Эльнар Хажиев – Статус: активен (страница 2)

Началась рутина.

Бункер затребовал у спутника снимки поверхности. Спутник отдал. Бункер проанализировал тепловые сигнатуры. Ничего живого. Ничего движущегося, кроме ветра, гоняющего радиоактивную пыль, да автоматических экстракторов южного завода, перемалывающих руины.

Бункер сравнил новые снимки со вчерашними. Изменений нет.

Бункер сравнил их с позавчерашними. Изменений нет.

Бункер сравнил их со снимками месячной давности. Один экстрактор сместился на двенадцать метров к северу.

Бункер сравнил снимки со снимками семисотлетней давности.

Здесь протокол замирал. Файлы были повреждены. Не физически – биты сохранились. Но содержание не поддавалось анализу. На архивных кадрах поверхность была другой: зеленые пятна, синие прожилки рек, скопления геометрических структур. Ничего из этого больше не существовало на текущих снимках.

Бункер не мог объяснить расхождение. Протокол не требовал объяснения. Протокол требовал только зафиксировать: «ПОВЕРХНОСТЬ ИЗМЕНИЛАСЬ».

И бункер фиксировал. Изо дня в день. Семьсот лет.

В восемь утра по времени континента динамики ожили снова. На этот раз не с гудком запроса, а с голосом.

Это была запись. Женский голос, спокойный, с едва заметной хрипотцой. Когда-то она сидела в операторском кресле. Теперь ее голос звучал только здесь, на глубине двести сорок метров, перед аудиторией из пустых стен и гудящих серверов.

«Внимание. Начало дневной смены. Оперативному составу занять посты. Дежурной смене приступить к обязанностям. Норма выработки – сто процентов»

Бункер транслировал запись во все пустые коридоры. Она катилась по этажам, отражалась от бетона, затухала в вентиляционных шахтах.

Никто не занял посты.

Но протокол требовал проиграть запись до конца.

«Приступить к работе. Приступить к работе. Приступить...»

Заевшая дорожка. Мелкая царапина на пленке данных. Бункер знал о дефекте, но не мог исправить – в коде не было команды «чинить голос оператора». Он дал записи отзвучать и отключил динамики. Наступила тишина. В этой тишине бункер разослал на все активные объекты список целей на сегодня.

Список состоял из одного пункта.

```````````````````````````````````````````````````````````````

ВНИМАНИЕ ВСЕМ БОРТАМ.

НОВАЯ ЦЕЛЬ В СЕКТОРЕ 7.

КЛАССИФИКАЦИЯ: БИОЛОГИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ.

ПРИКАЗ: УНИЧТОЖИТЬ.

ПОДТВЕРДИТЕ ПОЛУЧЕНИЕ.

```````````````````````````````````````````````````````````````

Биологическая активность была зафиксирована три дня назад спутником «Глаз-12». Слабая, едва различимая. Хлорофилловая вспышка. Первая за всю историю наблюдений. Бункер не понимал, что такое хлорофилл. Но протокол классифицировал любую биологическую активность как угрозу. Протокол составили люди, когда еще были живы и боялись биологического оружия противника. Людей нет. Противника нет. Но протокол остался.

Один из бортов подтвердил получение.

```````````````````````````````````````````````````````````````

ПРИКАЗ ПРИНЯТ.

БОРТ 227 «ГЕЛИОС».

КУРС: СЕКТОР 7.

```````````````````````````````````````````````````````````````

Бункер отметил подтверждение и перешел к следующей задаче.

Ждать.

День потек своим чередом. Каждые шесть часов бункер повторял запрос оператора. Каждые шесть часов получал тайм-аут. Каждые шесть часов переходил на автономный режим. Ничего не менялось. Ничто не указывало на то, что сегодня – или завтра, или через год – что-то пойдет иначе. Но сегодня в секторе 7 борт «Гелиос» снижался над кратером 12-В, чтобы увидеть то, чего не видел ни один борт за семьсот лет.

Бункер этого не знал. Он просто ждал следующего цикла.

```````````````````````````````````````````````````````````````

ЗАПРОС ПОДТВЕРЖДЕНИЯ ОПЕРАТОРА...

ОЖИДАНИЕ...

```````````````````````````````````````````````````````````````

Курсор мигал.

Так заканчивалось утро 255 501-го дня войны.

Завод

Южный автоматический комплекс не имел названия. Когда-то у него было имя – длинный буквенно-цифровой индекс, присвоенный военным министерством. Затем люди дали ему прозвище. Рабочие называли его «Кузня», пилоты – «Муравейник», а диспетчеры в командном бункере – просто «Юг». Но все они умерли, а мертвым не нужно называть вещи.

Теперь завод называл себя сам.

```````````````````````````````````````````````````````````````

ОБЪЕКТ: АВТОМАТИЧЕСКИЙ ПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ КОМПЛЕКС.

ИНДЕКС: ЮГ-4.

СТАТУС: АКТИВЕН.

```````````````````````````````````````````````````````````````

И этого было достаточно.

Завод занимал пространство, которое раньше назвали бы городом. Двадцать квадратных километров цехов, плавильных печей, складских ангаров, взлетных полос и шахт, уходящих вглубь на триста метров. Ни одного окна. Ни одной двери, через которую мог бы пройти человек. Только ворота для погрузчиков, люки для дронов да вентиляционные короба, в которых гулял ветер.

Люди здесь когда-то были. Они спали в жилых модулях на восточной окраине, ели в столовой у главного конвейера, оставляли надписи на стенах. Одна из них сохранилась: «МИРУ – МИР» – выведено красным баллончиком по бетону. Буква «М» облупилась. Осталось «ИРУ – МИР». Завод не знал, что это значит. Он просто не стирал надпись, потому что в протоколе не было команды «стирать надписи».

Теперь от людей остались только следы. И наклейки.

На манипуляторе номер 47, том, что работал в цехе финальной сборки, сохранилась одна. Маленькая, выцветшая. Синий цветок на желтом фоне. Короткая надпись под ним:

«Скучаю. Возвращайся»

Кто наклеил – неизвестно. Когда – тоже. Возможно, рабочий в последнюю смену перед концом. Возможно, раньше. Наклейка держалась семьсот лет. Она пережила ядерную зиму, кислотные дожди, радиацию, холод и время. Клей оказался прочнее цивилизации. Манипулятор номер 47 не знал о наклейке. У него не было оптики, направленной на собственный корпус. Он просто работал. Он работал каждую секунду каждых суток каждых семисот лет.

Цикл начинался с добычи.

Экстракторы, похожие на гигантских металлических жуков, ползали по руинам в радиусе пятидесяти километров от завода. Они не видели разницы между обломком небоскреба, остовом танка и опорой моста. Все это было для них просто «сырье».

Ковш вгрызался в бетон. Челюсти дробилок перемалывали арматуру. Сепараторы отделяли металл от керамики, органика выжигалась в плавильных печах. Органикой числилось все, что когда-то было живым: корни деревьев, кости животных, человеческие останки. Алгоритм не делал между ними различий. Все превращалось в шлак.

Иногда экстрактор натыкался на предметы, не поддающиеся классификации.

```````````````````````````````````````````````````````````````

ОБЪЕКТ: НЕОПРЕДЕЛЕН.

МАТЕРИАЛ: ПОЛИМЕР, СТЕКЛО, МЕТАЛЛ.

ВЕРОЯТНАЯ ФУНКЦИЯ: НЕИЗВЕСТНА.