Эля Саммер – Сделка с сердцем (страница 3)

– Новенькая должна представиться, – отвечает недовольный несобранностью учительницы парень с первой парты.

– Ах, да! Поднимитесь и назовитесь, пожалуйста, – мягкая улыбка на её пухлых губах только вызывает дополнительное раздражение внутри меня. Каждое моё действие пропитано нежеланием двигаться, в результате чего стоит мне выровняться под скучающие взгляды одноклассников, как улыбка мисс Смит постепенно угасает.

– Меня зовут Дафна Кларк, – мой голос звучит так отстранённо и скучающе, что учительница просто не отваживается спросить у меня что-нибудь о моих увлечениях или интересах. Поэтому я с всё тем же безучастным видом сажусь обратно на свой стул.

– Меня зовут Эмили Смит, и я преподаю английский язык и литературу. Ну что ж, начнем урок, – она коротко говорит, а затем начинает рассказывать материал сегодняшнего урока, на который мало кто из присутствующих обращает должное внимание.

Я слушаю лепет учительницы вполуха и непрерывно смотрю в сторону окна. Несмотря на то что эта школа мне абсолютно не нравится, я всё же должна признать, что её территория неподражаемо красива. Она находится на окраине Нью-Йорка, а вокруг окружена густым лесом, что создаёт особую чарующую атмосферу. Я не раз задавалась вопросом во время уроков: «А можно ли там прогуляться?». Но я полна сомнений на этот счёт, потому как в целях нашей безопасности территория школы ограждена неприступным забором. Однако…

– Мисс Кларк, может, Вы прекратите созерцать парковку и уделите нам хотя бы крупицу Вашего драгоценного внимания? – вырывает меня из потока мыслей голос учительницы.

Быть остроумной у неё выходит не лучше, чем у полена, но ещё одна девушка решает добавить свой едкий, но не менее удачливый комментарий.

– Мисс Смит, разве Вы не видите, что ей по-прежнему неловко среди нас? Оставьте бедняжку в покое, и, быть может, к четвергу она всё же заговорит, – шатенка говорит с подчёркнутой учтивостью и с умело прикрытым глумлением в голосе.

– Дженнифер, уймись, – Кристиан с недовольством обращается к девушке, заступаясь за меня, но та не реагирует.

Я смеряю раздражённым взглядом некую Дженнифер, и в ответ она с притворной приветливостью мне улыбается. Что ж, судя по пустоте в её глазах, а также высказанному ранее оскорблению, особым интеллектом она не отличается. Как-никак, чтобы унизить ученика данного заведения, ссылаясь на его неспособность за себя постоять, надо в самом деле отличаться не шибко высоким интеллектом.

– Мисс Кларк, так Вы ответите на мой вопрос, или нет? – игнорируя комментарий моей одноклассницы, учительница обращается ко мне с натянутой улыбкой.

– Нет, мисс Смит, – я с непричастным видом даю ответ, и впредь учительница не предпринимает провальные попытки отвлечь меня от мыслей.

Когда до конца урока остаются считанные минуты, мисс Смит поспешно озвучивает задание на следующую неделю и затем садится за свой стол, заполняя бумаги. Все торопливо складывают вещи в рюкзаки, срываясь при этом на неуместно громкие смешки, и я бросаю в их сторону негодующий взгляд. Никогда не любила шумных людей.

Стоит классу наконец наполниться трелью звонка, как мои одноклассники со скрипом стульев вскакивают и беспрепятственно спешат к выходу из кабинета. Но когда я следую их примеру и прохожу мимо учительского стола, мисс Смит, не отрывая взгляд от журнала, строгим голосом просит задержаться ненадолго.

– Что-то не так, мисс Смит?

– Да, мисс Кларк, и это Ваше поведение на моём уроке. Я понимаю, что это Ваше первое занятие, но это не говорит о том, что Вы можете вести себя подобным образом. Будто я для Вас не существую, а мой авторитет можно с лёгкостью подорвать перед целым классом. Прошу Вас проявить уважение ко мне и моему предмету. Надеюсь, Вы меня услышали, и подобное больше не повторится. А теперь можете идти, – она указывает в сторону двери, и я покидаю класс с закатанными глазами из-за её предчувствуемой предвзятости, которая в будущем мне ещё здорово аукнется.

Моё желание сходить в лес к середине учебного дня никуда не пропадает, а лишь усиливается, и поэтому я выхожу во внутренний двор с намерением узнать, возможно ли покинуть территорию школы без лишних помех. Я прохожу мимо столиков и иду в сторону сада, где в солнечные дни школьники предпочитают проводить перемены. Оглянувшись вокруг, у меня от изобилия зелени и завораживающего шума журчащего неподалёку родника создаётся впечатление, будто и не школа это вовсе. Но стоит мне дойти до конца сада, как моё восхищение этим местом резко сменяется отвращением.

Помимо громких компаний друзей, некоторые из которых не стесняются баловаться лёгкими наркотиками на виду у всех, здесь также встречается неприятное количество влюблённых пар, которые не видят ничего зазорного в том, чтобы пылко продемонстрировать окружающим свои чувства к партнёру.

Если вдруг у меня когда-то появится парень, и моё поведение хотя бы отдалённо будет схоже с этой похабщиной, то я себя ни за что не прощу и навеки утрачу к себе всякое уважение.

Не желая здесь задерживаться дольше нужного, я торопливо прохожу элитный школьный бордель и выхожу из сада. И спустя несколько шагов упираюсь в высокий кирпичный забор. Не знаю, на что я рассчитывала, но всё же мне хотелось прогуляться по лесным тропинкам, вместо того чтобы одиноко сидеть в углу коридора, как какой-то лузер. Но школьная администрация посчитала это слишком опасным занятием, а потому я вынуждена найти себе другое занятие.

Какое-то время я бесцельно брожу вдоль забора в надежде отыскать лазейку, с помощью которой я смогу улизнуть с территории школы. Но, увы, на заборе нет даже малейшей трещинки, которая в будущем может разрастись в небольшой пролом.

Когда я, потеряв всякую надежду, уже собираюсь повернуть обратно, то вдруг недалеко от себя замечаю старое деревянное сооружение. Его явно давно забросили и забыли, потому как стены здания покрыты полопавшейся в некоторых местах тициановой краской, а прогнившая деревянная дверь находится под заржавевшим замком, который не трогали, вероятно, вот уже как несколько лет. Я подхожу ближе и присаживаюсь на прогнившие доски хилой лавочки, которая так контрастирует с окружающим шиком и доведённой до идеала роскошью. И скромная улыбка тут же растягивается на моих губах. Впервые с начала учебного года я чувствую себя на своём месте.

Не выношу, когда меня охватывают столь уничижительные мысли, однако от истины не убежать. Быть может, я и живу в многомиллионном особняке с десятком прислуги, которые по щелчку пальцев терпят и выполняют мои капризные прихоти, однако воспоминания о голодной нищете всегда будут отрезвлять и напоминать мне о моём месте в этом мире.

Я не была рождена в достатке и комфорте. Мне всё также некомфортны официальные приёмы и устоявшиеся требования к будущим наследникам компаний, с которыми я по-прежнему не до конца знакома. Для меня такая жизнь всё также противоестественна и непонятна. И не важно, как яро Ричард пытается приобщить меня к чуждым мне порядкам и неписаным законам, ибо я всегда буду мыслями и сердцем в бабушкином доме, из которого меня семь лет назад забрала её скоропостижная смерть.

«Какой необычный цвет», – проносится у меня в голове отвлекающая от по-прежнему ранящих воспоминаний мысль, когда я смотрю на выцветшую от палящего солнца краску.

Я с детства имею талант к рисованию, а благодаря тому, что сейчас нет нужды считать каждую потраченную копейку, я могу попросить купить мне не самую дешёвую акварель, а качественную гуашь и масляные краски. И отныне я рисую не на клочках бумаги, а на холстах. В новом особняке Ричард выделил мне целую комнату под мастерскую, где я могу запереться до самой ночи и рисовать.

Но недолго я любуюсь получившимся цветом краски, потому как мне на глаза попадается скандальная выцарапанная надпись на стене. А затем ещё одна, и ещё. Многие из них нельзя прочесть, потому как они слишком стары, а некоторые буквы и вовсе с трудом удаётся распознать из-за особенности почерка. Но сбоку от меня есть разборчивая, аккуратно выцарапанная надпись: «Элеонор Ривера – шлюха». Все надписи идентичны друг другу, меняется лишь почерк и имя девушки. Я недовольно хмурю брови. Что это за место такое? Я надеялась, что сюда никто из школьников не забредает.

– Не возражаешь? – я неожиданно слышу чей-то хрипловатый голос неподалёку от себя и оборачиваюсь к источнику звука.

– Садись, – я отвечаю, когда смотрю на стоящую у другого конца лавочки девушку.

– Спасибо, – она благодарит, когда присаживается подле меня, и заправляет за ухо прядь кудрявых волос цвета тёмного золота. Незнакомка опускает взгляд на носки лаковых туфлей, которыми она ритмично постукивает по земле, и поджимает губы. Вероятно, она, также как и я, искала уединение от школьной суеты, но потерпела неудачу и оттого вздыхает. – Я Элеонор, кстати, – спустя недолгое молчание она представляется и пытливо смотрит на меня, ожидая, когда я назовусь.

– Дафна, – я сухо отвечаю, но вдруг вспоминаю про вульгарную надпись, и во мне зарождается любопытство.

Я поворачиваю голову в её сторону, а затем перевожу взгляд на стенку сарая, которая находится прямо за её спиной. Интересно, не о ней ли шла речь в свежей надписи? Когда же сама Элеонор замечает, куда устремлён мой взгляд, то издаёт звонкий смешок и утвердительно кивает головой.