Елшад Косжанов – Теневой Художник (страница 7)

– Двенадцать лет. Начинал в патруле, потом перевёлся в отдел убийств. – Елшад дунул на рамэн. – А ты? Почему решила стать детективом?

Сая задумалась. Она редко говорила об этом, но что-то в Елшаде располагало к откровенности.

– Мой отец. Он был детективом. Погиб, когда мне было четырнадцать. Выстрел во время рейда. – Она сглотнула комок в горле. – Я хотела понять, почему. Почему он умер. Почему люди убивают. Хотела найти ответы.

– И нашла?

– Нет. – Она грустно улыбнулась. – Только больше вопросов.

Елшад кивнул, словно понимал.

– Мой отец тоже умер. Когда мне было десять. – Его голос стал тише. – Не от пули. От другого… насилия.

Сая замерла, ложка застыла в воздухе. Он никогда раньше не говорил о личном.

– Мне жаль, – прошептала она.

– Прошлое. – Он пожал плечами, но в глазах мелькнула боль. – Мы все несём свои раны.

Они ели в молчании. Сая чувствовала, что между ними что-то изменилось – невидимая нить доверия, тонкая, но прочная.

– Елшад, – она нарушила тишину. – Почему ты стал детективом?

Он долго не отвечал. Потом сказал, не поднимая глаз:

– Чтобы остановить тех, кто разрушает жизни. Чтобы… искупить.

– Искупить что?

Он посмотрел на неё, и в его взгляде была такая глубина печали, что Сая почувствовала, как сжимается сердце.

– Грехи отцов, – тихо ответил он. – Они переходят на детей, как проклятие.

Сая не знала, что сказать. Она протянула руку, коснулась его ладони на столе – быстро, почти незаметно. Он вздрогнул, но не отстранился.

– Ты не отвечаешь за грехи отца, – сказала она. – Ты отвечаешь только за себя.

Елшад закрыл глаза, выдохнул.

– Хотел бы я в это верить.

Момент был нарушен звонком телефона. Елшад достал трубку, посмотрел на экран:

– Ватанабе. – Он ответил: – Да?

Сая наблюдала, как его лицо меняется – напряжение, сосредоточенность.

– Понял. Мы едем. – Он положил телефон на стол. – У нас совпадение. Один из выпускников Академии – Хасэгава Такеши, тридцать девять лет. Работает реставратором в музее, но по выходным проводит частные уроки рисования. Одна из его учениц – Акияма Рин.

Сая замерла.

– Рин брала у него уроки?

– Да. Три месяца назад. Он не упомянут в её записях, потому что она платила наличными, неофициально. – Елшад встал. – Ватанабе копает дальше. Может, остальные жертвы тоже были его ученицами.

Они вышли из кафе, почти бежали к машине. Сердце Саи колотилось. Мы нашли его. Мы близко.

Но где-то в глубине сознания шептал голос: Слишком легко. Слишком удобно.

Она проигнорировала его. Сейчас у них была зацепка. И они должны были действовать.

Музей традиционного искусства находился в тихом районе Уэно, рядом с парком. Здание в классическом стиле, белые колонны, широкие ступени. Сая и Елшад поднялись по лестнице, показали удостоверения охраннику у входа.

– Хасэгава Такеши? – переспросил охранник. – Он в реставрационной мастерской, на втором этаже. Но сейчас обеденный перерыв, может, его нет.

– Проверим, – сказал Елшад.

Они прошли через залы музея – древние свитки, керамика, статуи будд. Посетителей было мало, шаги гулко отдавались на мраморном полу. Сая чувствовала, как нарастает напряжение. Если это действительно убийца, они должны быть осторожны.

Реставрационная мастерская располагалась в конце коридора за стеклянной дверью. Внутри – рабочие столы с лампами, инструменты, фрагменты картин и скульптур. За одним из столов сидел мужчина в белом халате, склонившись над старинным свитком.

Елшад постучал в дверь. Мужчина поднял голову.

Хасэгава Такеши был невысоким, худощавым, с аккуратной стрижкой и тонкими пальцами. Лицо интеллигентное, спокойное, в очках в тонкой оправе. Он выглядел скорее как библиотекарь, чем как убийца.

– Да? – он снял очки, протер салфеткой.

Елшад и Сая вошли, показали удостоверения.

– Господин Хасэгава? Детектив Кимура, детектив Миура. Нам нужно задать вам несколько вопросов.

Хасэгава нахмурился, но кивнул:

– Конечно. Присаживайтесь.

Они сели на стулья напротив его рабочего стола. Сая достала блокнот, Елшад сложил руки на коленях, наблюдая за Хасэгавой.

– Вы знали Акияму Рин? – начал Елшад.

Хасэгава задумался:

– Рин… Да, помню. Она брала у меня уроки рисования несколько месяцев назад. Милая девушка, талантливая. – Он помолчал. – Что-то случилось?

– Она мертва, – сказала Сая, наблюдая за его реакцией.

Лицо Хасэгавы побледнело, глаза расширились:

– Что? Как?

– Убита. Пять дней назад.

Хасэгава откинулся на спинку стула, провёл рукой по лицу:

– Боже… Это ужасно. Я… не знал.

– Когда вы виделись в последний раз? – спросил Елшад.

– В октябре, кажется. Она закончила курс уроков, мы попрощались. Больше я её не видел.

– Вы дарили ей что-нибудь? Рисунок, например?

Хасэгава нахмурился:

– Рисунок? Нет. Почему вы спрашиваете?

Елшад достал телефон, показал фотографию рисунка, найденного у Рин:

– Это не ваша работа?

Хасэгава взял телефон, внимательно изучил изображение:

– Нет. Не моя. Стиль похож, но техника другая. Это кто-то другой.

– Уверены?

– Абсолютно. Я работаю мягче, размытые линии. Здесь штрих более резкий, угловатый. – Он вернул телефон. – Почему вы думаете, что это я?

– Мы не думаем. Проверяем всех, кто знал жертву, – спокойно ответила Сая. – Где вы были в ночь с четвёртого на пятое января?