Елшад Косжанов – Теневой Художник (страница 8)

– Дома. Я живу один, читал книгу, лег спать около одиннадцати.

– Никто не может подтвердить?

– Нет.

Елшад записал что-то в блокнот, потом спросил:

– Вы знали других женщин? – Он перечислил имена трёх предыдущих жертв.

Хасэгава слушал, качая головой:

– Нет. Никого не знаю.

– А учениц у вас много?

– Человек десять за год. В основном женщины, хобби для них. Я веду список, могу предоставить.

– Предоставьте.

Хасэгава встал, подошёл к шкафу, достал папку с бумагами, протянул Сае:

– Вот. Имена, контакты, даты занятий.

Сая пролистала список. Имя Рин было там – октябрь, пять занятий. Остальных жертв не было.

– Можем мы забрать это?

– Да, конечно. – Хасэгава сел обратно, выглядел искренне обеспокоенным. – Детективы, я правда не понимаю, почему вы здесь. Я просто учитель рисования. Я не имею отношения к… к тому, что случилось с Рин.

Елшад встал:

– Мы просто проверяем. Если вспомните что-то ещё – звоните. – Он положил визитку на стол.

Хасэгава взял визитку, кивнул.

Они вышли из мастерской. В коридоре Сая шепнула:

– Он выглядит честным.

– Выглядит, – согласился Елшад. – Но проверим его алиби и список учениц. Возможно, он лжёт.

– Или он действительно не при чём.

– Возможно. – Елшад остановился у окна, посмотрел на парк внизу. – Но тогда мы снова в тупике.

Сая подошла ближе, встала рядом. Их плечи почти соприкасались.

– Мы найдём его, – сказала она тихо. – Рано или поздно он ошибётся.

Елшад повернул голову, посмотрел на неё. Его лицо было так близко, что она могла разглядеть крошечные золотистые вкрапления в его тёмных глазах.

– Ты очень упрямая, – сказал он, и в голосе прозвучала почти нежность.

– Это комплимент?

– Констатация факта. – Он усмехнулся, и Сая поняла, что это первый раз, когда она видит его настоящую улыбку. Не насмешливую, не холодную – просто искреннюю.

Её сердце пропустило удар.

– Пойдём, – Елшад отвернулся первым. – Нужно проверить его список.

Вечером они сидели в участке, сверяя список учениц Хасэгавы с жертвами. Ватанабе помогал, звонил по номерам, проверял алиби Хасэгавы.

– Его соседка подтвердила, – сказал Ватанабе, положив трубку. – Видела его в подъезде около десяти вечера четвёртого января. Говорит, он шёл с сумкой продуктов.

– Это не исключает его полностью, – заметила Сая. – Он мог выйти позже.

– Мог. Но пока нет доказательств. – Ватанабе потянулся. – А список учениц чистый. Ни одного совпадения с остальными жертвами.

Елшад откинулся на стуле, закрыл глаза.

– Значит, либо он не наш человек, либо жертвы брали уроки неофициально, и он скрывает это.

– Зачем скрывать?

– Чтобы не попасть под подозрение. – Елшад открыл глаза. – Но моя интуиция говорит – это не он.

– Тогда кто?

Тишина. Все трое смотрели на доску с фотографиями. Четыре лица. Четыре вопроса без ответов.

– Может, мы упускаем что-то очевидное, – сказала Сая. – Что-то, что лежит на поверхности, но мы не видим.

– Например? – спросил Ватанабе.

– Не знаю. Связь между жертвами, которая не бросается в глаза. Место, человек, событие.

Елшад встал, подошёл к доске. Провёл пальцем по карте:

– Все убийства произошли в разных районах. Но все – возле воды или в парках. Пруд, река, фонтан в парке. Вода.

– Символизм? – предположил Ватанабе.

– Возможно. В японской культуре вода означает очищение, переход. – Елшад задумался. – Может, он видит убийство как очищение? Освобождение?

Сая записала это:

– Нужно проконсультироваться с психологом. Профиль убийцы может дать новые зацепки.

– Завтра позвоним профайлеру, – согласился Ватанабе. – А пока идите домой. Уже почти полночь.

Сая посмотрела на часы – действительно, половина первого. День пролетел незаметно.

Они вышли из участка вместе. На улице было холодно, но дождь прекратился. Небо очистилось, проглядывали звёзды – редкость для Токио.

– Я подвезу тебя, – сказал Елшад.

– Спасибо.

Они ехали молча. Сая смотрела в окно на ночной город – огни, тени, бесконечный поток машин. Где-то там был убийца. Может, он тоже смотрел на эти огни. Может, планировал следующий шаг.

– О чём думаешь? – спросил Елшад.

– О нём. Интересно, что он чувствует. Страх? Удовлетворение? Или ничего?

– Зависит от того, кто он. – Елшад повернул на её улицу. – Если психопат – вероятно, ничего. Они не чувствуют эмпатии, раскаяния. Только пустоту.

– А если не психопат?

– Тогда он мучается. – Голос Елшада стал тише. – Борется с собой, пытается остановиться, но не может. Как зависимость.

Сая посмотрела на него:

– Ты говоришь так, будто знаешь.

Елшад остановил машину у её дома, не ответил сразу. Потом тихо сказал:

– Все мы боремся с демонами, Сая. У кого-то они просто громче.