Элоиза Джеймс – Страсть герцогини (страница 6)

Таппи кивнул:

– Поздравляю.

Стивен отвесил легкий поклон и повернулся к кузену.

– Как ты узнал, что я избран в парламент? Только не говори мне, что лондонская «Таймс» продается в Греции!

– Тем не менее это так. Хотя ничего интересного в этой газете нет, – сказал Кэм. – О тебе мне писала Джина. Я узнал от нее о твоей избирательной кампании. Мне даже удалось заполучить для тебя один голос.

Стивен бросил на него скептический взгляд.

– Это правда, я не шучу! – запротестовал Кэм. – За моим столиком как-то оказался один старый зануда по имени Питер Паркинсон. Он был из Оксфорда и торжественно пообещал мне проголосовать за тебя.

– Спасибо. И часто к тебе наведываются англичане?

– Все чаще и чаще, – ответил Кэм. – Полагаю, они приезжают ко мне из любопытства. Сам посуди: им не нужно платить даже два пенса, чтобы увидеть чокнутого английского герцога. Более того, они могут увезти домой красивую мраморную статую и установить ее в саду, если у них, конечно, есть деньги. В последнее время я беру за свои работы просто невообразимые деньги.

Стивен фыркнул.

– Пользуешься своим титулом, чтобы увеличить доходы?

– Безусловно. Во всех остальных отношениях титул бесполезен. Он годится, пожалуй, только для того, чтобы передать его сыну, а у меня нет желания обзаводиться потомством.

– Ты вполне можешь жениться, как только добьешься расторжения брака, – заметил Стивен.

– Это маловероятно, – проворчал Кэм.

Заметив кислое выражение на его лице, Стивен сменил тему.

– Что вы делаете в этих краях, лорд Первинкл? – спросил он.

– Я здесь проездом, еду навестить тетушку. Эта забавная старушка обожает устраивать приемы. Она хочет представить меня гостям как своего наследника, хотя я и не оправдываю ее ожиданий. – Таппи улыбнулся. – Она будет причитать до посинения, когда увидит, во что я одет, если мой камердинер не привезет вовремя багаж и я не успею переодеться. Он отстал по дороге.

– Что, черт возьми, не так с вашей одеждой? – удивленно спросил Кэм.

Таппи рассмеялся.

– Ничего, если сравнивать с вашей.

На Кэме была белая льняная рубашка, заправленная в серые брюки. Далеко не новая, вышедшая из моды, но удобная и чистая.

– Кто ваша тетушка? – спросил Стивен.

– Леди Трубридж из Ист-Клиффа.

– Если ваш экипаж не починят завтра, мы возьмем вас с собой, – сказал Стивен Таппи и обратился к кузену: – В этом поместье сейчас гостит твоя жена, Кэм.

Кэм что-то проворчал в ответ, не отрываясь от дротика.

Таппи поморщился.

– Значит, мы оба увидимся со своими женами.

Услышав это, Кэм поднял глаза.

– Вы говорили, что расстались с ней, – напомнил он новому другу.

– Да, но это не значит, что мы не видимся время от времени. Обычно это происходит на приеме, который тетушка каждый год устраивает в своем поместье. Я не могу его пропустить, иначе тетушка лишит меня наследства. Большую часть времени я провожу на рыбалке. В поместье есть отличная речка, где водится форель.

– И как же проходит этот прием? – спросил Кэм, продолжая строгать дротик.

– Как сущее недоразумение. Тетушка вообразила себя хозяйкой литературного салона. Ее окружает толпа скверных поэтов, распутных актеров и неуклюжих девиц, выбравших прием в ее поместье для дебюта. Ну и конечно, моя жена со своими подругами. Они ежегодно приезжают в Ист-Клифф. – Заметив удивление на лице Стивена, Таппи пояснил: – Это известная в обществе группа молодых замужних дам, которым смертельно надоела скучная повседневная жизнь. Они достаточно богаты, чтобы пренебрегать условностями, и щеголяют этим.

– И моя герцогиня входит в эту группу? – подняв голову, спросил Кэм.

Улыбка Таппи стала печальной.

– Именно так, ваша светлость. Насколько я знаю, она одна из ближайших подруг моей жены.

– Не называйте меня так, – раздраженно произнес герцог. – Я терпеть не могу все эти церемонии. Зовите меня Кэм, прошу вас. Почему вы не сказали мне вчера, что наши жены подруги?

– Я не придал этому особого значения, – удивленно ответил Таппи.

– Джина была очаровательной шалуньей в детстве. Помнишь, Стивен, тот случай на рыбалке? – спросил Кэм кузена и снова повернулся к Таппи. – Мы не взяли ее с собой, потому что она девочка, и тогда Джина прокралась за нами и, пока мы удили рыбу, стащила наш обед.

Стивен прыснул со смеху.

– Я совсем забыл эту историю, – признался он.

– И что она сделала с обедом? Выбросила его? – спросил Таппи.

– Нет, это было бы слишком просто. Мы сказали ей, что она не может пойти с нами, потому что девочки боятся червей и поднимают крик, увидев их. И тогда Джина вскрыла все пирожки и пирожные и засунула внутрь червей, а потом уложила все аккуратно назад в корзинку.

– Когда мы оправились от шока, – заговорил Стивен, – то долго смеялись. Мы остались без обеда, но червей у нас было столько, что хватило бы на неделю рыбалки.

Кэм ухмыльнулся.

– И, конечно же, на следующий день мы взяли ее с собой.

– Кстати, – добавил Стивен, – Джина поймала больше рыбы, чем каждый из нас.

– Когда я вспоминаю ее шалости, – задумчиво произнес Кэм, – мне становится понятным, почему Джина попала в дурную компанию.

– Насколько я знаю, она и ее подруги занимаются тем, что устраивают скандалы в обществе, – сказал Таппи. – Иногда мне кажется, жена ушла от меня только потому, что считала скучной семейную жизнь.

Стивен удивленно посмотрел на него.

– Это весьма легкомысленная причина для ухода от мужа, – заметил он.

Таппи пожал плечами.

– Все дамы из этой компании живут отдельно от своих мужей, – заявил он и кивнул на Кэма. – Вы сбежали за границу, подальше от супруги. Эсме Ролингс и ее муж уже сто лет не живут под одной крышей. И заметьте, он не делает секрета из своих любовных похождений. И наконец, леди Годуин…

– О, – перебил его Стивен, – это, если я ничего не путаю, жена Риса Холланда?

– Да, человека, который привез в свой дом в Мейфэр оперную певицу, – ответил Таппи. – По крайней мере, так говорят…

Стивен нахмурился.

– Значит, у всех этих дам, по существу, нет мужей, и они вольны делать, что хотят, – задумчиво произнес Кэм.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь легким скольжением ножа Кэма по дротику.

Глава четвертая

Прием

Эмили Трубридж считала себя поистине счастливой женщиной.

Около двадцати лет назад ей удалось привлечь внимание мужчины, главными достоинствами которого были преклонный возраст и немалое состояние. И тем и другим он мог похвастаться с полным на то правом. В день свадьбы кузина шепнула Эмили на ушко, что ее новонареченный муж вдвое старше Мафусаила и богаче, чем Мидас.

Эмили вышла замуж вовсе не против собственной воли. После того как лорд Трубридж заявил, что очарован юной красавицей, которая сочетала в себе покорность и молодость, подразумевавшую потенциальную плодовитость, матушка Эмили не постеснялась объяснить дочери преимущества брака с богатым стариком. Она заявила, что Трубридж в силу преклонного возраста недолго будет досаждать жене. Он был богат, а следовательно, Эмили сможет завести горничных и в деревне, и в городе.

И действительно, лорд Трубридж быстро отправился на тот свет. К некоторому облегчению Эмили, это произошло всего через два счастливых месяца, прошедших после свадьбы. У Трубриджа случился сердечный приступ. Две недели после похорон прошли в томительном ожидании результатов супружеской жизни. Но если кто-то и надеялся на продолжение рода Трубридж, то эти надежды оказались тщетными. И молодая леди Трубридж с радостью принялась тратить приличный годовой доход с поместья, ни в чем себе не отказывая.

Поначалу она подумывала о новом замужестве, но быстро поняла, что ей не нужны длительные любовные отношения, а тем более супруг, который следил бы за ее расходами и распоряжался ее кошельком. Поэтому она вызвала ближайшего родственника покойного мужа, лорда Перегрина Первинкла, известного еще как Таппи, и объявила его своим наследником, заверив молодого человека, что больше никогда не выйдет замуж. После этого Эмили стала с еще большим энтузиазмом спускать деньги своего обожаемого супруга.

Через несколько лет Эмили Трубридж превратилась в даму, которую не узнал бы ее престарелый муж. Она стала властной и носила теперь эксцентричные наряды, которые обычно пользовались успехом у ярких красавиц или (как в случае с Эмили) у чрезвычайно богатых дам, готовых платить модисткам неприлично большие суммы. Лицо леди Трубридж было от рождения бледным и вытянутым, но с каждым днем оно становилось все краше благодаря усилиям его обладательницы и таланту горничной, знавшей толк в косметических средствах.

Со временем в Лондоне получили широкую известность вечера и приемы, которые устраивала леди Трубридж в скучные летние месяцы после закрытия светского сезона и ухода парламента на каникулы. Приглашения на них ждали с большим нетерпением. Эти увеселительные мероприятия прославились тем, что на них можно было стать очевидцем светского скандала или найти себе подходящего жениха. Те, кто хотел вступить в брак, и те, кто стремился расторгнуть брачные узы, в равной степени могли найти себе развлечение в поместье леди Трубридж. Придавая большое значение садовому искусству, она украшала ландшафты своего имения небольшими греческими храмами и круглыми оранжереями, обеспечивавшими уединение, достаточное для достижения любой цели, которую преследовали гости.