EMAI BisUK – Ядрена вошь (страница 1)
EMAI BisUK
Ядрена вошь
Часть 1. Ядрёна вошь
Глава 1.
Игорь возвращался домой. Прикосновение влажного тепла позднего майского вечера и дуновение легкого ветерка были ему необратимо враждебны. Короткие взгляды на небо беспощадно открывали ему мерцание равнодушных звезд. Никому в целом свете не было до него дела. Так ему думалось.
«Я несчастный человек, одинокий в этой странной вселенной. Родителей нет, и некому обо мне серьезно позаботиться. Тетка, взрастившая нас с братом, она хоть и родной человек, но настолько далека от понимания меня и моего мира, что между нами пропасть. И что она нам дала? Что у меня есть? Даже девушку не могу приличную найти – нет денег на романтику. Одет отстойно – ношу пиджак и джинсы уже третий сезон, а туфлям вообще сто лет в обед. И никакого просвета. А брат мой, Лешка, дурень, какого поискать еще нужно. Малой еще, и все его в жизни устраивает. Поломает она парня. Дойдет до моего возраста, перерастет подростковые фантазии и погрузится в эту жестокую и бесчеловечную реальность. Зря Лиза старается его воспитывать в старомодном духе человеколюбия и достоинства. На кой ляд ему это нужно? Сколько раз я говорил тетке, не держи ты его в тепличных условиях. Выйдет из тепла, и что? Кердык… А я? У меня вроде начинает получаться приспосабливаться к условиям этого жестокого мира. Правила игры простые – ты мне, я тебе. Необходимо только найти нужных людей и присоединиться к их неписанным соглашениям. Всего и делов. Скоро двадцать три. Надо поторопиться стать на ноги, а то среди тех, кому в силу их наивности я еще могу быть интересен, уже стариком слыву. Так можно бобылем до пенсии проходить. А там единственное, что останется – найти себе старуху, чтобы каши готовила, да с тонометром помогала».
Завернув за угол своего дома, он наткнулся на дымящую ватагу подростков. Они громко разговаривали, смеясь и выпячивая, кто во что горазд, свои духовные недостатки. Завидев Игоря ребятня попритихла, и только один рослый паренек в белой бейсболке обратился к нему, подойдя ближе.
– А, Игореня, сразу не приметили. Курить будешь?
– Отвали, Олежа, не охота, – грубым голосом ответил ему наш герой и добавил, – мне бы накатить немного.
– Наташка не подпустила сегодня? – высказал предположение собеседник.
– Ну ее, тоже мне принцесса. Имел я покраше и поподатливее.
– Тебе джинсы не нужны? Чистая Монтана – лейблы на месте. Коттон зашибись. Все девки будут твоими.
– Харе рот проветривать. Сколько?
– Двести пятьдесят или сто березовых чеков.
– Бартером возьмешь?
– А что есть?
– Часы
–
– Кто спрашивал?
– Один хороший человек. Ты его не знаешь. Не из твоего дома. Но тоже в элитке живет в центре. Там семь комнат, все в золотенке и картинках, как в Третьяковке.
– Познакомь, в долгу не останусь.
– Заметано. Ты меня с Наташкой сведи, а я тебя к челу направлю.
– Добро. Я домой, а то тетка сопли пускать начнет.
Войдя в подъезд дома, Игорь сквозь зубы поздоровался с вахтершей – бабой Клавой. Он так ее величал. Брат его, Алексей, и их мама-Лиза называли ее очень уважительно – Клавдией Дормидонтовной. Так вот та, услыхав такое несостоятельное приветствие с его стороны, что-то невразумительное промычала про себя. Затем, будучи женщиной отзывчивой и в возрасте, когда молодые мужчины еще несколько волнуют, но когда уже больше хочется вязать, сидя на канапе перед орущим на всю ивановскую телевизором и кивая подбородком в голову спящего на коленях кота, все-таки решила блеснуть педагогическим мастерством.
– А что же Вы, молодой человек, изволите хамить женщине, которая в несколько раз старше Вас? Извольте исправиться.
Игорь опешил от такого обращения. Во-первых, ему было совершенно непривычно слышать обращение на «Вы». Ведь все вокруг обычным делом тыкали друг другу. Во-вторых, мало кто ему, такому многообещающему, хоть ничего еще и не достигшему, мог выказывать свое недовольство вот так прямо в лицо. Он хотел было ей возразить и грубо ответить, но, вспомнив, что он живет в элитной высотке Москвы, где кругом прописаны то профессура, то маршалы, то еще какая богема, посчитал лучшим сдержаться и соблюсти нормы приличия.
Клавдия Дормидонтовна была женщиной образованной и интеллигентной, поэтому решила снисходительно отнестись к ребячеству Игоря и молча, но искренне жалея парня, проводить его взглядом до лифта. Она была уверена в том, что таким вызывающим поведением он сам себя наказывает. «Жизнь потрепет и научит», – крутилось в ее голове. В ее глазах не было и толики осуждения, в них ясно читалось сочувствие.
На этаже возле двери его караулил Лешка. Тот поджидал братца, сидя у окна, а завидев Игоря подходящим к дому, поспешил встретить его в подъезде и поговорить по душам, так чтобы не беспокоить мать.
– Где ты был так поздно? Ушел в семь утра и вот только возвращаешься. Ты маму очень напугал. Она всех, кого могла, обзвонила. Но никто тебя не видел, даже твои одногруппники Иванченко и Андрюха.
– Какая она нам мать?! – начал было возражать Игорь с присущим ему цинизмом, совершенно игнорируя суть вопроса.
– Не смей так говорить, – перебил его брат, – она тобой живет, она…
– Ну что она?
– Замолчи, а то я не посмотрю, что ты мой родственник, и врежу по твоей лоснящейся морде.
Игорь отодвинул Лешку в сторону и спокойно вошел в квартиру.
Лиза, подождав немного в своей комнате, вышла к Алексею.
– Не надо ссориться. Вы самые родные люди и должны беречь друг друга. Не надо, прошу тебя.
– Но он же не справедлив…
Лиза его перебила.
– Я все слышала. И тем не менее мордобой не самый лучший способ разрешения конфликтов и не самое лучшее средство воспитания ослов.
Алексей заулыбался – она еще и шутит. Не дать волю положительным эмоциям он просто не мог – на лице у женщины была неподдельная улыбка. Тем не менее он понимал, чего она ей стоила. Но разве Лиза могла иначе?! Она никогда не ругалась, не посвящала их в свои проблемы и оберегала от всего дурного. Ведь мальчикам нужны были забота, тепло и любовь. Они для нее были детьми. Ее цветами жизни, которые по трагической случайности когда-то лишились родителей. Тогда мальчики были еще совсем маленькими, и им нужна была семья. Будучи единственной родственницей, которая проявила чуткость и отозвалась, она без колебаний и сомнений приняла верное решение. Как она – родная сестра отца этих самых детишек, могла поступить иначе?!
Лиза была многообещающей молодой женщиной, очень способной, культурной, воспитанной, с превосходными данными, определенными талантами и образованием. У нее была замечательная работа. На ней она успешно делала карьеру и всего достигала сама. Таких еще ценили в то время. Находясь среди морально не падших людей и состоявшихся профессионалов, она быстро получила признание и поддержку. Как раз в тот год, когда произошла трагедия, ее по праву назначили заместителем директора крупного завода в Москве. Несмотря на перспективы, никаких душевных колебаний или мыслей о себе и своем благополучии в тот сложный момент жизни у нее не было. Решение было принято быстро и бесповоротно.
Перед Лизой стояли две проблемы. Детей надо было усыновить и еще надо было решить вопрос с работой.
Все управление завода хлопотало об усыновлении и делало все возможное, чтобы одинокой женщине государство разрешило растить двух маленьких его граждан. И месяца не прошло, как вопрос был положительно решен. Глава комитета госопеки Мосгорисполкома прониклась ситуацией настолько, что сама стала ходатайствовать перед вышестоящим начальством. Некоторые партократы сопротивлялись. Что такое малыши они слабо помнили. Знали наверняка только то, что дети – это статистический материал, статья в отчётности для политбюро. И только напористость этой самой главы и ее постоянное напоминание решакам о том, что в стране советов все лучшее – детям, помогли разрешить проблему. Иногда той казалось, что дай каждому из этих номенклатурщиков преклонных годов по погремушке, все проходило бы гораздо быстрее и без особых препятствий. Ну что могло быть важнее и забавнее для таких важных особ, чем переливы незамысловатого инструмента?!
Решение вопроса с работой с ее стороны было найдено еще быстрее. Лиза без колебаний пришла к выводу, что единственно правильным в сложившейся ситуации будет уволиться. И даже небольшое по размерам пособие на детей ее не останавливало. Все это было вторично. Директор предприятия рыдал, когда получил заявление об уходе от такой ценной сотрудницы. Кто ее, честную и справедливую умницу-профессионала, которая была на своем месте в должности его заместителя, мог заменить?! Рвач и стяжатель, который по головам пойдет и кусок из глотки выдерет? Директору было больно. И помочь ему также хотелось. Посовещавшись с другими руководителями в организации, он поддержал новоиспеченную маму и ее двух малышей. Лизе на особых условиях, впервые в истории завода, предложили работу на дому и на три часа в день.