Элси Сильвер – Безупречный (страница 8)

Она так неподвижна, что несколько мгновений я просто не могу не наблюдать за ней. Прохладный ветер сильным порывом свистит в голых ветвях редких деревьев, и Саммер ежит плечи, ее пуховик трется о серьги, а шелковистые каштановые волосы развеваются за спиной.

А затем Саммер выдыхает. Глубоко и тяжело. Я наблюдаю, как ее плечи медленно опускаются, просто очарованный ее реакцией на вид. Когда мой взгляд опускается ниже, я встряхиваю головой. Нужно помнить, что, даже если она помогла мне, мы с ней не друзья. Мы даже не на одной стороне.

– Используешь пятилетнего мальчика, чтобы добиться своего. А это не слишком низко?

Саммер издает смешок, засовывает руки в задние карманы и, повернувшись ко мне, широко раскрывает глаза:

– Я не использовала его! Я его просветила. Смешивать конфеты с попкорном – жизненный опыт, его заслуживает любой ребенок.

– Кейд возненавидит тебя за это.

Ее губы собираются в линию, и Саммер пожимает плечами. Похоже, что такая перспектива ее абсолютно не трогает.

– В таком случае, мне придется надеяться, что я понравлюсь Брату номер Три. Или, может быть, мне повезет с трифектой[15]? Заставить вас всех возненавидеть меня? Было бы интересно.

А эта девочка не так проста.

– Ты могла бы сказать правду.

– Могла.

Мои зубы скрипят.

– Обучаешься коммуникации! Мы оба знаем, что ты здесь, чтобы нянчиться со мной.

Саммер наклоняет голову и смотрит на меня самым нервирующим взглядом из всех.

– Все видят то, что хотят. Я на самом деле являюсь новичком в фирме. Они только недавно предложили мне больше, чем просто летнюю стажировку. А ты и есть звезда. Было бы глупо с моей стороны думать, будто я здесь не для того, чтобы чему-то научиться. Иначе Кип послал бы кого-нибудь с большим опытом, нет?

Саммер уходит обратно к главному дому.

– Почему ты тогда просто не подставила меня? Сказала бы, как есть. В конце концов, они все равно догадаются.

– Потому что это не входит в мои обязанности. Не отставай, нам нужно кое-что обсудить.

Я задерживаюсь на несколько мгновений. Просто чтобы она не подумала, будто я готов исполнить любую ее прихоть и, если она скажет мне прыгать, я спрошу только: «Как высоко?».

5

Саммер

Папа: Ну как оно?

Саммер: Очень красиво.

Папа: Я имел в виду ковбоя.

Саммер: А, он? Он меня ненавидит.

Папа: Ты сумеешь расположить его к себе.

Только убедись, что он держит свой член в штанах.

Саммер: Я передам ему.

Так я ему точно понравлюсь!

Мужчины такие неженки.

Я сказала Ретту не отставать, и я почти уверена, что он специально простоял на том поле, дуясь. Это даже в некотором роде забавно. Мои губы невольно подергиваются, пока я раскладываю свои файлы и ноутбук на столе в гостиной. Нам нужно составить расписание на ближайшие месяцы, и для этого мне понадобится «Родео Кинг».

Наконец я слышу хлопок задней двери и тяжелые шаги, которые направляются в мою сторону. Краем глаза я замечаю его фигуру. Широкие плечи, непослушные волосы. Нужно быть мертвым, чтобы не заметить такого человека, как Ретт Итон.

Он не милый, не лощеный. Он суровый и немного грубоватый.

Настоящий мужчина.

Ретт на сто процентов отличается от всех парней, которых я встречала раньше. Такие девушки, как я, обычно не общаются с такими мужчинами, как он. Мы не вращаемся в одних и тех же кругах, но это не мешает мне оценивать его. То, как хорошо сидит на нем пара «Вранглеров», не изменилось с его первых дней на заезде.

– Я уже испугалась, что на тебя напал медведь, – объявляю я, усаживаясь на одно из кожаных клубных кресел.

– Черные медведи редко нападают на людей, – хрипит Ретт, входя в гостиную и разглядывая мои бумаги так, словно они могут оказаться взрывчаткой или чем-то в этом роде.

– А гризли?

– В основном держатся гор, – ворчит он.

– Ладно. Кугуар?

Он возвышается надо мной и приподнимает бровь.

– Точно, – вздыхаю я и откидываюсь на спинку удобного кресла, чувствуя, как медовый взгляд ковбоя буравит мое тело. – Ты вылитая приманка для пумы.

Я еда сдерживаю усмешку, а Ретт качает головой:

– Это будут долгие два месяца.

– Ты всегда можешь броситься в тот колодец, который я видела на обратном пути к дому. Избавишь себя от страданий.

Этот комментарий как будто отрезвляет его, и, вместо того, чтобы бросить что-нибудь дерзкое в ответ, Ретт плюхается на диван напротив меня и проводит руками по волосам. Я внимательно рассматриваю его. Между нами повисает молчание.

– Моя мама обычно загадывала желания у этого колодца вместе со мной и моими братьями. Совсем этого не помню.

Чеерт. Попробуем все исправить. Щемящее чувство в груди заставляет меня шумно откашляться.

– Мне жаль, – говорю я. Потому что это действительно так.

Ретт молча кивает, и я решаюсь вернуть разговор к безопасному предмету, то есть к работе. Уж лучше обсудим наше соглашение, которое он так ненавидит, чем эту неловкую тему, к которой мы перешли по моей вине.

– Расскажи мне, чем ты планировал заняться в следующие два месяца.

– Ты имеешь в виду, если бы я не связался с тобой?

Я просто киваю и тихо говорю:

– Ага-а-а.

Я покручиваю пальцем над головой, как будто набрасываю лассо. Не похоже, что это его забавляет. Ретт ведет себя так, будто я какой-то враг, хотя вообще-то я здесь для того, чтобы облегчить ему жизнь!

Я тянусь к ежедневнику, беру свою любимую серебряную ручку и продолжаю смотреть на Ретта, пока он наконец не заговаривает. Я внимательно слушаю и отмечаю в планнере конкретные даты. Ретт зачитывает их со своего телефона, полностью избегая зрительного контакта со мной.

Мы обмениваемся номерами телефонов и адресами электронной почты, и я ясно даю понять, что Ретт должен вести себя как хороший мальчик, к которому никто не сможет придраться в течение следующих восьми недель.

Не хотелось бы вдаваться в такие подробности, поэтому я излагаюсь довольно расплывчато. Надеюсь, он улавливает смысл моей нотации о хорошем поведении: малышу Ретту следует лучше следить за своими штанишками. Мне не платят за то, чтобы я читала лекцию взрослому мужчине о его сексуальном поведении. Кип может сам обсудить с ним этот вопрос. Ретту и мне нужно сохранять какое-то подобие достоинства, если мы собираемся провести следующие два месяца вместе.

Ретт ворчит, уставившись в потолок, будто хочет, чтобы он разверзся и поглотил его целиком. И, откровенно говоря, я не могу винить его за это.

– Ладно, – я постукиваю пальцами по открытой странице ежедневника передо мной. – Итак, у нас есть три отборочных турнира. Пайн-Ривер – первый, затем Блэквуд-Крик, потом здесь, в Калгари. Ой, а это даже мило. Ты всегда здесь останавливался во время своего тура?

– Ага.

– Нет покоя грешникам[16], да? Турнир за турниром!

Ретт вздыхает и, наконец, на мгновение задерживает на мне взгляд.

– Во Всемирной Федерации Родео на быках, или ВФР, конкуренция настолько высокая, насколько это вообще возможно. Сейчас я впереди с большим отрывом, но, если бы гонялся за очками, скорее всего, сделал бы еще два заезда перед Вегасом. Обычно мы ездим туда каждые выходные.

– Точно. Мировой финал в Вегасе, – я смотрю на дату в календаре. День, когда я освобожусь от этого задания и от этого ворчливого ковбоя.

– Чемпионат, а не финал. Ты вообще что-нибудь знаешь об этом виде спорта?