Эля Саммер – Под прицелом твоей души (страница 17)
В доме было тихо, только старый деревянный пол иногда скрипел под ногами. Я дошел до спальни, не включая свет, и сел на край кровати. Комната была погружена в полумрак. От угла до угла её заполняла тишина, такая плотная, что казалось, её можно потрогать.
Я хотел поспать, хотя бы немного, но мысли не оставляли меня в покое. Всё вертелось вокруг одного: мать, её голос, её смерть. Эта боль была моим спутником с самого детства. Я привык к ней, научился с этим жить, но сейчас, после встречи с Ирой, всё вскрылось с новой силой. Потирая виски, я закрыл глаза, но это было ошибкой. В темноте тут же всплыли обрывки воспоминаний. Детские крики, звук ломающейся посуды, мамины слёзы.
Я спешно поднялся, чувствуя, как начинает накатывать знакомая волна беспомощной ярости, не резкой, а той, что медленно и упрямо подступает изнутри, не давая дышать. Хотелось отвлечься, вырваться хотя бы на пару минут. Я спустился на кухню, налил себе виски и сделал большой глоток. Алкоголь обжёг горло, но не дал привычного тепла, внутри оставалось всё то же едкое раздражение. Минуту спустя в дверях появился Алик.
– Ты даже не собирался ложиться, – его голос был спокойным, но в нём чувствовалась усталость.
– Не спится, – сухо ответил я, даже не взглянув на него.
– Вик, нам нужно поговорить…
– О чём? – Я обернулся к нему, поднимая стакан. – О том, что мы никуда не движемся? О том, что всё пошло не так, как мы планировали? О том, что я всё испортил? Поверь, я и без тебя это знаю.
– Ты совсем не слушаешь… – Захаров сделал шаг вперёд, упираясь ладонями в стол. – Слушай, я знаю, что тебе тяжело, но это не значит, что можно всё бросить.
Я молча смотрел на него, ощущая, как внутри поднимается дикая злость.
– Ты правда думаешь, что я ничего не понимаю? – наконец сказал я. – Что мне просто плевать? Всё, что я делаю, подчинено одной цели. Мести. Я живу этим, Ал. Или ты уже забыл?
– Нет, я не забыл, – голос друга стал мягче. – Но весь день ты просто сидишь и куришь одну за другой, как будто это что-то изменит.
– Сейчас не время, – снова повторил я, опустив взгляд.
– Ты уже говорил это, но сам знаешь, что всё не так. Ирина – ключ ко всему. Если она не слабое звено, то хотя бы источник информации. Нам нужно действовать, Вик.
– Не сейчас.
Я почувствовал, как мои пальцы сжимаются в кулак.
– Тогда когда? – Захаров повысил голос. – Через неделю? Месяц? У них будет только больше времени, чтобы восстановиться!
– Они сейчас как натянутая пружина, Алик! – я резко двинулся вперёд, грохотом швырнул высокий стул. – Один, блядь, неверный шаг, и она хлопнет так, что размажет нас по стенке. Кравченко ждут нападения, понимаешь?
Он смотрел на меня, как будто пытаясь разгадать что-то, что я не говорил вслух.
—Бро, ты сам не свой, – наконец сказал он. – Что случилось с тобой после этой встречи?
Я отвернулся, не отвечая. Меня спасал лишь полумрак кухни.
– Ты порезал себе руку, – он указал на бинты, которые торчали из-под рукава. – Это не случайно. Зачем ты это сделал?
– Не твоё дело.
– Нет, моё! Мы с тобой друзья. Если что-то происходит, я должен знать!
– Блять, хватит, – я сжал виски в руках, чувствуя, как алкоголь слегка расплёскивается.
– Это из-за неё? – Блядь. Он прищурился. – Ирина? Ты что-то узнал?
– Оставь это.
– Или из-за того, что ты не смог её убить? Почему?
В этот момент я почти сорвался. Алик задал самый болезненный вопрос, но я смог взять себя в руки.
– Она нам нужна, – холодно повторил я. – План изменился. Теперь будет так.
Захаров раздражённо покачал головой.
– Хорошо, пусть… Но если Ирина не станет их слабым звеном, значит, нужно искать другое применение. Попробовать вытащить из неё хоть что-то: о семье, о делах, о прошлом… Всё, что может дать нам хоть малейшее преимущество.
– Это будет сложно, – признал я. – Мы уже не незаметны, как ты подметил. Она знает меня в лицо.
– Тогда тем более нужно что-то делать, пока они не начали охоту на нас, – Алик посмотрел мне в глаза. – Вик, мы слишком много вложили в это, чтобы всё провалить.
– Я уже сказал, что решил, – твёрдо ответил я. – Мы временно уходим в тень.
– Это не решение, – бросил друг, отступая к двери.
– Это лучшее из возможного.
Он ещё какое-то время стоял в дверях, пристально глядя на меня, будто хотел что-то добавить, но передумал. Потом развернулся и ушёл, громко хлопнув входной дверью, оставив за собой только короткое эхо и ощущение тишины, которое сначала раздражало, а потом, наоборот, оказалось почти спасительным. Я остался один, с недопитым стаканом в руке и противным вкусом тёплого виски, застрявшим где-то в горле.
Теперь я точно знал, что делать. Всё стало предельно ясно, как будто внутри щёлкнул выключатель. План, старый, как сама боль, больше не работал, а новый только начинал складываться, пока ещё сырой, расплывчатый, но уже опасно живой.
Я вновь налил себе полный стакан, даже не удосужившись поискать лёд, пустота в морозилке сейчас казалась самой честной частью этого вечера. Выпил один глоток, потом второй, за ним третий, длинный, обжигающий, оставляющий после себя только приятную эйфорию. И лишь после этого почувствовал, что могу на минуту отключиться, позволить мыслям рассеяться, пусть и зная, что они всё равно вернутся.
Очень скоро.
Среди всех, кто входил в мою дверь, сегодня я ждала Сару. Она была одной из тех, кого невозможно забыть. Сара появилась в моей жизни три месяца назад, напуганная, уставшая, с тенью в глазах, которая рассказала обо всём без слов.
Её тонкая фигура, слишком бледная кожа и нервные жесты выдавали не только тревожность, но и подавленную боль, которая разрывала её изнутри.
Жизнь женщины трещала по швам: развод, потеря работы, конфликт с семьёй. Ей было всего тридцать пять, но она выглядела старше своих лет. Жизнь била её с такой силой, что, казалось, она уже не сопротивлялась. История жизни Сары была знакомой: годы эмоционального насилия в браке, пренебрежение её желаниями и мечтами, и, наконец, предательство, которое стало последней каплей. Её бывший муж манипулятор и эмоциональный агрессор, ушёл к молодой любовнице, оставив её без поддержки и с чувством полной ненужности.
– Я не знаю, кто я, Ирина Марковна, – произнесла она на первом сеансе. Её голос дрожал. – Мне кажется, что меня больше нет.
Это стало для нас отправной точкой. Я знала, что вернуть её к жизни будет непросто, но в каждой фразе, которую произносила Саванна, я слышала, что она хочет бороться. Первое, что я сказала ей тогда:
– Вы есть, Сара. Человек, сидящий напротив меня, уже сильный, даже если сам пока не видит этого.
Мы работали с её чувством вины иррациональным, но привычным спутником для жертв токсичных отношений. Она верила, что во всём виновата она: в провале брака, в непонимании со стороны родителей, в потерянной работе. Используя метод когнитивно-поведенческой терапии, мы разобрали эти убеждения на части, выявляя когнитивные искажения, которые подкрепляли её самообвинения.
– Вы слишком жестоки к себе, – сказала я ей на третьем сеансе. – Попробуйте взглянуть на себя глазами лучшей подруги. Что бы она вам сказала?
Она тогда впервые улыбнулась.
– Что я заслуживаю счастья. И что мне нужно перестать оправдываться за то, кем я являюсь.
Теперь передо мной сидела совсем другая женщина. Сара всё ещё немного нервничала, но её движения стали плавнее, взгляд уверенным. Сегодня она пришла в светло-голубом платье, подчёркивающим её фигуру, и с лёгкой улыбкой на губах.
– Знаете, я даже не помню, когда в последний раз чувствовала себя… живой, – начала она сегодня, закладывая за ухо тёмную прядь волос.
– Это важное осознание, Сара, – сказала я, мягко улыбаясь. – Вы сделали огромный шаг.
Мы обсуждали её успехи. Она начала курс по дизайну интерьеров, о котором давно мечтала, но всегда считала это «слишком высокой планкой». Она научилась говорить «нет», защищая свои границы. И хотя прошлое всё ещё время от времени напоминало о себе, девушка стала сильнее. Мы работали над её эмоциональными триггерами, особенно теми, что связаны с бывшим мужем.
– Помните, как вы боялись зайти в супермаркет, потому что могли встретить бывшего мужа? – напомнила я ей, наблюдая за её реакцией.
– Да, – рассмеялась она, и в смехе Сары больше не было горечи. – Теперь я могу спокойно пройти мимо него. И, что самое странное, я больше ничего к нему не чувствую.
– Это и есть свобода, – заметила я. – Вы освободились от того, что держало вас в прошлом.
– Но всё-таки, Ирина Марковна, иногда я думаю, что всё это просто… временно. Как будто я обманываю саму себя, – сказала она, опустив взгляд.
Я положила блокнот на колени и мягко произнесла:
– Это нормально. Наш мозг привык к старым шаблонам, и нам нужно время, чтобы создать новые. Знаете, Сара, у вас есть замечательная способность… вы замечаете свои страхи, а это редкое качество.
Женщина задумалась, крутя на пальце серебряный браслет. Эта её привычка появилась в первые месяцы терапии, когда она искала способ удержаться на плаву. Теперь же это стало её символом стабильности.
– А что, если я снова сорвусь? – тихо спросила она.
– Даже если вы сорвётесь, это не значит, что вы вернётесь в ту же точку, – ответила я, пытаясь донести до неё мысль, которая могла бы успокоить. – Вы уже прошли слишком много, чтобы вернуться назад.