия. Ошибка, которую я намерен исправить».Молодой мот не оставил ему выбора. Его нужно было проучить. Нужно было научить ответственности, пока не стало слишком поздно.«Внеся некоторые изменения сейчас, возможно, к твоим двадцати пяти годам ты станешь достаточно ответственен, чтобы управлять своим наследством. И своей силой».«А если нет? Вы намекаете, что больше не придёте мне на помощь?» Губы Кирилла Ушакова изогнулись в дерзкую усмешку. «Я так не думаю, Василий Владимирович. Вы дали слово моему отцу, и князю Ушакову не пристало нарушать обещания. Это не в вашем характере, Ваше Сиятельство. Вы слишком благородны. Слишком ответственны. Слишком опутаны своими проклятиями и прошлым, чтобы быть кем-то иным».Кирилл налил ещё один глоток дорогой настойки в бокал и осушил его залпом.Василий подождал, пока кузен закончит, затем приковал его взглядом к себе. Тот холодный, неумолимый взгляд, перед которым отступали даже члены Тайной канцелярии. «Садись».«Я предпочитаю стоять, Ваше Сиятельство. На самом деле, — сказал он, возвращаясь к своей прежней небрежной манере, — если вы почти закончили, я предпочёл бы удалиться. У меня важная встреча, и я чувствую себя необычайно удачливым. Магия сегодня благоволит мне».Василий понизил голос, его приказ прозвучал как тихий, но чёткий удар колокола, от которого задрожала хрустальная посуда на полке. «Садись».Его кузен замешкался, словно раздумывая, проигнорировать ли явные признаки предупреждения и вспыхнувшее вокруг Василия едва видимое сияние подавленной силы. Но благоразумие восторжествовало, и он сел, ожидая.Василий поднял толстую пачку счетов, затем снова бросил их на стол. «Сегодня же я отправлю сообщение своему управляющему, чтобы он оплатил каждый из этих счетов полностью».Знающая улыбка тронула уголки рта молодого выскочки. «Вместе с каждым платежом будет письмо, подписанное мной, уведомляющее каждого владельца и торговца о том, что это последний долг, накопленный его кузеном, Кириллом Ушаковым, который князь Ушаков согласен покрыть».Кирилл вскочил со стула. «Что вы сказали?»«Ты меня слышал, Кирилл. Больше ни копейки от меня не получишь». «Вы не можете так поступать со мной! Вы обещали моему отцу»«Я обещал твоему отцу позаботиться о твоём благополучии и уберечь род от позора», — перебил Василий. — «Я именно это и намерен сделать. Тебе многому нужно научиться, и на тебя ляжет огромная ответственность — не только финансовая, но и магическая».Василий подошёл к буфету и налил в бокал изрядное количество виски. Обычно он выпивал один бокал ближе к вечеру, но сегодня ему потребовался крепкий напиток, чтобы успокоить нервы, расшатанные и этой ссорой, и вечным грузом прошлого. Он сделал долгий глоток, затем повернулся к кузену.«С сегодняшнего дня я буду оплачивать ежемесячную аренду твоего петербургского особняка. Также я буду выплачивать годовое жалованье обслуге десяти?.. пятнадцати?..»Кирилл защищаясь пожал плечами. «Двадцати. И двоим из них нужно платить больше — они имеют дело с моими личными артефактами».Ушаков удивлённо приподнял брови. «Двадцати слугам, необходимых для ведения твоего хозяйства. Я также переоформлю на тебя подмосковное поместье Горки. Оно твоё».Недоверие Кирилла было почти осязаемым. Оно вырвалось в форме громкого, безумного смеха.«Особняк — твой, делай с ним что хочешь, — продолжил Ушаков. — Можешь продать, можешь оставить. Мне безразлично. Однако Горки принадлежали Ушаковым более двухсот лет. Его земли находятся на пересечении лей-линий. Его никогда нельзя продать, особенно не магу. Это будет прописано в документах и скреплено магической печатью».«А моё ежеквартальное содержание, Ваше Сиятельство?» — спросил Кирилл сквозь стиснутые зубы.«Ты будешь получать то, что тебе назначил отец в своём завещании. Ни копейки больше».«Вы не можете это сделать! Как вы думаете, что я буду жить на эти жалкие гроши? Поддерживать достойный уровень магической ауры?»Ушаков проигнорировал враждебное выражение на обычно приятном лице своего кузена. «Горки всегда обеспечивали нашу семью достаточным доходом. При хорошем управлении, без транжирства на иллюзии и содержанок, у тебя должно быть более чем достаточно для жизни и даже для скромного поддержания магического статуса».Из глаз его кузена вырвался огонь, ноздри раздулись. «Я не потерплю этого. Вы не можете ожидать, что я буду существовать в таких условиях. Я не намерен запираться в деревне, как какой-то простодушный деревенский колдун, читающий заклинания над урожаем!»«Это твоё решение. Я предоставил тебе средства к существованию и родовую землю, питающую магию. Что ты сделаешь с этой возможностью — зависит от тебя».Молодой кузен Василия сжал кулаки по бокам и сделал шаг ближе, вокруг его костяшек пробежали слабые искры. «Зачем вы это делаете?»«Потому что ты мой наследник! Единственный наследник, который у меня, возможно, когда-либо будет!»Напряжение пронзило пространство между ними с силой выстрела. Воздух затрепетал. Прошло несколько долгих секунд, и никто из них не двигался. Когда Ушаков заговорил, его голос был спокоен и ровен, и тон этот был опаснее, чем если бы он кричал.«Когда меня не станет, ты унаследуешь один из самых уважаемых магических родов России. А также достаточно богатств и силы, чтобы поддерживать его величие. Я не могу приписывать себе заслуги за то, что получил по рождению. Это было заработано и накоплено теми, кто жил до меня, и передавалось из поколения в поколение. Но этот дар даётся не просто так.«Бремя ответственности ошеломляющее. Сотни людей зависят от моих решений в плане их средств к существованию, самой пищи на их столах. Одежды на их телах и крыши над головой. А в нашем мире — ещё и от защиты от тёмных влияний, от контроля над магией, чтобы она не вырвалась на волю и не погубила невинных. Я принял на себя эту ответственность. Но я боюсь, ты видишь лишь то, что можешь взять от этого дара. А не то, что от тебя ожидают, чтобы переданное тебе преумножалось и защищалось».Ушаков сделал паузу, ожидая какого-либо знака согласия от кузена. Его охватило огромное разочарование, когда никакого знака не последовало. Хотя их разделяло всего десять лет, он понимал, что враждебность Кирилла проистекает из зависти и ревности, копившихся в младшем всю жизнь. Следующие слова кузена подчеркнули это.«Вы делаете это только потому, что вся сила и богатства Ушаковых уже в вашем распоряжении. Из-за причуды рождения ваш отец унаследовал всё, а мой — лишь слабый отголосок магии и второстепенную ветвь. Из-за случайности крови вы получили главенство в роде, а я остался в тени».Василий вцепился в край буфета, пока пальцы не заболели. «Родился ли твой отец наследником или нет, он принял свою судьбу. Он нёс свой крест. Как несу его я. И как должен будешь нести ты, если захочешь называться Ушаковым».Василий осушил виски в бокале и налил снова. Сделав ещё один глоток, он резко обернулся, чтобы противостоять кузену. «Я дал тебе всё, что собирался».«Проклятие вам, Ушаков!»«Довольно! Со временем всё будет твоим. Надеюсь, когда оно перейдёт к тебе, ты будешь достаточно ответственен, чтобы оценить унаследованный тобой дар. И достаточно силён, чтобы удержать его».«Особняка и загородного поместья недостаточно! Как вы смеете ожидать, что я буду жить как деревенский помещик-маг, когда я ваш наследник! Ваш наследник!»«Тогда стань наследником, которым я смогу гордиться! Стань магом, достойным нашего рода!»Реплика Василия была редким проявлением его сдерживаемого гнева и глубокого разочарования. Он пожалел о своих словах, как только они слетели с его губ.В такие моменты он отдал бы все унаследованные титулы и силу, чтобы всё было иначе. Он с радостью передал бы бремя Ушакова и все проклятия, что с ним связаны, если бы две женщины, пожертвовавшие жизнями, чтобы подарить ему наследника, были ещё живы. Если бы родовое проклятие — слишком сильная, удушающая магия мужской линии, несовместимая со слабым потенциалом жён — не забрало их вместе с нерождёнными детьми.Василий сжал бокал, боясь, что дорогое хрустальное стекло разобьётся у него в руке. «Любой твой аргумент не имеет смысла, кузен. Факт остаётся фактом: пока я жив, я всё ещё князь Ушаков. И я решаю, что лучше для нашего рода».«Этот факт всегда в первых рядах моих мыслей, Ваше Сиятельство», — прозвучало с ледяным сарказмом.Василий не отреагировал. «Сегодня же будет отправлено письмо моему управляющему с указанием оплатить все твои непогашенные долги. Документы по петербургскому особняку и поместью Горки будут готовы к твоей подписи через неделю».Князь Ушаков медленно поднялся и с бокалом в руке подошёл к высокому окну, выходящему на заснеженную улицу. Он повернулся спиной к кузену в знак того, что аудиенция окончена.Прошла небольшая пауза, прежде чем Кирилл выбежал из комнаты, тяжёлая дубовая дверь с магическими укреплениями с грохотом захлопнулась за ним.Василий медленно поднёс бокал ко рту и выпил. Он выпил гораздо больше обычного и чувствовал, как тепло алкоголя расходится по телу, слегка притупляя остроту мыслей. Однако сегодня ему было всё равно. Слишком много слов его кузена жгли, как кислота на открытой ране. Слишком многие из его обвинений были ближе к истине, чем он хотел признать. Он был чопорным и непоколебимым. Он видел слишком много смерти, чтобы не быть таким. Отдал слишком большую часть своего сердца, чтобы не защищаться плащом отстранённости и холодного расчёта. Пусть весь свет и Тайная канцелярия думают, что сердце князя Ушакова из камня, а его магия — лишь инструмент контроля. Ему было всё равно.Он взял наполовину пустой графин и вернулся к окну. Зимнее солнце начинало садиться, вечерние синие тени удлинялись, ложась на снег. Он наклонил графин, чтобы наполнить пустой бокал, и наливал жидкость руками, дрожавшими почти неконтролируемо. Давно прошлые сожаления не атаковали его с такой яростью.Перед ним промелькнули лица его двух юных жён. Каждая была нежной и милой по-своему, они отличались как день и ночь, и всё же были одинаковыми в своём трагическом конце. Обе были лишены целой жизни, весёлых балов и простого смеха. Жизни, которую он у них украл, связав свою судьбу с проклятым родом.Нет. Он больше никогда не женится. Рождение ребёнка — и так достаточно большой риск для любой женщины в их мире, где магия матери и отца должны идеально слиться. А рождение его наследника — смертный приговор. Проклятие Ушаковых душило слабый магический потенциал жены при зачатии, высасывало жизнь при родах. Как он может обречь другую женщину на ту же участь? Как может позволить себе надеяться?Он взял бутылку и бокал и тяжело опустился в большое кресло цвета красного дерева. Он упёрся локтями в мягкие кожаные подлокотники, осторожно держа бокал в руках, затем подпер подбородок сложенными домиком пальцами, а его мысли обратились к давно погребённым воспоминаниям. К двум прекрасным, бездыханным младенцам, которых он держал на руках, прежде чем уложить их рядом с матерями на вечный покой в родовой усыпальнице, запечатанной серебряными оберегами.Василий сидел в кресле и смотрел в окно, как темнело небо. Лакей разжёг поленья в камине, когда в комнате стало прохладно, а Степан заменил пустой графин виски на новый. Он выпил больше, чем обычно. Гораздо больше, чем привык — а это то, чего он себе никогда не позволял, ибо маг должен всегда контролировать себя. Но он не был пьян. Просто онемел.С печальной улыбкой он признался себе, что сегодня ему всё равно. Что всего один раз он позволит себе увязнуть в трясине самосожаления и давних призраков.Он поднял графин, поставленный на пол, и плеснул ещё жидкости в бокал. Сделав ещё один глоток виски, он опустил руку.«Прикажете подавать карету на вечер, Ваше Сиятельство?» — спросил Степан из открытого дверного проёма.Василий издал усталый вздох. «На какое мероприятие я должен быть приглашён, Степан?»«Сегодня четверг, Ваше Сиятельство».Он откинул голову на спинку кресла, и на мгновение по его лицу скользнула тень чего-то, отдалённо напоминающего предвкушение. Четверг. День, когда он позволял себе единственную слабость, не связанную с алкоголем. День, когда он на несколько часов мог забыть, кто он такой. В салоне мадам Мари царили иллюзии, но они были честнее лицемерия света. Там он был просто Василий, сильным незнакомцем, чья магия искала выхода в контролируемых, красивых фантазиях, а не в холодном одиночестве кабинета.«Да, Степан. Пусть подадут карету». Василий поставил бокал на ближайший столик и поднялся. Он ещё ни разу в жизни не был так рад четвергу. Возможно, сегодня иллюзии смогут заглушить голоса прошлого хоть на немного дольше.