Элтэнно. Хранимая Звездой – Рукопись несбывшихся ожиданий. Лёд и смерть (страница 6)

- А что это? Пыточная? – удивлённо спросил один из студентов, когда дверь перед ним открылась. И да, посмотреть в комнате было на что.

К каменным стенам были приторочены кандалы, а у стола вместо столешницы имелась металлическая решётка с ремнями. Ещё на этом столе лежали плётки и какие-то необычные приспособления. Настолько необычные, что Люций ни с первого, ни со второго взгляда не смог понять для чего они нужны. Но всё это не помешало ему сходу выдать студентам байку, благо в прошлый свой визит он тоже задумался зачем профессору Аллиэру такая странная комната.

- Были некогда времена, когда сюда отправляли нерадиво относящихся к учёбе студентов. Ну, и декан держал их здесь, покуда они всё же не начинали задействовать свой потенциал в полную силу… Эх, хорошее времечко было, - деланно грустно вздохнул Люций.

Студенты вмиг испуганно переглянулись. У одного из них даже лицо перекосило.

«Ох, зелёные ещё. Ох, прям как дети!» - с трудом сдержал смех преподаватель и, так как незадолго до отъезда тёмного эльфа всё же набрался смелости спросить его об этой комнате, то выдал более правдивую версию.

- Но в настоящем в этих кандалах удобно держать сотворённую нежить, чтобы экспериментировать над ней. Не все маги довольствуются общеизвестными знаниями. Некоторые рассчитывают однажды усовершенствовать науку.

- А, ясно. Тык чего, больше совершенствовать науку не надобно, раз выносить отсюда всё?

- Ну, это пусть следующий декан решает, - выкрутился опешивший из-за комментария Люций, - а мне комната пустой нужна. Так что выносите всё, что выносится, и складывайте во дворе. Ничего с таким добром под открытым небом не сделается.

Студенты принялись за работу, а Люций зашёл в следующую комнату, полную ныне пустых стеллажей. Видимо, Найтэ Аллиэр использовал её как личную кладовую, и, так как в настоящем стеллажи Люцию самому бы пригодились, в этом месте он решил всё как есть оставить.

«Вот, даже менять ничего не надо, - обрадовался он. – Уже к вечеру получится часть комнат общежития от вещей студентов освободить».

Люций довольно улыбнулся, прежде чем улыбка влёт покинула его лицо. Увы, вот из следующей комнаты однозначно следовало выносить абсолютно всё: и звериные клетки, и какие-то кости, и грибы вытравливать. А ещё потребовалось бы вызвать кого-нибудь с факультета Земной Стихии, чтобы от сталактитов и сталагмитов избавиться. Огромное пространство (и в ширину, и в высоту) было превращено в искусственную, но очень натуральную пещеру. И, конечно же, после таких видов (пыточная, кладовая, примитивная пещера) спальня профессора казалась чудом цивилизации… если не обращать внимание на откровенно пошлые огромные картины на стенах.

«Закрасить. Первым же делом закрасить!» - подумал краснеющий из-за видов такого бесстыдства Люций, а потому и от кровати – добротной и красивой настолько, что её можно было бы в королевскую опочивальню поставить, решил однозначно избавиться. Даже мимолётно предполагать, что мог на ней профессор Аллиэр при таких сюжетах вытворять, оказалось противно.

- Ребята. Ребята, сюда! – вмиг подозвал Люций как раз спускающихся по лестнице за очередной ношей студентов. – Сюда идите.

- А что, мэтр?

- Потом те железки дотаскаете. Сперва вот эту кровать надо бы куда-то деть.

- Ох ты ж, огромная зараза, - вмиг оценили груз студенты.

- Вот и я про то, - согласился Люций, вставая так, чтобы хотя бы немного прикрыть своим телом пошлые картины. – Четверть комнаты занимает, куда такая? Выносить однозначно.

- Эм-м, только как её вынести? Она же ни в один проход не пролезет. Даже боком, - присмотрелись студенты, хотя куда как больше на картины пялились.

- Тогда разбирайте её… И хоть топором! – махнув рукой, отдал дозволение Люций.

Кромсать топором столь роскошную мебель совесть студентам не позволила. Поэтому они сперва стянули матрас, вынесли его в коридор, а затем с трудом кровать от стены в центр комнаты оттащили, чтобы сообразить, как эту махину разобрать. Люций чужим стараниям не препятствовал, он покамест осматривал ванную комнату. Кроме мебели там ничего не было, все полки и ящики оказались пусты, а потому он вернулся в спальню и продолжил её осмотр. Секретер тоже оказался полностью пуст. Даже постельного белья в шкафу не осталось. И так как в отсутствие вещей осмотр стал исключительно быстрым, Люций принялся глазеть, как вошедшие в раж студенты кровать уже вверх дном переворачивают.

- Думаете, с обратной стороны есть подсказка как её разобрать? – с иронией осведомился он.

- Да кто ж знает, мэтр. Но жалко ж топором-то.

Глядя на то, какие усилия прикладывают ребята, Люций не выдержал и подошёл помочь.

- Раз. Два. Взяли!

Все вместе они смогли кое-как кровать перевернуть, но, увы, никаких болтов снизу не оказалось. Кровать была сделана из дерева и металла, а выглядела литой.

«Великие стихии, а, быть может, некогда её действительно создала магия?» - рассудил Люций, когда присел и присмотрелся. И нет, ему не почудилось. На днище кровати оказался длинный чёрный волос, и всё бы ничего, но он в своей середине был словно впаян в древесину.

Пальцы сами собой ухватились за волос и потянули его. Волос поддался с лёгкостью. Он начал выходить из своей уютной норки, и оставшееся за ним крошечное отверстие тут же сомкнулось.

- Нет, вы эту кровать ни за что не разберёте. И топор её тоже не возьмёт, дерево срастётся, - сходу заключил Люций после увиденного. – Давайте прочую мебель выносить, а для этой кровати я кого-нибудь способного к трансфигурации с факультета Земной Стихии позову.

Студенты спорить не стали. Они с этой махиной и так уже умаялись, а потому искренне обрадовались возможности оставить её в покое. Люций же посмотрел на оставшийся меж его пальцев длинный чёрный шелковистый волос. У него не имелось сомнений кому этот волос мог принадлежать. Ни малейших.

«Взять или не взять?» - тут же пробежал по спине холодок.

У обычного человека такой вопрос не мог возникнуть в принципе – он бы выкинул волос и всё. Но для мага иметь столь личный предмет означало иметь уйму возможностей. Недаром в апартаментах профессора Аллиэра не осталось даже кусочка мыла, которым он некогда пользовался.

Так вот, а уж если говорить про Люция, то у него, как обладателя шляпы Леоса Виндшопа (шляпы с исключительными свойствами), и вовсе в последнее время привычка к волосам присматриваться появилась. Он не хотел использовать запретный и опасный артефакт, у него не было ни малейшей надобности в нём, но он не мог не думать «что если». В конце концов, если у кого-то дома на стене гостиной хранится боевой лук, но нет ни одной стрелы для него, то волей-неволей начнёшь и к стрелам на рынке прицениваться. Особенно, если лоток с таким товаром прямо перед тобой окажется. И по этой причине Люций только сперва захотел волос сжечь. Его порыв поступить по совести соответствовал его характеру, вот он и испытал его. Но дальше вмешался жизненный опыт, а потому новый декан факультета Чёрной Магии украдкой волос тёмного эльфа в свой поясной мешочек положил.

***

Доставшаяся команде целителей телега была крепкой, широкой. Сверху неё располагался щедро натёртый воском тент. Он хорошо защищал от дождя и от ветра, но существенно прибавлял веса, а потому впряжённый в телегу конь всё равно периодически упрямился. Отказывался он шагать и если видел, что никто не идёт подле него. Эта вредная животина не желала везти всех людей разом, она хотела, чтобы кто-нибудь страдал не менее неё. Из-за этого кому-либо из студентов приходилось идти вблизи характерного жеребца, и скорость передвижения подобное замедляло. Однако, и особо торопиться не было смысла. Команда мэтра Оллена ехала не сама по себе, а вместе с действующей армией, большая часть которой двигалась вперёд на своих двоих. В таком обществе появились и первые заботы. Пусть пока это были диарея, простуда, растяжение мышц или просто разбитое в драке лицо, дела отвлекали от мыслей. А Миле в то время очень не хотелось думать. Ей хотелось, чтобы после сна едва ли не сразу наступал вечер, ведь тогда бы она, лишив себя дум, смогла бы в изнеможении свернуться в клубок и сбежать сознанием от реальности далеко-далеко.

Шёл пятый день, как у неё должны были начаться женские дни. Но они не приходили. А ещё её начало мутить по утрам. Ощутимо. Сильно.

- Анна, ты чего сегодня такая? Какая-то хмурая и бледная.

Только-только пережившая приступ недомогания Мила посмотрела на обеспокоенное лицо Нины Ламберти и мысленно поблагодарила девушку за то, что та нисколько не ошибается в том, как к ней обращаться. Прочие раз за разом порывались называть её то Милой, то (частая ошибка Поля Оллена) аир Свон.

- Устала от дороги и устала слушать одни и те же жалобы, - солгала она.

- Хочешь, просто посиди отдохни.

- Считаешь, что это возможно? – кисло улыбнулась Мила. – Или это только меня каждые четверть часа по всякой ерунде дёргают?

- Тогда сходи в деревню, - предложила Нина Ламберти. - Не думаю, что мэтр Оллен будет против, если ты помимо того, что с часик у реки посидишь, сумеешь выторговать немного яиц и муки. Было бы замечательно испечь лепёшки.

Ни в какую деревню Миле идти не хотелось, но побыть немного в одиночестве, а после поесть свежего тёплого хлеба вместо каменных сухарей, которыми приходилось заедать призванную называться супом жижу - это звучало соблазнительно. Поэтому девушка оправила свою потрёпанную мантию, взяла корзинку и направилась в сторону едва виднеющихся домиков на отшибе. Солдатне туда ходу не было, но её, как целительницу, караульные пропустили, и Мила этому улыбнулась. У неё ненадолго поднялось настроение, и это повлияло на её самочувствие. Приступ подташнивания наконец-то сбавил обороты.