EMAI BisUK – Ядрена вошь (страница 2)
Жить они стали в квартире, где когда-то обитала семья брата. И хоть все напоминало о трагедии и о людях, которых было уже не вернуть, деваться им троим было некуда. Идея перевезти детей к Лизе в малосемейное общежитие была абсурдной. Там жили разные люди, и праздные, и серьезные. В коридорах и на лестничных клетках всегда было накурено, а на полу – грязно. Жуткие серо-буро-козюлистые стены пугали не только детей, но и взрослых. По вечерам на отдельных этажах стоял откровенный гам. А некоторые этажи не засыпали до утра, держа в тонусе жителей остальных частей дома. Сюда нередко наведывались сотрудники милиции. Жилищный вопрос не только испортил москвичей и других граждан социалистического рая, он их превратил в безнадежно потерянных рабов строительных конструкций.
Так для Лизы закончились все ее истории с восхождением к служебным олимпам. Одновременно с этим закончилась для нее и личная жизнь с мужчиной, который был постоянным кавалером, но, увы, приходяще-уходящим. Он был женат, и как водится, что-то менять в своей жизни в пользу создания новой семьи он не собирался. Лиза любила его, но, став неожиданно мамой, поняла, что та самая любовь примитивна, а предмет ее воздыхания был всего-навсего мускулистым кобелем.
Она также осознавала, что ни один мужчина из всех тех, кто когда-то с ней оказывался рядом не должен был занимать ее внимание. На личную жизнь требовались время и энергия, и не меньше, чем на детей, и посему она посвятила себя двум мальчикам, которые в ней нуждались. Тем более, что ей по жизни попадались не очень такие из себя представители сильного пола. Видные, привлекательные, но, увы, либо женатые, либо далекие от духовного великолепия.
Так были осознанно расставлены все точки над
Глава 2.
В своей комнате Игорь лежал на кровати на спине, подпирая поднятую голову скрещенными под затылком руками. Находясь в полной темноте, он переживал все произошедшее с ним в тот день. Пытался анализировать свое поведение. Некоторые поступки ему не нравились, и он сокрушался о содеянном и даже давал себе обещание многое исправить. Но остальные свои действия он считал оправданными обстоятельствами, рассматривая мир как один мощный клубок зла, который был к нему враждебно настроен. Во всяком случае, он считал, что вся вселенная к нему не справедлива. Наконец, в своих размышлениях он коснулся особенной для него темы – его ближайшего окружения – его семьи. В тот момент ему казалось совершенно неуместным грубо разговаривать с братом. Лешка уж точно никак не заслуживал такого к себе отношения. А Лиза? Мысль о ней сразу кольнула острой иглой сознание парня, и тот повернулся на бок. Изменение положения тела, как ему это казалось, должно было поменять и характер восприятия той самой мысли. Но это не помогло. Игла колола его снова и снова, и это продолжалось до тех пор, пока он не вскочил с кровати.
Не столько динамичное движение, сколько свет, проникающий в комнату снаружи, приводил его в спокойствие. Игорь тихонько подошел к большому окну, из которого виды были огни ночных улиц. Там внизу текла, хоть и не так интенсивно как днем, жизнь города. И вертикальное положение, и созерцание мчащихся куда-то ярко светящихся авто, и незамысловатая, но периодичная смена трех цветов светофоров на перекрестке, заставили его смелее представить Лизу и подумать о ней. Сбивающаяся синхронность перехода от зеленого к желтому и затем к красному на двух технических регулировщиках там внизу пугала его, подчеркивая верховенство хаоса бытия. Единственной защитой от этого представлялись ему упорядоченность жизни в семье и созданное и бережно хранимое в ней душевное тепло и равновесие. Ощущение этого дало ему импульс к тому, чтобы пересмотреть свои подходы и убеждения. Наконец, у него мелькнула важная мысль – «надо действовать: надо исправить допущенные ошибки и не допускать новых». Игорь посмотрел на часы. Было не совсем поздно. Он был уверен, что никто из домашних еще не спит. Ему вдруг подумалось, что все они ждут, когда он с каждым из них поговорит, извинится и тем самым поставит точку в завершении дня. И что только после этого Лиза и Лешка смогут спокойно готовиться ко сну.
Он подошел к двери комнаты Лизы и тихонько постучал.
– Войдите, – довольно тихо и очень тепло проговорила Лиза, не изменяя своим принципам уважения других людей, соблюдая правила вежливости и тем самым показывая пример подрастающему поколению.
– Добрый вечер, – поздоровался Игорь, – я задержался сегодня. Извини, пожалуйста, за беспокойство, что я тебе причинил. В своей стремительной жизни и куче дел, мы, молодежь, забываем о тех, кто нам по-настоящему дорог, и кто нас очень любит, несмотря ни на что.
Произнося свою речь, Игорь заметил, с каким невозмутимым спокойствием Лиза его слушала, внимая каждому слову. Он также обратил внимание на то, что, сидя в кресле под торшером, она держала томик Достоевского. «Братья Карамазовы». Совпадение? «Символично отчасти», – подумалось ему, – «хотя нет, в романе все запутано и более сложные отношения».
– Присядь, – скорее попросила, чем предложила Лиза.
Игорь послушно сел на пол, скрестив перед собой ноги.
– Сынок, – обратилась к нему женщина, осторожно поглаживая руками его голову, – ты хороший человек, так же как, я уверена, все люди хорошие.
– Разве?
– Да. Просто человеку надо помочь раскрыть свою лучшую сторону, а она у него обязательно есть.
– На это надо время и много усилий.
– А кто сказал, что в жизни что-то может быть легким или быстрым?!
– Прости меня за все, – неожиданно изменил разговор Игорь, прижался головой к ногам Лизы и продолжил, – я был, да что был? я и сейчас совсем не прав во многом. В частности, я до сих пор не могу назвать тебя матерью, хоть ты нас с Лешкой с самого малого возраста растишь.
– Дурачок мой маленький. Разве я могу обижаться на тебя за это после всего того, что ты, что вы с братом перенесли в своей жизни?!
– Не называй меня дурачком. Тяжело воспринимается. Я без пяти минут дипломированный специалист консульской службы, а тут такое уничижение, да еще от тебя.
– Не буду. Хотя это имеет скорее позитивный смысл, нежели наоборот. Когда-нибудь ты будешь вспоминать это и даже хотеть, чтобы тебя так ласково называли. По себе знаю. Нас с твоим отцом мама обнимет руками своими и пожурит с любовью. Мы тогда ершимся: как же так, мы уже почти взрослые и должны самоутвердиться, а мама, самый близкий человек, вот так берет и обзывает нас?! Тогда мы ничего не понимали и не допускали даже мысли о том, чтобы кто-то из нашего окружения мог унизить наше юношеское достоинство. А сейчас… Знаешь, я бы все в жизни отдала за вот такую беседу с мамой и за ее ласковое «дурочка моя маленькая».
– Скажи, почему мир такой несправедливый к людям?
– Всякий мир, и он скорее непонятный для тебя, чем отвергающий и зловещий. Просто в него надо постараться достойно войти. И от того, как ты в него вступишь, зависит то, как он тебя примет, и в какой его части ты сможешь найти себе подобающее пристанище.
– Почему тогда столько зла и несправедливости вокруг?
– Например?
– Иванченко Толика, девятнадцатого по успеваемости и без знания языка страны, вон уже в Японию отправляют на стажировку. А мы с Андреем Стаховским – два лучших студента потока.
– Не соглашусь с тобой. Толик – хороший парень, целеустремленный. И потом, вы с Андреем только учитесь. А он, помимо учебы, еще и комсомольский вожак вашего курса.
– Он не вожак, он подпевала. Знает, кому угодить и с кем дружить.
– Он с вами двумя дружит.
– Это не дружба, скорее общение. Мы с Андрюхой учебой занимаемся и спортом. А он сеансами аутотренингов по любви к комсомолу, который ему до лампочки. Лезет на верх. Он усвоил с детства, что драть все когти надо и вырываться туда, где все схвачено и захвачено. Где все можно и жизнь хороша, и где действуют свои правила и законы. Основной из них – «чтоб не так, как все, чтоб только у меня одного».
– Надеюсь, ты не стремишься, как ты выражаешься, когти драть.
– Как же я могу?! У меня нет дяди-замминистра.
– А причем тут министр? Я тебя не понимаю.
– Это трамплин наверх.
– С этого трамплина больно падать. Я на себе не ощущала, но видела отдельных летевших вниз и приземлившихся. Ни дай Бог никому. Поэтому говорю тебе: все делай сам и достигай вершин тоже сам, без всяких там трамплинов.
– Вот я и делаю – покупаю вещи и их перепродаю. Чтобы стать мужчиной, который пользуется уважением среди других мужчин, ну и что тоже важно – успехом среди женщин.
– Что-то вокруг тебя я не видела толпы девушек… Главное – это в корне неправильная позиция. Деньги не приносят уважение. Возможно, успех у определенного рода женщин ты снищешь. Но огради тебя, Господь, от таких невест.
– Как все консервативно и несовременно. Посмотри вокруг себя.
– А что вокруг меня не так?
– На парадах устраивают показуху. На мавзолей восходят грибки, за шляпами которых спрятаны такие дела и делишки, что ни одному партийцу, марширующему с гордым видом со знаменем в руках под тем самым мавзолеем, даже в голову не придет то, что партия – дурной вымысел, а в обществе незавидное разделение на имущих и хапающих, и на нищих.