Эльвира Еникеева – Я сжигаю океан (страница 2)
Секретарше через день привезли несколько чемоданов Его вещей – все аккуратно упаковано, от одежды до зубной щетки, и все Его бумаги, и деньги, все-все. Кроме того дурацкого пальто, оставленного в вакууме. Но Он посчитал слишком мелочным просить Ее и об этом.
Ни на один суд Она не явилась, но через адвоката согласилась на выплату денежной компенсации за Его часть дома. Ее сторона аргументировала это тем, что целая комната в доме отдана Ее террариумам, и Она не хочет переселять пауков, для них это стресс.
Зато Его Она переселила к любовнице без проблем.
Он зажил у Секретарши. Она не ворковала над пауками (по правде, Она их боялась и визжала, увидев парочку в чулане с сухой травой), готовила ужины и обеды, хоть и не умела варить вкусный кофе.
Поначалу было неплохо, но потом Он понял, что чего-то недостает. Она не слушала про Его исследования. Она не позволила ставить вакуум или другое приспособление Его авторства в квартире, а сам вакуум назвала «дорогим холодильником». У нее была всего одна сумка, уродливая и неубиваемая. В грантах ее интересовала сумма выделенных средств. Она все покупала за Его счет и злилась, если Он на что-то не давал.
А в общем Секретарша была неплохая, как бабочка-однодневка после паучихи.
Через полгода ее муж отчего-то не вернулся, от него не было ни ответа – ни привета, но Она не горевала, даже наоборот.
– Только без развода от него мы же с тобой не поженимся… – бормотала она, но и тут не слишком убивалась. Жила как жила. Год, полтора. Ее мужа признали пропавшим без вести на третий год.
Он тоже не убивался, пока не увидел Секретаршу с другим коллегой. Тот ее подвозил, и она поцеловала коллегу в щеку, а потом – в губы. Внутри все оборвалось, как паутина.
Он подумал о бывшей жене: и как Ей хватило сил уйти молча, но хлопнув дверью так, что стекла задрожали? У него этих сил не было, но и сказать «Ты мне изменяла» Он не смог. Зато, как дурак, как мальчишка, пошел и напился.
Позже, вечером, Он просто сообщил Секретарше:
– Мне надо будет уехать на конференцию, а там, может быть, оставят работать в их центре… Я тебе позвоню, когда можно будет приехать.
Но тон Его говорил: больше я никогда не позвоню.
Она поняла, но, как всегда, не горевала. Однако сумела-таки ему отомстить – за пару часов до самолета прожгла ему насквозь пальто утюгом, якобы случайно. А стоял ноябрь. У него не было другого пальто по погоде, а зимняя куртка была слишком теплая.
Вот, почему в половине шестого, Он позвонил бывшей жене и сказал:
– Послушай. Мне нужно кое-что забрать из дома.
2
– Привет, – сказала Она, когда Он вышел из машины.
Он опоздал на две минуты. Пришлось ехать в зимней куртке, а осеннее пальто с дырой от утюга оставить в квартире.
Ее машина стояла неподалеку. Она ждала у двери, не заходила – в красном плаще, не по погоде тонком, и с очередной яркой сумочкой. Волосы отрастила немного, купила новые очки. Свитер старый, сапожки такие Он не помнил, но – черт знает, может, и были.
Знаешь, хотел сказать Он, мы расстались. Знаешь, она была очень даже ничего, и я, знаешь, не вспоминал о тебе так чтоб прям каждый день, но чего-то в ней, знаешь, не хватало. Нет, не так – после тебя уже ни одна не дотянет, ты, эгоистка, задрала мне планку так, что я уже никогда не смогу быть счастлив, я застрял в твоей паутине. А ты, хотел сказать Он, а ты-то как, у тебя-то появился кто-то, ты, ты, паучиха, нашла себе новую жертву? Знаешь, укажи мне его, укажи, и я, знаешь, пойду и убью и его тебе назло, потому что я так скучал…
Но не сказал.
– Привет, – ответил Он.
– Готов? – спросила Она, будто зайти в дом значило начать марафон, и сунула ключ в замочную скважину.
Раздался щелчок, Она толкнула дверь и первая шагнула за порог.
– Чем так пахнет? – скривился он, зажимая нос. В воздухе стоял тяжелый, застарелый запах гнили, плесени и еще чего-то, похожего на гниющий жир.
– Не включай свет, – сразу попросила Она. – Давай лучше… Ой! Гляди.
Она замерла в прямоугольнике света от окна. Он моргнул.
– Что?
Она указала на белую напольную вазу в углу комнаты:
– По… Смо…
– Что? – прищурился Он, пытаясь хоть что-то разглядеть в полумраке. – Подожди, я включу свет…
– Нет, не надо! – вскрикнула Она. – Приглядись, не видишь, что ли? Эту вазу сдвинули.
Она подошла к вазе вплотную, стуча каблуками, и подвинула влево:
– Вот так она стояла, когда я уходила три года назад…
– То есть ты не возвращалось сюда?.. – растерялся Он, но Она отмахнулась:
– Конечно же, нет, не перебивай… Вот так она стояла. А стоит, будто кто-то шел вот так… – Она прошла мимо вазы, задев ее, чуть не уронив и поставив на другое место. – И вот так, вот так ее переставил! Неужели не видишь, угол другой?
Он тихо уточнил:
– То есть кто-то был здесь без нас?
– Да-а… – закивала Она и тут же вспылила: – Говорила тебе: сделай нормальную охранную систему! Но нет, конечно же, приходится все ставить самой!
– Ты поставила охранную систему? – удивился Он.
– Ну конечно, – закатила глаза Она. – И очень, очень качественную… Пойдем выпьем, а?
– Я тороплюсь. Я только заберу вещи… – начал Он, но Она вспыхнула:
– А что, у тебя что-то осталось? Я все собрала, до последнего листика.
– В вакууме пальто мое висит, – ответил Он, чувствуя себя круглым дураком. Она застыла и повторила:
– В вакууме?
– Да. Я заберу только пальто, а вакуум оставляю тебе, – поспешно сказал Он, и Она усмехнулась:
– Ах, ты не меняешься! – Она приложила палец к губам: – Проверим, как работает моя охранная система.
– Воры? – еле слышно спросил Он.
– Тише, – повторила Она и медленно пошла вверх по лестнице. Он поймал Ее за руку:
– Нет, не ходи… Я вызову полицию…
– Не вздумай! Трусишь? Ну сиди тут.
На лестнице застучали каблуки. Он не выдержал и щелкнул выключателем.
По углам серой от пыли гостиной свисали обрывки паутины, сероватватые нити угадывались у плинтусов. Обои все были в крошечных черных точках и плесени. По углам валялись скукоженные трупики пауков с согнутыми внутрь лапками.
Он зашелся в кашле и отшатнулся. До него еще не дошло, что Она сделала, но он собрал волю в кулак и пошел туда, где были Ее террариумы.
Он долго стоял на пороге и тупо смотрел на рассыпанные по полу осколки стекла и все эти наполнители от террариумов – субстраты, декорации и прочее, рассыпанное по комнате в беспорядке. Все покрывала старая хрупкая паутина. На той подушке, что Она брала, когда «спала с детками», темнели мертвые паучьи яйца.
Уезжая, Она разбила все свои террариумы. И Ее детки за три года перемерли.
– Эй! Где ты? – весело позвала Она откуда-то сверху. – Я нашла вора, представляешь?
– Что? – отозвался Он, и Она помахала с лестницы:
– Иди сюда! Мои детки убили вора!
– Твои… детки… – повторил Он и вдруг заорал: – Твои детки?! Ты разбила все террариумы! Ты все разбила!
– Ты кричишь, – сообщила Она, свешиваясь с балюстрады. – Я не глухая.
– Ты… Ты…
– Я потому и просила тебя не заходить, – объяснила Она таким тоном, будто ему пять лет. – Я запаковала все твои вещи и переслала, чтоб ты не зашел сюда и не умер ненароком.
– Ненароком… – сипло произнес Он, и Она нетерпеливо отмахнулась: