EMAI BisUK – Ядрена вошь (страница 4)

– Криминальных элементов?

– Ни в коем случае. Там, наверху, существует строгая иерархия – своего рода вертикаль власти и доступа к средствам производства: в ней все поделено на царей, князей, вассалов, ну и мелкую шалупонь. Вот уж где-где, а там живет диалектика – движущей силой развития выступает единство интересов и схожесть подходов, ну и борьба между собой за теплейшие места под солнцем. Марксисты-ленинисты назвали это законом, но какое же это общеобязательное правило, свод нормативных актов или объективная, повторяющаяся связь явлений?! Простые понятия, и они не писаны. По ним живет и криминальный мир. Но его власть имущие держат в отдалении, лишь иногда прибегая к услугам уголовников для улучшения качества своих рядов путем селекции и прореживания, ну и, понятное дело, для устранения конкурентов. Интересы криминала и верхушки не совпадают, в основном. Однако, очень легко перейти из верхушки в криминал, но никогда не наоборот. Это тоже понятие. Ты наверняка слышал о том, что недавно сняли с поста министра внутренних дел такого Щелокова. Он шестнадцать лет занимал эту должность и все время исправно руководил процессами создания и развития системы жизни «по понятиям». Ей противостоял не менее чудовищный конструкт, но с совершенно иного рода понятиями – КГБ. Он был не лучше, чем ментовской, и ему уступал, не совсем вписываясь в установленные им порядки. Поэтому за шестнадцать лет чекистам не удавалось выбить почву из-под ног у эмвэдэшников. Но тут КГБ начинает громкое дело о директорах самых крупных гастрономов нашего города – Елисеевского, Новоарбатского, Смоленского, гастронома в ГУМе. И, чтобы избавиться от Щелокова и тех партийцев-царей наверху, кто его поддерживал, директора Елисеевского, Юрия Соколова, расстреливают по решению суда. Но все тщетно – спрут выдался настолько велик и всепоглощающ, что побороть его снятием министра и расправой с отдельными барыгами оказалось невозможным.

– Одного в расход, а с остальными что?

– Посадили и по многу лет дали. К власти, в итоге, приходят гэбэшники, но система коррупции процветать не перестала. Черный рынок претерпевает большие кадровые перестановки. Изменились царские позиции, изменились и княжеские группы. Вассалы и шалупонь остались почти неизменными. И все это воры и мошенники, у некоторых руки в крови, но перед законом они чисты. Вот они-то, прочно защищенные неработающей плановой экономикой, и создают дефицит продуктов и товаров, чтобы преумножать свое и без того сказочное богатство. Вот тебе и страна социализма и равенства людей. Эти верховные коммуняки – такое же всемирное зло, как и капитализм на Западе, который они ненавидят всей душой и без устали ругают со всех экранов. Но, в отличие от своих заграничных коллег наши «идеологи социалистического строя», публично уверяют свой народ в святости его нищеты.

– Вот ты говоришь про дефицит. А дома при этом все есть.

– А знаешь ли ты, каким трудом это достается?

– Не понимаю. Разве наша плановая экономика – не мировое чудо?

– Не могу за весь мир сказать, я его не видел совсем, как и ты, как и подавляющее большинство наших людей. Железный занавес помогает верхним убаюкивать нас сказкой про исключительность социальной и экономической жизни в Союзе. Но совсем нелогично получается. У нас все так хорошо, как нам рассказывают, а кушать полезные продукты и носить качественную одежду мало кому удается. А там, где плохо, и откуда поставляются товары и харчи, за которыми страна успешно гоняется по многочисленным очередям, таковые в достатке, раз еще и с нами делятся. Согласись – налицо противоречие.

Алексей с подозрением уставился на брата и прищурил глаза в попытке получше рассмотреть на его лице мельчайшие намеки на иронию. Но тот был совершенно серьезен. И единственным, что улавливалось в отражении его лица, было отчаяние. Скорей из жалости Алексей во что бы то ни стало поспешил поддержать брата и вселить в него хоть сколько-нибудь оптимизма и надежды на светлое будущее.

– Верный курс партии делает нашу экономику передовой, и от этого советский народ счастливо живет в полном достатке.

– Это ты ошибся лет на десять – заученные речь Брежнева на очередном съезде КПСС уже давно неактуальны.

– Ты неправ, это вот только сегодня Игорь Кириллов радостным голосом провозгласил в программе «Время».

– Дал установку на счастливую жизнь, мантры внедряет в народ. С другой стороны, что еще ему говорить? Скажи он правду вечером, то ночью за ним приехала бы спецмашина и с ним разобрались.

– Кто разобрался?

– Известно кто – отменные спецы из школы людоедов имени железного Феликса.

– Пресловутые гэбэшники?

– Именно… Они вначале доставляют инакомыслящего на Лубянку. Если человек оказывается сговорчивым после пыток, то его отправляют в Лефортово. Если нет, то превращают беднягу в овощ посредством галоперидола в психушке общего или среднего типа. Отечественная наука постаралась – создала целую отрасль – карательную психиатрию.

– Жутко. Тем не менее, как так, что у нас полный холодильник?

– Там не все, а самое необходимое. Его «достает» тетка. Встает ни свет, ни заря, а все для того, чтобы перед работой забежать в гастроном и записаться в очередь за колбасой и мясом. А потом посреди рабочего дня бежит ноги выше головы туда же, чтобы не опоздать на сверку списков. Отоваривать простых смертных начинают, как правило, часа в три, сразу после обеденного перерыва. До этого в подсобках идет дележка райского нектара для своих и так, чтобы никого не забыть и все правильно бухучесть – там, братишка, целая наука. И вот когда все подбито и распределено – каждому, что называется, по потребностям.

– Так это коммунизм получается.

– Все так, но только для своих, для самоизбравшихся и дорвавшихся до него самого.

– А что остается остальным?

– Остатки… Их после дележки и распределения, аккурат после сытного обеда выбрасывают ошалевшим в очередях убогим людишкам. Это не только продуктов касается… Книги наши тетка покупает у частников по цене от десяти рублей за штуку, тогда как в магазине ей красная цена – два пятьдесят. Секция, что в гостиной, – югославская, импортная. За этим мебельным удовольствием она «гонялась» несколько месяцев и, наконец, переплатила пятьсот рублей частнику, который «свой» и который приобрел его по розничной цене из-под прилавка в магазине. Я своей девушке на 8 марта дарил французские духи. Знаешь, как они мне достались?

– Откуда? Ты же не делишься со мной секретами.

– Я потихоньку вхожу в отряд мелкой шалупони. Трудно, но не безнадежно. Покупаю и продаю, пока верхние мне позволили этим заниматься. Главное нащупать нужную жилу и найти свою нишу при ней.

– Ты бы в коммунисты пошел, там тебе бы внушили, что все это не по-советски и чуждо нам.

– А кушать мы будем мой партбилет, а в магазине расплачиваться значком с серпом и молотом?

– Мне кажется, ты все это придумал или утрируешь.

– Подростковый нигилизм, не знающий жизненных реалий. Вот послушай жестокую правду. Сегодня меня отшила моя девушка – Наташка. Она – девчонка из простой советской семьи – мама – швея, папа – инженер, а думает о том, как поудачнее замуж выйти. Для начала ей нужны французские духи два раза в год. Затем штроксы и шубка. Ну и какая она красавица без итальянских сапожек и импортной косметики?! А как же жить на свете без магнитолы Grundig?! В завершение этой прелюдии идет кольцо с брюликами. Кстати, сегодня, чего и следовало было ожидать, она озвучила вторую, более внушительную часть списка своих жизненных приоритетов, что по сути выступает своего рода планом на будущее, а это: автомобиль «Волга» белого цвета, чтоб ни как у всех, отдельная квартира на Садовом, муж-дипломат с перспективой рабочего места за рубежом и, как минимум, в неприсоединившейся стране. И вишенка на торте – у нее должна быть работа в московском Интуристе на должности, которая предусматривает выдачу части и без того приличной зарплаты чеками в магазине «Березка». Единственное, что у меня еще может получиться, так это «муж-дипломат», а вот с местом работы за рубежом – только если помогут сверху. Но вначале надо в шалупони окончательно прописаться. Меня обещали связать с одним челом. Посмотрим. Еще есть шанс соприкоснуться с одним мясником.

– Мясник – это кликуха?

– Это разрубщик мяса из гастронома на Смоленской.

– Так его же взяли. То есть директора.

– Чувствуешь разницу? Сажают князей, которые карты в колоде могут поменять. А реальных дельцов кто же тронет?! На них вся система держится. Многие из них – мозговые центры, не хуже княжеских или царских. Масштабы, однако, не те.

– Закроем тему. Хочется пойти и хорошенько помыться.

– Мне блевать хочется от всего, что я вижу.

– Какой-то сюрреализм получается.

– Точно сказал. Добавлю – и психиатрия. Шизоидное раздвоение сознания: вымышленный мир советского изобилия и равенства для прикрытия этой извращенной реальности и сама безобразная и жестокая действительность, какую мы все видим, и в которой, увы, мы вынуждены участвовать. Ладно, брат, не буду тебя расстраивать раньше времени. Может это только моему поколению так не повезло. Может к тому времени, как тебе будет двадцать три новые коммунисты придут к власти и разберутся и с воюющей шпаной в подворотне, и с хапугами, и с коррупционными системами, и с этим двоемыслием.