Элтэнно. Хранимая Звездой – Рукопись несбывшихся ожиданий. Лёд и смерть (страница 7)

Деревня выглядела захиревшей и, как во многих других, из мужчин здесь были разве что старики и мальчишки. Завидевшие незнакомку бабы прерывались в своих повседневных делах. Вот только все они с недовольством поглядывали на Милу, и подобное враз стёрло улыбку с лица девушки. Она предчувствовала нечто нехорошее, но всё равно выкрикнула:

- Эй, может, вам помощь целителя нужна? Задёшево, за снедь договоримся.

Ответом была мёртвая тишина. Лишь какая-то горластая бабка вскоре прокричала:

- Шла бы ты, шалава бесстыжая! Знаем мы шо за девки дряные от солдат не отлипают, а знахарка у нас и своя есть!

Слово за слово Милу начали гнать прочь из деревни. И она бы ушла не солоно хлебавши, но… но подумала, что ей самой знахарка бы могла пригодиться. Обращаться со своей бедой к кому-либо из команды было страсть как стыдно, самостоятельно Мила нужное зелье тоже не имела возможности приготовить. У неё не хватало ингредиентов и спокойного местечка, что создать отвар втихаря. И по этой причине она спросила:

- А где знахарка живёт? Не вам, так может ей поспособствую.

Желая поскорее избавиться от незнакомки, деревенские бабы направление шустренько указали, и вскоре Мила зашагала по узкой тропке. Как оно обычно бывало, знахари жили не в самих деревнях, но вблизи от них.

Показавшийся домик был ветхим, и большая часть его располагалась под землёй. Единственное крохотное окошко уже находилось на уровне земли. Гнилая соломенная крыша вряд ли от дождей хорошо защищала, да и сам двор выглядел неухоженным. Черепки то и дело попадались под ноги, а возле сарая лежала дохлая как несколько дней кошка. Мила даже всерьёз задумалась, а живёт ли тут кто, но, не иначе завидев её, знахарка сама из дома вышла.

- Ох ты ж, магиня ко мне пожаловала.

Мила с ужасом смотрела на косматую старуху, чей лоб украшало клеймо. Внешне бабка ей нисколько не понравилась. У неё были жёлтые редкие зубы, грязные ногти. И одежда такая, как будто знахарка лохмотья с пяти разных женщин сняла и на себя надела.

- Не совсем. Я ещё только учусь, - ответила Мила. – Потому и решила к вам зайти. У меня одна пациентка хочет от ребёнка в животе избавиться, а я не знаю как ей помочь. Не умею ещё.

- А чего сама она ко мне не придёт? – хитро поглядела на Милу бабка.

- Боится.

- Боится она, - едва ли не смеясь, прошамкала старуха и спросила. – Деньги-то есть?

- Полдюжины медных.

- Тогда пусть сперва вдвое больше твоя деваха насобирает.

- Будет, - тут же поспешно выпалила Мила, так как старуха после своих слов засобиралась в дом. – Точнее не будет у неё столько, но я доплачу.

- А не врёшь?

- Нет, не вру. Вот, - вытащила из кошеля часть монет Мила.

- Пойдём, - устроила плата знахарку, и старуха, начиная возвращаться в дом, приказала. – Давай-давай, иди за мной. Уж не стесняйся.

Внутри дома оказалось ещё хуже, чем во дворе. Стены покрывала копоть, с потолка свисали различные травы, и на них, в большинстве своём, восседали жирные пауки. Стараясь остаться незаметной, юркнула между стоящих прямо на земле (деревянного пола в избе не было) не чищенных горшков мышь. Лавка подле стола не иначе служила знахарке и постелью, так как на ней валялось лоскутное одеяло – грязное и дурно пахнущее старческим телом.

«Только бы меня не стошнило», - сразу подумала Мила, но утреннее недомогание, видно, сошло на нет. Ей было неприятно вдыхать миазмы, но желудок от них не скрутило, и это было хорошо. Мила даже немного расслабилась.

- Такие снадобья загодя не готовят, - между тем начала говорить знахарка, попутно вешая на крюк под очагом небольшой котелок. – Сила из них быстро уходит.

Мила молчала. Она с ужасом смотрела, как старуха выливает в котелок остатки скисшего вина и, всё время что-то бормоча, добавляет к нему прочие ингредиенты. Выглядело действо далеко не так, как приучали студентов варить различные составы в академии, и явно лишней была живая лягушка. Но в целом, если судить по составу трав, нужный эффект у снадобья бы возник.

- Деньги, - вдруг резко потребовала знахарка и вытянула вперёд ладонь.

Мила ссыпала в дряхлую ладонь медяки. Она одолжила их у Альберта ван Келли, чтобы, если не получится за услуги у деревенских снеди набрать, так купить еды. Но как возвращать долг девушка в настоящем нисколько не думала. Она знала, найдёт что соврать про монеты. Главное сейчас от своей беды избавиться.

- Хорошо, что у тебя все деньги есть, - довольно прошамкала знахарка. – Если бы обмануть меня решила, я бы тебя прогнала. Плохо твоё зелье варится, противятся твоему выбору тёмные духи.

Огонь под котлом действительно всё норовил потухнуть, действительно не лучшим образом варка шла и действительно витало в воздухе нечто, заставляющее испытывать неприятное волнение. Но Мила списывала всё это на обман, на некую иллюзию карги, призванную с клиента побольше денег содрать. Некая наивная девица быстро бы ещё наличность выложила, чтобы неких духов умилостивить. По этой причине молодая женщина промолчала. Она продолжила ждать своё средство и, лишь когда флакон лёг в её ладонь, спросила:

- Что теперь делать?

- Теперь скажи той, для кого ты моё зелье купила, - снова хитро взглянула на неё знахарка, - чтобы она, как солнце за деревьями скрываться начнёт, сие зелье выпила и опосля в бане до заката парилась. Ночью-то ребёночек из неё и выйдет.

- Спасибо.

Мила сжала флакон в ладошке и поспешила покинуть жуткую избу. Ей не хотелось там находиться и не хотелось думать, где бы ей для себя баню организовать.

«Может, в бадье с горячей водой отсидеться будет достаточно?» - рассуждала про себя она, всячески отгоняя мысли о другом – что ей страсть как боязно эдакое зелье пить. То, в каких условиях оно было сварено, и то, что в него добавлялось, вызывало приступ подташнивания. Право, Миле даже в кармане мантии нести флакон было противно.

- Как сходила? – стоило Миле вернуться в лагерь, спросила Нина Ламберти.

- А вот так, - наклонила пустую корзину девушка.

- Чего ж тогда так долго?

- Ну, так вышло. И, знаешь, если Альберт меня спрашивать будет, скажи, что я кому-нибудь помогать убежала. Пожалуйста. Не хочу его сегодня видеть.

Нина Ламберти непонимающе посмотрела ей вослед, но Мила, пока решительность не покинула её, хотела как можно скорее оказаться в некоем укромном местечке, чтобы зелье употребить.

- Главное, чтобы потом никто не спрашивал, отчего мне так хреново… Великие стихии, помогите со всем справиться, - взмолилась Мила, прежде чем резко наклонила флакон в расчёте выпить зелье залпом.

Задумка сделать всё быстро и даже не принюхиваться была правильной. Не зря Мила предполагала, что вкус окажется далеко не таким, к какому он привыкла. Всё же профессор Аллиэр считался заслуженным магом Верлонии и специалистом высшего класса. У такого в принципе не должны были получаться зелья из серии «вырви глаз». Однако, такой едкой кислятины и горечи, что Мила вмиг почувствовала на языке, девушка всё равно не ожидала. Протухшая блевотина, которую поварили в котле вместе с гнилой рыбой, и то могла быть приятнее на вкус. У Милы даже, кажется, свело челюсть. Её всю передёрнуло, а потому неудивительно, что девушка подавилась. Она резко закашлялась, невольно выплёвывая часть выпитого, но ощущения в горле и во рту всё равно были таковы, что её начало мутить.

«Нет-нет. Надо удержать это в себе. Надо», - попыталась убедить свой организм Мила, но её тело не захотело принимать в себя сваренную знахаркой гадость. Короткие две минуты, и недомогание стало таким, что Мила опустилась на четвереньки. Её тут же начало рвать, причём рвало её считай без остановки с минут пять-десять. Из неё вышло абсолютно всё, что только могло выйти. Девушке даже казалось, что она вот-вот задохнётся собственной блевотиной.

«Твою же мать, твою же мать», - при этом проносилось в её сознании, ибо Мила раз и навсегда уверилась – повторно пить эдакое она ни за что не станет.

Глава 3

Уметь жить – значит уметь меняться

Зал дворца был светел, красив. Всё в нём дышало элегантной роскошью, начиная от ажурной резьбы на побелённых креслах, до аккуратной позолоты на мраморных колоннах. Высота потолка обеспечивала великолепную акустику, а потому слова Ралгана были прекрасно слышны в каждом уголке зала. Они звучали громко, горделиво, непреклонно.

- И слышать об этом не хочу, - открыто, но достаточно спокойно заявил эльф, хотя пальцы его всё равно невольно крепко-накрепко сжали мягкие подлокотники. Глубоко внутри Ралган был взбешён, а ответом ему стали полный укоризны взгляд и крайне неприятные для слуха слова.

- Именно поэтому сей разговор покамест ведётся в отсутствие упомянутого мною лица, - сделал акцент граф Мейнецкий, немного откидываясь в своём кресле назад.

Такая мелочь. Такое ничтожное движение, но оно вмиг раззадорило Ралгана ещё больше. Этот человек чувствовал себя хозяином положения, и к неприязни эльфа, пожалуй, так оно и было. Однако, он всё равно с вызовом спросил:

- То есть, изначально вы рассчитывали, что я могу согласиться на личную встречу с дроу? По такому вот поводу?

- Смею заметить, у вас исключительно предвзятое отношение. А, между тем, - тут граф Мейнецкий спокойно повернул голову в сторону задумчиво смотрящих на него архимагов, - профессор Аллиэр ещё до того, как начал вести преподавательскую деятельность, считался благонадёжным. Он не участвовал в заговорах, не был обвинён ни в одном преступлении. Право, он даже профессию для себя избрал крайне уважительную. Много веков он просвещает молодёжь, заставляет новые поколения покорять вершины знаний, взращивает в молодых умах тягу к магической науке, а не к чему-то там ещё.