Эля Саммер – Под прицелом твоей души (страница 19)

– Вам, как обычно, утку с медово-соевым соусом? – спросила нас одна из официанток в тот день, и мы хором кивнули. Большой Анатолий, как всегда, выбрал что-то простое – лапшу с овощами.

Мы смеялись, разговаривали, разливали чай из маленького фарфорового чайника, пока Анатолий Денисович сидел рядом, погружённый в свои мысли. Иногда он смотрел на нас с лёгкой усмешкой, но почти ничего не говорил, как будто боялся разрушить нашу детскую идиллию. Это были простые моменты, но именно они становились для нас особенными.

– А тот день, как мы с тобой сбегали от Любовь Николаевны, когда она заставила нас учить стихотворение на французском? – спросил Николай, улыбаясь.

– Ты тогда сказал, что хочешь «познать свободу духа» и спрятался в библиотеке. А я потратила полчаса, чтобы убедить её, что ты заболел. Никогда не забуду!

– Да, а потом, когда она нас нашла, ты сказала, что я поэзией «перегрелся».

– Ну, звучало убедительно! – я хихикнула, прикрывая рот рукой.

Он сделал глоток воды и добавил:

– Тогда мы ещё верили, что можем обмануть взрослых. Ты, кстати, неплохо справлялась.

Мы рассмеялись, на мгновение погружаясь в прошлое. Атмосфера была непринуждённо лёгкой, все заботы и тревоги остались где-то за пределами этих стен. Разговор унёс нас ещё дальше в прошлое, к летнему дню, когда мы с Николаем, Полиной и Ромой построили «лагерь» из старых одеял на заднем дворе особняка. Тогда мы решили, что станем «экспедицией в джунглях» и будем исследовать новые земли.

– Помнишь, когда мы нашли тот старый сундук в подвале? – неожиданно спросил Николай, его глаза засверкали.

– Конечно, – я усмехнулась. – Мы были уверены, что это клад, а по факту это оказалась коробка с пылью и старыми бумагами.

– Ты ещё тогда предложила продать их на аукционе, – Ник засмеялся так громко, что на нас обернулись посетители.

– Я думала, что это какие-то ценные карты! – фыркнула я.

– Рома тогда так рассердился на нас за весь этот бардак… Он всегда был слишком серьёзным для своего возраста.

Эти слова отозвались во мне тёплым, но одновременно болезненным чувством. Роман всегда казался старше нас, не по возрасту, а по внутренней зрелости. Он защищал нас, словно старший брат, хотя на самом деле был младше Николая на целых три года.

– Он был нашим якорем, – тихо сказала я. Николай поднял взгляд.

– Был.

Я покачала головой.

– Это всё ты вдохновлял, Ник. Если бы не твои «гениальные» планы, мы бы, наверное, учились как положено.

– О, ну извини, что делал твоё детство веселее! – Он изобразил обиженное выражение лица, но тут же засмеялся.

– Как там дома? – спросила я, спустя минутное молчание, отложив палочки и взглянув на Ника.

Он на секунду замолчал, поглядывая на чашку с чаем.

– Нормально. После дяди Димы… все пытаются прийти в себя, но я вижу, что дядя Борис держится, как всегда, но я знаю, что и ему нелегко.

Я кивнула, чувствуя знакомую горечь в груди.

– Я хотела навестить их в эти выходные. Думаю, они будут рады.

– Конечно, будут. Мать говорит, что твой дедушка постоянно спрашивает про тебя.

Я улыбнулась, но мое сердце сжалось, вспоминая о том, как я обещала ему быть осторожной.

– А как Рома? – тихо спросила я, немного опасаясь ответа.

Николай пожал плечами.

– Мы почти не общаемся. Даже когда собираемся в кабинете дяди Бориса, он… молчит. Стал ещё более закрытым, чем раньше.

– Он давно таким стал.

Я вспомнила, каким Роман был в детстве: громким, заботливым, открытым. Мы всегда держались вместе, делили друг с другом всё, что могли. Даже самые тайные секреты.

Но всё изменилось после рождения Дениса и Данила. Тогда мне казалось, что причина в том, что у Ромы появились младшие братья, которые стали для него важнее. Но с годами я поняла, что он отдалился не только от меня, но и от всей семьи. Больше не было никакой банды, только вот у Николая была Полина , у Ромы Денис и Данил, а у меня… у меня не было никого. Старший брат всегда был занят учебой в Америке и очень редко приезжал домой, мне всегда его очень не хватало, и приезжал он в основном только на новогодние каникулы.

Я вспомнила день рождения двойняшек, тот, что был пять лет назад. Роману тогда исполнилось девятнадцать, им пять. Их дни рождения разделяли восемь дней, но в тот раз почему-то решили объединить праздник. Он получился по-настоящему грандиозным: длинный стол, утопающий в еде, роскошные декорации, детская шоу-программа, десятки гостей. Всё внимание было сосредоточено на малышах. Большой зал особняка сиял в свете хрустальных люстр, словно сцена, где Денис и Данил играли главные роли. Они бегали от гостя к гостю, принимая подарки, комплименты, восторженные объятия. Дядя и тетя Лена смотрели на них с такой гордостью и любовью, что казалось, весь дом дышал их счастьем.

Рома же сидел в самом конце стола, тихо, почти незаметно, как посторонний. Лена даже не взглянула в сторону старшего сына.

Я никогда не забуду, как он смотрел на улыбки родителей, которые не предназначались для него. Как молча вертел в пальцах салфетку, опуская взгляд всякий раз, когда кто-то пытался встретиться с ним глазами. В них зияла та самая тишина, что пугает больше крика, а губы были сжаты в тонкую, почти бледную линию. Тогда мне показалось, что Рома просто устал. Но чем дольше я наблюдала за ним, тем отчётливее понимала: это была не усталость. Это была пустота.

– Он был таким одиноким, – прошептала я, глядя в свою чашку с чаем. Николай поднял брови.

– Кто?

– Рома. Тогда, на пятилетии двойняшек.

Ник на секунду замолчал, а затем вздохнул.

– Ты права. Они будто забыли, что он их сын.

– Не только в тот день, а вовсе. Теперь были только двойняшки.

Я снова погрузилась в прошлое, вспоминая, как подошла к Роме в тот вечер, села рядом и попыталась заговорить.

– Зачем ты это делаешь? – спросил он тогда, холодно взглянув на меня.

– Что именно?

– Делаешь вид, что тебе не всё равно.

Эти слова до сих пор звенели в памяти. Я не знала, что ответить тогда, и ушла, ощущая себя никчёмной.

– Ты снова погрузилась в свои мысли, – голос Ника вернул меня в реальность.

– Прости, – я натянуто улыбнулась.

– Что случилось? – Он наклонился, взгляд его голубых глаз стал изучающим. – Не считая Романа. Ты другая.

– Ничего. Просто устала, – я попыталась уклониться, отпивая стакан воды.

– Веснушка, я знаю тебя слишком хорошо. Что произошло?

– Всё нормально, правда…

– Ирин, – твёрдо перебил Ник. Я громко вздохнула, понимая, что утаить не получится.

– Это из-за работы. Один из моих новых пациентов… он не вернулся после первого сеанса.

– И ты думаешь, что это твоя вина?

– А разве нет? – Я внимательно посмотрела на него. – Я могла бы сделать больше, сказать что-то другое…

– Это не всегда зависит от тебя, иногда люди просто не готовы.

– Но я чувствую, что подвела его.

– Прошлое не изменить, веснушка, но на будущее ты ещё можешь повлиять.

Его слова заставили меня задуматься, а потом тихо засмеяться.

– Что? – Ник свёл брови в недоумении. – Что-то не так?

– Напомни, на кого ты учился? Юридический? Думаю, что ты должен был выбрать направление психологии. – Теперь рассмеялся Николай.

– Каждому психологу нужен свой психолог, – точно подметил он.

– Верно, – выдохнула я.