Эля Саммер – Сделка с сердцем (страница 2)

В ответ на услышанное я хмурю брови и с враждебностью смотрю на братца. Опять он взялся за старое. Опять называет меня «Дафной», несмотря на то что я бесчисленное количество раз говорила ему, что не люблю своё полное имя. Да и нагло врёт он, говоря, что станет прилежным учеником, ведь на уроках он ленится даже учебник открыть, чтобы создать видимость занятости. Каждый раз, как мы переходим в новую школу, он даёт это пустое обещание и через мгновение беспечно о нём забывает. Не помню точное количество школ, которые мы сменили за последние семь лет, но в каждой мы были на последних местах рейтинга успеваемости. Кристиан из-за тупости, я – лени.

Но в глазах Ричарда я замечаю крохи надежды, что не может не удивить. Неужто он понадеялся, что слова Кристиана являются правдой, и мы в самом деле возьмёмся за голову и внезапно станем грызть гранит науки? Крайне наивно с его стороны посчитать, будто это правда. Как-никак, постоянные переезды и смены школ сделали нас с братцем излишне беспечными по отношению к учёбе. И не стоит ожидать, что спустя годы приевшейся к нам пренебрежительности мы так легко и быстро переменимся.

– Постыдился бы хоть так откровенно и неумело лгать отцу, – Ричард вздыхает с лёгким оттенком разочарованности во взгляде, а затем поглядывает на часы. – Вам уже пора идти, иначе опоздаете. И я надеюсь, Кристиан, ты не забыл, что твою машину до конца учебного дня оставят на парковке, и с сегодняшнего дня я официально увольняюсь с должности вашего шофёра?

– Ну, наконец-то я снова буду за рулём!

– Всё-таки забыл… – он с отцовским смирением шепчет, и на секунду его тонкие губы трогает улыбка.

Окрылённый мыслью о своём новом автомобиле, Кристиан поспешно говорит слова прощания и с шумом едва ли не вылетает на парковку. Я же, в отличие от неугомонного братца, спокойно выхожу из салона автомобиля, при этом поправляя края серой юбки. Вопреки тому что сейчас уже середина сентября, на улице по-прежнему стоит июльская жара. От духоты мне становится дурно, и я снимаю с плеч серый блейзер с эмблемой школы на левом кармане.

– Ну что, Дафна? Думаешь, папа правду сказал, что мы с тобой здорово влипнем, если не будем пай-детками в этом году? – Кристиан интересуется у меня, когда подтягивается и подносит своё веснушчатое, улыбающееся лицо к яркому солнцу.

– Нам с тобой влетит, если только мы с грандиозным скандалом вылетим из этой школы.

– Это точно. Это тебе не захудалая школа в богом забытом городке. Здесь учатся детишки, чьи родители будут побогаче наших.

«Твоих, балбес», – я мысленно поправляю его, поскольку кровными родственниками мы не являемся. Мы ведь даже не похожи. Кристиан высокий, загорелый шатен, а я – невысокая бледная брюнетка, прямые волосы ниже плеч.

Я поднимаю глаза на здание школы и измученным взглядом осматриваю его. Сколько пафоса… Каждый красный кирпичик вопит о том, что здесь могут учиться исключительно привилегированные детишки, самооценка которых ещё в раннем детстве вышла за пределы орбиты и затерялась где-то на краю Вселенной. Желания провести в стенах этого учебного заведения целый год совершенно нет. Однако выбора у меня всё равно нет. Как мой опекун, Ричард давно уже распланировал мою жизнь поэтапно, не давая мне при этом особого права выбора. Несмотря на мои порой агрессивные протесты, он всё же пристроил меня в эту школу, а затем поставил перед фактом, что после выпуска я обязана поступить на экономическую специальность в университете Оксфорда, который он сам окончил в мои годы.

Неожиданно позади себя я слышу громкие голоса нескольких парней, и через секунду они с шумом окружают моего братца со всех сторон. Я краем уха слышу, как они шутливо здороваются между собой, а затем спешат в школу, при этом оживлённо обсуждая недавнюю тренировку по баскетболу. Я же смотрю на массивные старинные часы на здании и отмечаю, что до начала первого урока остаётся всего семь минут.

Многие автомобили с личными шофёрами уже покидают территорию школы, и на их место со страшным шумом приземляется чей-то вертолёт, из которого выходит пара школьников с омерзительно самодовольными лицами. Закатив глаза на увиденное, я захожу в просторный коридор школы и взглядом ищу шкафчик с моим номером, что не так-то просто сделать. Коридор переполнен сонными подростками, а я по-прежнему плохо ориентируюсь вокруг. Лишь после пятиминутного поиска он находится под номером «113». Я выкладываю на данный момент ненужные мне книги с гербом школы на обложке и закрываю дверцу железного шкафчика, который окрашен в сизый цвет.

Я желаю без происшествий дойти до кабинета, но стоит мне закрыть на молнию рюкзак, как до меня доносятся чьи-то пронзительные крики, и я с хмурым видом смотрю через плечо на источник шума. До начала первого урока остаются считанные минуты, но неподалёку от меня началась самая настоящая потасовка между двумя девушками. Всего за долю секунды они переходят от угроз и оскорблений к толчкам и царапаньям лиц друг друга, отчего я с осуждением на них смотрю. А после резко отвожу взгляд в сторону, ибо одна из девушек хватается за имеющийся у противницы на лице пирсинг и с такой силой тянет на себя, что та кричит от боли и ужаса.

Нет ничего кровожаднее и чудовищнее женской драки.

Не желая становиться свидетельницей подобной жестокости, я спешу в сторону кабинета. За спиной слышатся девичьи визги, а также смешки и изумлённые возгласы школьников, которым нечасто удаётся стать свидетелями столь вопиющего поведения в стенах этой школы. Должно быть, поэтому они и не спешат вызвать охрану, которая разнимет дерущихся дур.

Чтобы не слышать режущие слух вопли, я вставляю наушники в уши и включаю недослушанную в автомобиле песню. Переступив порог пустующего кабинета, я занимаю последнюю парту у окна и раскладываю свои вещи. Как вдруг от глянцевой обложки учебника меня отвлекает звук упавшего на пол телефона, и я встречаюсь со смущённым взглядом парня, который спешит поднять его с дубового пола. Спрятав потрёпанный смартфон в кармане тёмных брюк, парень с испуганным видом вжимается в стул, желая слиться с интерьером, и нервозно поправляет пластиковые очки неактуальной формы, отчего его и так не безупречное лицо принимает до абсурда отталкивающее выражение. Понимая, что моё внимание почему-то приводит его в сильнейший дискомфорт, я обращаю свой взгляд обратно на учебник.

Поскольку урок вот-вот начнётся, я убираю наушники и прячу их в рюкзак. И вдруг за секунду до звонка в класс вваливается шумная толпа подростков. Они бурно обсуждают между собой драку ранее упомянутых школьниц и мимолётно показывают друг другу видео с их участием, которые они, бесспорно, уже успели «залить» в сеть. А во главе них, конечно же, находится заливающийся диким хохотом Кристиан, отчего всеобщие взгляды прикованы к нему.

«Ну и показушник», – проносится у меня мысль, когда я наблюдаю за братцем со стороны.

– Простите за опоздание, ребята. Сегодня утром были ужасные пробки, – постукивая каблуками, в класс заходит миловидная учительница, которой на вид не больше тридцати пяти, и присаживается за рабочий стол. – Кажется, я вижу новое лицо в классе, – она пропевает ангельским голоском, стоит взгляду её нежно-голубых глаз остановиться на моей скромной персоне. – Представьтесь, пожалуйста, – с мягкой улыбкой просит женщина, и за это я готова испепелить её одним лишь взглядом.

Из-за одолевшей меня в конце августа пневмонии в новой школе я проучилась всего лишь пару дней. Но когда я выздоровела и всё же пришла на занятия на прошлой неделе, ни один учитель не посчитал нужным заставить меня представиться перед целым классом, как в начальной школе. И за это я им была премного благодарна. Однако сидящая напротив меня женщина, к моему большому неудобству, придерживается иного мнения на этот счёт, и теперь я обязана назвать своё имя во всеуслышание. Но внезапно дверь в кабинет открывается, и зашедший без стука ученик привлекает всё внимание класса к себе.

– Извините, мисс Смит. Мне пришлось задержаться по семейным обстоятельствам, – парень, говорящий с едва различимым британским акцентом, даже не смотрит в сторону учительницы, когда просит его простить за опоздание, и неспешным шагом идёт в глубь класса.

Я узнаю надменную физиономию этого парня практически моментально. Не единожды замечая его в компании Кристиана, совсем недавно я пришла к верному и очевидному умозаключению – отныне он носит почётное звание очередного лучшего друга моего несносного братца. Однажды меня желал представить ему Кристиан, однако я благоразумно отказалась от знакомства, ведь впечатление парень произвёл на меня прескверное. Наблюдая за ним издалека, я не могла не заметить, что его лицо пропитано презрением к окружающим, а мысль, что он неотразим, укоренилась в его сознании настолько, что общение с ним становилось извращённой пыткой для каждого, кто осмеливался завести с ним беседу. И поскольку он в самом деле не лишён внешней привлекательности, моё негодование лишь усилилось. Осведомлённый о своей красоте человек имеет слишком большое мнение о себе и безбожно маленькое о других.

– Так, на чём мы остановились? – учительница, после отстранённой беседы с одним из школьников, звонко задаёт вопрос в воздух и смотрит на класс.