Элтэнно. Хранимая Звездой – Рукопись несбывшихся ожиданий. Последняя осень (страница 6)
Каролина намеренно говорила с лёгким раздражением. Она принуждала своей интонацией Его величество осведомиться о подоплёке её внимания к нему, и он, разумеется, поняв это, сказал:
- Вот только вы говорите об этом без должного довольства.
- Вы правы, Ваше величество. Несмотря на то, что брачный союз не всегда несёт сладость, я не могу не испытывать тревогу за мужа. Судьбу мужчин на войне зачастую решает случай. И мой супруг, тоже понимая это, уж слишком спешит завершить дела, которые не терпят торопливости.
- Хм, - промелькнула хитринка во взгляде Его величества. – Вы имеете в виду его намерение женить сына на одной из студенток академии магических наук?
«Так вы осведомлены об этом?» - испытала неподдельное удивление Каролина. Она думать не думала, что Герман не скрыл, а, напротив, уведомил короля обо всех своих планах. Даже, скорее всего, открыл ему личность избранной им невестки. Но удивление не помешало ей гордо приподнять подбородок и заявить:
- Мало обдуманные решения в таких вопросах нечасто приносят радость в будущем.
- Несмотря на то, что мы согласны с вашими словами, - в демонстративно скучающем тоне ответил Его величество, - они не являются аксиомой.
Вот и всё. Сказав так, монарх снова повернулся лицом к прежнему собеседнику. Он явно давал понять, что нисколько не взволнован, даже одобряет действия своего вассала. И это было… мерзко. Унизительно.
«О нет, Герман, я нисколько не хочу знать, что ты ему внушил. Мне достаточно того факта, насколько твои сети обмана искусны, раз даже король им слепо верит!» - тут же с гневом подумала про себя Каролина и, быстрым шагом отходя от правителя Верлонии в сторону окон, испытала глубочайшее отчаяние. Она снова проиграла. Да ещё осознала, что абсолютно зря выставила напоказ строптивость. Его величество уже знал всё, а потому не смогло её яркое бунтарское поведение стать искрой, способной разжечь в нём тоже недовольство, что день изо дня снедало её саму.
… и это было ужас как обидно для Каролины! Настолько, что она утратила бдительность и не успела сбежать от подошедшего к ней лорда Эддингтона. Ей пришлось ответить на его приветствие книксеном, а там он и сказал тихо да с беспокойством:
- Леди, я вижу вы чем-то сильно огорчены.
Заботливый взгляд карих глаз вызвал мурашки на коже. С этим человеком Каролина не позволяла себе общаться, хотя он в последний год то и дело появлялся при дворе. Она намеренно и всячески избегала его общества, так как чувствовала себя в присутствии этого мужчины то до ужаса виноватой, то слишком несчастной. Когда-то ей довелось отказать в ухаживаниях лорду Эддингтону. Когда-то она была столь глупа, что не позволила своей влюблённости в него развиться до пламенных чувств. Тогда смелый и настойчивый Герман Грумберг выглядел для неё более удачной партией, а потому, уняв волнение в крови, юная Каролина с удовольствием переключилась на другого мужчину, и её девичье глупое сердце запело от его ухаживаний столь прекрасную трель, что, словно погружённая в глубокий волшебный сон, перестала видеть она очевидное.
- Вы заблуждаетесь, - заставила она себя улыбнуться.
- Мы не общались долгие годы, Каролина, но я нисколько не забыл, как мрачнеют ваши синие глаза, когда вам грустно, - не поверил ей лорд Эддингтон, и на этот раз Каролина улыбнулась искренне, хотя и печально.
- А вот я невольно забыла каково это, когда мужчину волнуют твои чувства, - дрожа от собственной откровенности, шёпотом призналась она.
Глава 3
Всякое приключение – это дозволение неожиданному случиться с вами
Как ни желала Мила уехать из Ардгорда в числе первых, это у неё не вышло. Пусть опыт телепортации и принятые зелья смягчили тяжёлые последствия (по сравнению с её первым пространственным перемещением нынешнее выглядело как день и ночь), а всё равно всё не столь гладко, как хотелось бы прошло, и причиной тому явно послужило её решение обойтись без профилактики. Слова мэтра Ориона стали пророческими. Миле даже показалось, что на этот раз она непременно умрёт, вот во что ей могло аукнуться её упрямство. Право, голова не просто раскалывалась, по ней словно бы некто нещадно стучал топором так, будто дрова весело колол, но ясность мышления всё не уходила. От невозможности вынести боль Мила даже сквозь слёзы позвала Найтэ. О, как же ей неистово хотелось, чтобы он взял её ладонь в свою и просто с заботой посмотрел ей в глаза! Это позволило бы ей умереть счастливой, спокойной.
«Угу. Помрёшь тут, как же», - мигом прозвучало у неё в мыслях, ибо целитель, что стоял лицом к окну и что-то там перемешивал в глиняной кружке, вновь повернулся к ней.
- Выпейте и немного взбодритесь.
Мила не стала артачиться, так как раз смерть обошла её стороной, то ей не хотелось на шатающихся ногах перед Антуаном Грумбергом в будущем предстать. Она хотела выглядеть лучше, чем он, а потому послушно выпила неприятное на вкус зелье, даже не поморщившись.
- Я к вечеру в порядке буду?
- На ужин сами в столовую спуститесь, - без размышлений ответил маг и приятно улыбнулся, прежде чем добавил. – А не будете про профилактику травмы черепа забывать, так ещё парочка телепортаций и не будете лежать так долго, как нынче. В другой раз на обед тоже поспеете.
Он подмигнул. Но так как ни настроения для флирта, ни аппетита у Милы в настоящем не было нисколько (хотя она не завтракала, чтобы этим самым завтраком не блевануть позорно), поступок целителя ни к чему не привёл. Молодая женщина всего лишь откинулась на подушку и прикрыла глаза. Ей виделось, что если она не будет порываться вставать с постели и отлежится, то к вечеру у неё появится больше сил. Собственно, так оно и вышло. Мила сама удивлена на нет была, но о пережитом ею утром издевательстве говорила только ломота в теле. Мышцы ныли, как при затяжной болезни, в голове немного порой гудело, но никаких других последствий молодая женщина не ощущала. Её тело действительно стало переносить телепортацию лучше.
***
В столовой крепости оказалось людно. Время ужина ни солдатня, ни высшие чины пропускать не желали, поэтому ко времени прихода Милы практически все уже сидели на местах и либо ждали, когда перед ними поставят миски со съестным, либо (естественно, начальство) уже отщипывали от блюд понемногу. Мужчины предвкушали долгожданную сытную трапезу, довольно хохотали за беседой. Ожидающие объедков служебные собаки то и дело шныряли между лавками и ластились к ногам. И увиденное так ярко напомнило Миле быт на Стене Мрака (уж очень всё схоже с настоящим было), что её сердце болезненно кольнуло. Невольно Мила даже осмотрелась так, словно могла увидеть весёлого Кириана, пожилого и любящего нравоучения Адриана Голдена. Но и тот, и другой маг уже который год были мертвы, а потому взгляд Милы лишь выцепил стол, который выделили для гостей из академии. Этот стол стоял поодаль от прочих и не так далеко от стола командования крепости. Также, в дань уважения, к нему поставили стулья, а не громоздкие лавки, на которых ютились простые солдаты. Кроме того, он находился подле открытого настежь окна, а потому там явно было свежо в отличии от остальной столовой. Летнее пекло, большое скопление людей, жар и ароматы приготовленной пищи не ощущались бы с того места так ярко.
Решив, что, пожалуй, только благодаря хорошо известному гадкому характеру декана факультета Чёрной Магии стол оказался на таком выгодном месте, Мила слегка улыбнулась. Ей показался забавным факт, насколько никто не хочет ввязываться в дебаты с тёмным эльфом. Уж она прекрасно помнила их совместное путешествие и то, насколько оказывались готовы люди угождать любым прихотям последнего из дроу, лишь бы он поскорее ушёл куда-нибудь. Люди Найтэ Аллиэра боялись и из-за этого ненавидели его ещё сильнее.
«Я уже столько времени тебя знаю, - при этом прозвучало в мыслях Милы, - но мало чем отличаюсь от остальных. Я так же сильно, как в самом начале нашего знакомства, боюсь тебя. Ненавижу. Разве что ненависть моя нынче ещё сильнее, так как ты через любовь сделал моё существование невыносимым… Но я вытерплю, Найтэ. И это я переживу».
Ненадолго сжав ладошки в крепкие кулачки, Мила прекратила стоять на месте и осматриваться. Она направилась в сторону стола и, само собой, сразу обратила внимание, что этот стол рассчитан на человек восемь-десять. Однако, приставленных к нему стульев было мало, а персон сидело за ним и того меньше. Всего трое: профессор Найтэ Аллиэр (которого она видела со спины), бледная до зеленцы преподавательница мисс Боллоу и хмурый Антуан Грумберг. Ещё два стула были никем не заняты, и Мила уверенно подошла к одному из них – тому, что стоял по левую руку от тёмного эльфа. Так она хотела демонстративно показать Найтэ насколько не властен он над ней. В её намерении было сидеть за столом рядом с ним и делать вид, будто она всем довольна. Но вот уж чего Мила не учла, так это того, что зато Найтэ отнюдь не намерен некое довольство жизнью изображать. Едва молодая женщина оказалась вблизи него, как он окинул её крайне неприязненным взглядом и, недобро щурясь, произнёс:
- А, вы всё же явились, аир Свон.
«И хватило же тебе наглости, дрянь», - так и пронеслось у неё в голове наиболее вероятное продолжение фразы, а потому Мила испуганно замерла. Ей сделалось страшно. Выглядел профессор Аллиэр донельзя злым, а, значит, садиться подле него было бы тем же самым, как пристроить свой зад рядом с раздражённой коброй, уже раздувшей капюшон.