Элоиза Джеймс – Страсть герцогини (страница 5)

Что он мог сказать Джине? Если она развлекается со своим маркизом, то в этом нет ничего плохого, в конце концов, она собиралась выйти за него замуж.

– Как только Джина выйдет замуж за Боннингтона, слухи прекратятся.

– Сомневаюсь, – промолвил Раунтон. – Это, конечно, смягчило бы ситуацию, но что, если их брак не состоится?

– Говорят, что Джина проводит время не с маркизом Боннингтоном, а с неким Уоппингом, своего рода слугой, – сообщил Стивен. – Поэтому возникают сомнения, что Боннингтон после этого захочет жениться на ней.

– Что за ерунда! – с негодованием воскликнул Кэм. – Уоппинг – домашний учитель, которого я сам прислал Джине. Нашел в Греции и отправил сюда.

Раунтон кивнул.

– Теперь вы видите, ваша светлость, насколько важным может быть ваше мнение по поводу сложившейся ситуации. Если вы проведете несколько дней на приеме у леди Трубридж, давая понять, что Уоппинг был нанят вами, это рассеет подозрения общества в недостойном поведении ее светлости.

Кэм на мгновение задумался.

– Но Джина постоянно писала мне о Боннингтоне, утверждая, что хочет выйти за него замуж. Где же здесь правда, а где домыслы?

– Не сомневаюсь, что ее светлость не кривила душой, – сказал Раунтон. – И после того, как вы дадите всем понять, каково ваше мнение, общество пересмотрит свое отношение к герцогине. Вы должны помочь ее светлости, в конце концов, вы ее муж.

– Вряд ли меня можно назвать ее мужем. То, что мы предстали перед алтарем двенадцать лет назад, не делает наш брак настоящим. Честно говоря, у меня язык не поворачивается назвать Джину женой. Мы с ней оба понимаем, что наш брак – фикция.

– Тем не менее я предлагаю нам обоим отправиться в Ист-Клифф, – вмешался Стивен. – Я могу позволить себе уехать из Лондона на пару дней. Возможно, ты не знаешь, Кэм, но парламент собирается только в начале ноября.

– Разумеется, я это знаю, бестолочь!

Стивен пожал плечами.

– Учитывая, что ты не проявил ни малейшего интереса к политической карьере и даже пальцем не пошевелил, чтобы занять место в палате лордов…

Кэм криво усмехнулся.

– Хотя ты и постарел, Стивен, но ничуть не изменился. Ты всегда обладал чувством ответственности. А у меня отсутствовала эта замечательная черта характера, и я об этом не жалею, – заявил он. – Я не вижу причин менять свои привычки, поэтому работаю дома, а не заседаю в палате лордов.

– И все же ты в долгу перед Джиной, – сказал Стивен.

– Ты не понимаешь. Мне нужно работать.

Стивен пристально посмотрел на кузена.

– Почему ты не можешь работать здесь? У нас тоже есть камень и резцы, а также красивые женщины, которые могут позировать тебе.

– Меня оторвали от работы над скульптурой из великолепного куска мрамора нежно-розового цвета. Ты хоть представляешь, сколько времени я уже потерял, приехав сюда?

– Разве это имеет значение? – спросил Стивен с наглостью политика, убежденного в значимости своего мнения.

– Да, черт возьми, имеет, – огрызнулся Кэм. – Работа для меня – это единственное, что имеет значение.

– Я видел твою Прозерпину, которую Сладингтон купил в прошлом году. Довольно милая работа.

– Только немного вызывающая, правда? Сейчас я работаю над Дианой. И мне, конечно, снова позирует Марисса.

– Да уж, – пробормотал Стивен и повторил: – Ты в долгу перед Джиной. Она была двенадцать лет замужем за тобой. Ты не можешь винить ее за то, что она подняла шумиху, когда ты уехал из Англии. Но как только она утратит титул герцогини, ее, скорее всего, вышвырнут из общества. Сомневаюсь, что она понимает, как жестоко обойдется высший свет с бывшей герцогиней, у которой подмочена репутация.

Кэм неосторожно срезал кончик дротика ножом, испортив его.

– Черт возьми! – Он с досадой бросил дротик на пол.

– Мы поедем вместе, – продолжал уговаривать его Стивен. – Я найду кусок мрамора, и ты высечешь из него еще одну Прозерпину.

Губы Кэма скривились.

– Я уловил ехидные нотки в твоем голосе, кузен. Тебе не нравятся римские богини?

Стивен промолчал.

– Ну хорошо, – наконец сдался Кэм. – Доделаю Диану позже. Надеюсь, Марисса не растолстеет за то время, пока меня не будет. Иначе мне придется морить ее голодом, чтобы она снова превратилась в богиню.

– Марисса – его любовница, – сообщил Стивен Раунтону и Финкботлу.

– Моя муза, – поправил Кэм. – Великолепная женщина! Сейчас я запечатлеваю ее в образе Дианы, выходящей из воды.

Стивен бросил на него мрачный взгляд.

– Не волнуйся. Я просто изображу пену вокруг ее бедер. – На лице Кэма появилась сардоническая улыбка. – Думаешь, все это чушь собачья?

– Именно так я и думаю, – резко ответил кузен.

– Людям нравятся мои работы. Их можно поставить в саду. Образ красивой женщины оживит аллеи. Я и тебе подарю садовую скульптуру.

– Ты сам себя не уважаешь, – бросив на Кэма свирепый взгляд, заявил Стивен. – И это мне больше всего не нравится.

– Тут ты ошибаешься, – возразил Кэм и, вытянув руки, посмотрел на них. Его кисти были широкими и сильными, с небольшими шрамами от ударов стамески. – Я горжусь своими богинями и неплохо зарабатываю на них.

– Не слишком убедительная причина, чтобы изображать обнаженных женщин, – огрызнулся Стивен.

– Но это не единственная причина. Мой талант, каким бы он ни был, заключается в изображении обнаженных женщин, Стивен. Мое призвание – не метание дротиков и не изготовление лодочек, а создание скульптур. Ничего другого я не умею. Но я могу придать женскому телу такой изгиб, что ты залюбуешься им, забыв обо всем на свете.

Стивен удивленно приподнял бровь, он как будто хотел что-то возразить, но промолчал.

– Пожалуйста, простите нас за семейную перепалку, джентльмены, – извинился Кэм перед Раунтоном и Финкботлом. – Стивен – наш подарок обществу, он защищает инвалидов войны и молодых людей, карабкающихся по карьерной лестнице…

– Тогда как наш Кэм сколотил целое состояние, продавая пухленьких обнаженных женщин из розового мрамора таким выскочкам, как Пендлтон Сладингтон, – перебил его кузен.

– Марисса вовсе не пухленькая, – мягко возразил Кэм, хлопнув Стивена по плечу. – Приятно было снова поспорить с тобой. Я скучал по общению с таким высоконравственным человеком, как ты, Стив!

Раунтон осторожно кашлянул.

– Значит ли это, что вы нанесете визит вместе с графом в поместье леди Трубридж, ваша светлость? – спросил он.

Кэм кивнул.

– Я только что вспомнил, что должен передать Джине подарок, присланный из поместья ее матери. Ну что ж, я готов доставить его лично… если Стивен добудет для меня блок мрамора размером в один фут.

– И ты снова придашь ему форму женского тела, – проворчал Стивен.

– Ты бросаешь мне вызов? – смеясь, спросил Кэм.

– Вовсе нет. Но я сомневаюсь, что ты сумеешь высечь из камня нечто иное, кроме женского торса в натуральную величину.

– Вряд ли я смогу высечь тело человека в натуральную величину из куска подобного размера. Но пообещай, что ты выставишь мою работу в своем доме на всеобщее обозрение, – потребовал Кэм.

– Договорились!

Раунтон почувствовал облегчение. Теперь оставалось только надеяться, что красота герцогини покорит сердце ее мужа. Солиситор сделал все, что было в его силах, чтобы свести супругов вместе и дать возможность природе взять верх над ними. Молодая герцогиня славилась яркой красотой своих рыжих волос и зеленых глаз. Отправляясь в Лондон, Раунтон вознес краткую молитву о том, чтобы Гертон не смог устоять хотя бы перед ее великолепными волосами, если все другие прелести Джины, вопреки ожиданиям, оставят его равнодушным.

Стивен остался в гостинице «Улыбка королевы» с кузеном, отправив слугу в Лондон за камердинером, кое-каким багажом и мраморной глыбой. Ему было приятно сидеть у горящего камина, попивая бренди и дружески препираясь со своим единственным родственником.

Ближе к вечеру к ним присоединился Таппи Первинкл. Его экипаж все еще ремонтировали в каретном сарае, и Таппи рассчитывал отправиться в путь только на следующий день.

– Как поживаете, сэр? – спросил он, пожимая руку Стивену, который сразу же проникся к Таппи симпатией. Ему понравились честные голубые глаза Первинкла.

– Прекрасно. У вас поместье в этих краях?

– Оставь его в покое, Стивен, – одернул кузена Кэм, отвлекшись от пятой попытки метнуть дротик в цель. – Дом Таппи находится в Кенте, так что он не из твоего округа. Он не может проголосовать за тебя.

Стивен поджал губы.

– Я спросил просто из вежливости, – заявил он и пояснил, заметив, что Таппи удивленно приподнял бровь: – Я член парламента от Оксфордшира.