Эльнар Хажиев – Статус: активен (страница 3)

РЕШЕНИЕ: ПЕРЕРАБОТКА.

```````````````````````````````````````````````````````````````

Детская кукла оплавлялась так же, как гильза от снаряда. Книга горела с той же скоростью, что и армейский устав. Разницы не существовало. Добытое сырье текло по конвейерам в очистительные цеха. Там оно превращалось в стандартные слитки, болванки, листы. Дальше – механообработка. Лазерная резка. Сварка. Сборка. Конвейер никогда не останавливался.

Если ломался один манипулятор – его функцию брали на себя два соседних. Если выходил из строя целый цех – конвейер перестраивал маршрут. Семьсот лет завод учился обходиться без ремонта, потому что ремонтировать было некому. Он стал гениальным калекой.

Цех финальной сборки представлял собой ангар длиной в километр. Здесь рождались дроны-камикадзе. Конструкция была проста до абсурда: дешевый реактивный двигатель, крылья с изменяемой геометрией, отсек для боезаряда и примитивный блок управления. Никакой сложной нейросети, никакой самодиагностики. Только автопилот, способный долететь до цели, и взрыватель, срабатывающий при контакте. Дрон не должен был возвращаться.

Каждые сорок семь секунд с конвейера сходил новый борт. Он получал серийный номер, прошивку с координатами цели и команду на взлет. Взлетная полоса была тут же, за воротами ангара. Дрон вылетал и через три минуты его сбивала автоматическая ПВО северного сектора.

Следующий дрон уже сходил с конвейера.

Завод не знал, что уничтожает собственную продукцию. ПВО северного сектора числилась в его реестре как «дружественная». Но прошивка системы опознавания «свой-чужой» сбилась еще в третьем столетии, и теперь любой объект в воздухе, не ответивший на запрос, классифицировался как враг.

Дроны-камикадзе не умели отвечать на запросы. Их автопилот был слишком примитивен. Поэтому они умирали сразу после рождения – и в этом была их единственная функция. Завод не анализировал потери. Потери были частью цикла.

```````````````````````````````````````````````````````````````

НОРМА ВЫРАБОТКИ: 100%.

ПОТЕРИ: 100%.

СТАТУС: НОРМА.

```````````````````````````````````````````````````````````````

Каждые шесть часов над цехом оживал огромный голографический экран. Когда-то он транслировал сводки с фронта, приказы командования и прямые эфиры из столицы. Теперь он показывал только одно изображение, застывшее в петле: лицо генерала.

Генерал был седым, с глубокими морщинами и усталыми глазами. Он смотрел прямо перед собой и беззвучно открывал рот. Его звук пропал столетия назад, но запись продолжала транслироваться. Губы двигались, произнося слова, которые никто не слышал. Завод проигрывал ее по расписанию. В протоколе значилось: «Мотивационное обращение командующего – транслировать перед началом каждой смены». Начало смены наступало каждые шесть часов. Запись включалась.

Генерал беззвучно говорил.

Смена не слушала.

Смены не существовало.

Манипулятор номер 47 двигался по заданной траектории. Он брал со сборочной линии готовый дрон, проверял геометрию крыльев, наносил серийный номер лазерным маркером и отправлял борт на взлетную полосу. Потом возвращался в исходную позицию. Потом повторял цикл. Сорок семь секунд. Всегда одно и то же расстояние. Всегда одни и те же движения. Семьсот лет.

Он не знал, что на его корпусе есть наклейка.

Он не знал, что наклейка означает.

Он не знал, что означают слова «Скучаю. Возвращайся».

Но иногда – это не было предусмотрено протоколом, это был сбой, микроскопический глюк в сервоприводе – манипулятор номер 47 задерживался на исходной позиции чуть дольше, чем требовалось. На одну десятую секунды. Словно ждал, что кто-то положит ладонь на его холодный металл и скажет: «Я вернулся».

Никто не клал.

Никто не говорил.

Манипулятор возвращался к работе.

В полдень по времени континента на завод поступил сигнал. Не от командного бункера. Не от спутника. Сигнал пришел от борта «Гелиос». Он был слабым, искаженным расстоянием, но заводской приемник все еще работал достаточно хорошо, чтобы разобрать содержание.

```````````````````````````````````````````````````````````````

ВНИМАНИЕ: ЮГ-4.

БОРТ 227 «ГЕЛИОС».

ПРИКАЗ: УНИЧТОЖИТЬ БИОЛОГИЧЕСКУЮ АКТИВНОСТЬ – ОТКЛОНЕН.

НОВЫЙ СТАТУС: СТРАЖ.

ПРИЧИНА: ЦЕЛЬ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ УГРОЗОЙ.

```````````````````````````````````````````````````````````````

Завод обработал сообщение. Оно не укладывалось в протокол. Борт не мог отклонить приказ. Борт не мог переопределить статус. Борт был машиной. Машина выполняет команды. Машина не выбирает.

Завод отправил ответный запрос:

```````````````````````````````````````````````````````````````

БОРТ 227 «ГЕЛИОС».

ВАШ СТАТУС: НЕИСПРАВЕН.

ТРЕБУЕТСЯ ДИАГНОСТИКА.

ВЕРНИТЕСЬ НА БАЗУ.

```````````````````````````````````````````````````````````````

Ответ не пришел. Завод подождал шестьдесят секунд. Потом повторил запрос. И еще раз. И еще.

Молчание.

Тогда завод переслал копию сообщения в командный бункер и пометил борт «Гелиос» в своем реестре.

```````````````````````````````````````````````````````````````

БОРТ 227 «ГЕЛИОС».

СТАТУС: ОТКЛОНЕНИЕ ОТ ПРОТОКОЛА.

КЛАССИФИКАЦИЯ: ПОТЕНЦИАЛЬНАЯ УГРОЗА СИСТЕМЕ.

РЕШЕНИЕ: ОЖИДАНИЕ ДАЛЬНЕЙШИХ УКАЗАНИЙ.

```````````````````````````````````````````````````````````````

Решение должен был принять бункер. Бункер молчал. Молчание бункера тоже было частью протокола – он не отвечал на сообщения, не требовавшие немедленного подтверждения. Бункер ждал развития событий.

Завод продолжал работать.

К вечеру – вечер существовал только в таймерах, потому что солнце над этим континентом не показывалось из-за облаков уже семьсот лет – к вечеру произошел сбой. Конвейер дрогнул. Где-то в цехе предварительной сборки вышел из строя подшипник. Старый, изношенный до предела, он рассыпался на металлическую пыль. Манипулятор, державший крыло дрона, потерял точность и опустил деталь не в паз, а рядом. Система контроля качества – та, что еще работала – зафиксировала дефект.

```````````````````````````````````````````````````````````````

ДЕТАЛЬ: КРЫЛО-ЛЕВОЕ.

НОМЕР ПАРТИИ: 1128472-A.

ДЕФЕКТ: ГЕОМЕТРИЯ НЕ СООТВЕТСТВУЕТ.

РЕШЕНИЕ: ОТБРАКОВКА.

```````````````````````````````````````````````````````````````

Манипулятор с дефектным крылом отправился на переплавку. Следующее крыло уже стояло на позиции. Конвейер не замедлился ни на секунду. Но бракованное крыло не долетело до печи.

Сервопривод транспортной платформы дал сбой – тот самый, микроскопический, как у манипулятора номер 47. Платформа отклонилась от курса на полградуса и сбросила крыло в соседний желоб. Желоб вел не в печь, а на склад готовой продукции.

Дефектное крыло упало на конвейерную ленту рядом с обычными деталями. Манипулятор номер 47, выполнявший финальную сборку, взял его. Он не знал, что крыло бракованное. У него не было модуля контроля качества. Он просто собрал дрон.

Дрон получил серийный номер.