Эльмира Шабурова – Аннунаки идут... (страница 7)
Он начал спускаться. Второй этаж. Первый. На площадке между первым и вторым этажом сидела женщина. Молодая, лет тридцати. Дорогая норковая шуба была испачкана в грязи и разорвана на плече. Она раскачивалась взад-вперед, сжимая в руках смартфон последней модели.
— Простите, — голос Алексея прозвучал глухо. — Что происходит? Где полиция? МЧС?
Женщина подняла голову. Ее зрачки были расширены во всю радужку. Она смотрела сквозь лейтенанта, видя нечто за пределами этой реальности. — Оно сказало… оно показало нам… — ее губы покрылись белым налетом. — Мы ошибка. Весь мир — просто… брак. А дети… Боже, мои дети видели этот сон три ночи назад. Они плакали, говорили, что небо станет красным и заберет наши голоса…
Она начала заваливаться набок. Алексей едва успел подхватить ее, прислонив к перилам. Проверил пульс. Учащенный, нитевидный. Гипервентиляция на грани сердечного приступа. Классическая реакция на массовый психоз или химическую атаку.
Оставлять ее здесь означало подписать смертный приговор. Через полчаса сюда поднимутся те, кто захочет поживиться дорогой шубой и золотым кольцом. — Эй! — Алексей легонько встряхнул ее. — Меня зовут Алексей. Я военный. Мне нужно знать, откуда бежит толпа. Что впереди?
Женщина моргнула. Фокус ее взгляда медленно возвращался. — Оттуда… — она махнула рукой в сторону центра города. — Там дыра. Небо лопнуло. Они вышли оттуда. Такие… высокие. Зеркальные. Они дышат, и люди вокруг засыпают навсегда. Просто… оседают пылью. Бегите, офицер. Бегите далеко. В лес. Камни их не остановят.
Ее голова безвольно упала на грудь. Обморок. Глубокий защитный шок. Алексей оставил ее сидеть у батареи. Холодная сталь пистолета приятно оттягивала пояс, придавая иллюзорное чувство контроля.
Улица встретила его волной холодного ветра и человеческого отчаяния. Поток беженцев огибал дом, разделяясь на два рукава. Те, кто заметил человека в форме, шарахались в стороны, увеличивая дистанцию. Для них человек с оружием сейчас был опаснее любой аномалии — предвестником военного положения, комендантского часа и расстрелов на месте. Другие, наоборот, делали шаг навстречу, тянули руки, хватали за полы куртки, моля о помощи. Алексей грубо, но эффективно стряхивал их с себя, работая локтями и плечами, продвигаясь против течения.
— Куда ведет эта улица?! — крикнул он мужчине, волокущему огромный плазменный телевизор, обмотанный пищевой пленкой. Абсурдность ситуации дошла до своего пика. Человек спасал телевизор, пока небо, судя по словам женщины внизу, «лопалось». — К реке! К мосту! — просипел мужчина, не останавливаясь. — Там стреляют!
Стреляют. Значит, силовики все-таки пытаются держать периметр. Это давало надежду. Армия существует, пока существует приказ.
Базальт свернул в узкий переулок между девятиэтажками, уходя с основного русла человеческой реки. Здесь было тише. Только эхо далекого гула и звон разбитого стекла — где-то на верхних этажах взрывались баллоны с бытовым газом или лопались стеклопакеты от перепадов давления.
Он достал дедовский ТТ. Передернул затвор. Механика работала идеально, несмотря на годы хранения в масле. Семь патронов калибра 7.62. Останавливающее действие слабое, зато бронебойность отличная. Если эти «зеркальные» гости носят хоть какую-то броню, обычный ПМ ее не возьмет. Старик знал, что выбирать.
Переулок вывел его на параллельную улицу. Здесь картина изменилась. Поток людей иссяк. Улица была завалена мусором, битым стеклом и вещами, ставшими ненужными в момент истины: детскими колясками, пакетами с логотипами бутиков, открытыми сумочками, из которых высыпались банковские карты и губная помада.
Алексей остановился возле перевернутого газетного киоска. Его внимание привлекло радио. Старая портативная магнитола валялась в луже, антенна была сломана. Лейтенант поднял ее, отер грязь. Переключил рычажок питания. Тишина. Только ровное шипение пустого эфира на всех диапазонах. FM забит белым шумом. Средние волны пусты. Даже грозовые разряды, всегда фоново присутствующие в эфире, отсутствовали. Эфир был стерилен. Абсолютно мертв. Будто кто-то накрыл планету свинцовым куполом.
— Чисто сработано, — процедил Базальт. — Профессионально. Сначала связь, потом свет, потом логистика. Затем паника. Классика дестабилизации театра военных действий.
Он посмотрел вверх. Между крышами домов виднелся клочок неба. Оно действительно изменилось. Привычная голубизна исчезла. Теперь небосвод напоминал внутренности гнойника — болезненно-багровый, с прожилками фиолетового неона. Солнце, стоявшее низко над горизонтом, превратилось в тусклый багровый шар, смотреть на который можно было не щурясь. Оно больше не грело. От него веяло космическим холодом.
Внезапно по нервам резанул звук. Где-то вдалеке, со стороны проспекта, который он недавно пересек, раздался нарастающий вой. Не сирена гражданской обороны. Звук был глубже, вибрирующий, проникающий под кожу. Он вызывал первобытный ужас, желание упасть на землю, закрыть голову руками и не шевелиться. Так скулит собака перед землетрясением. Так дрожит стекло перед взрывной волной.
Вой оборвался резко, словно обрезанный ножом. И наступила секунда абсолютной, неправдоподобной тишины. Даже ветер стих.
Алексей замер, прижавшись спиной к кирпичной стене. Палец лег на спусковой крючок ТТ. Впереди, в конце переулка, метрах в пятидесяти от него, стоял человек. Высокая фигура в длинном пальто. Стояла неподвижно посреди хаоса брошенных вещей.
Базальт прищурился. Силуэт казался неправильным. Слишком прямая спина, слишком длинные руки, опущенные вдоль тела. И главное — он шел против логики. Все бежали прочь из центра. Этот тип стоял лицом к тому месту, откуда бежали люди. Он чего-то ждал.
Алексей плавно сместился вправо, используя остов сгоревшего автомобиля как укрытие. До незнакомца оставалось метров тридцать. Можно рассмотреть детали. Фигура повернула голову. Движение было механическим, лишенным плавности человеческих шейных позвонков. На плечах существа не было головы в привычном понимании. Там возвышался гладкий, зеркальный конус, направленный вершиной вверх. В глубине этой зеркальной поверхности вспыхивали и гасли три красные точки, образуя равносторонний треугольник. Визирные сетки боевого сканера.
Аннунак. Тот самый кошмар из новостей ООН, который человечество успело переварить за сутки до полного отключения интернета. Пришелец находился далеко, но Алексей физически ощущал давление, исходящее от него. Давление массы чужого интеллекта, смотрящего на тебя, как биолог смотрит на плесень в чашке Петри.
Воин Аннунаки поднял руку. Медленно, тягуче. Между его пальцами начало формироваться свечение. То самое жемчужное пламя дезинтеграции, о котором шепталась вся сеть. Свет собирал вокруг себя пыль переулка, втягивая молекулы воздуха, уплотняя их в идеальный белый шар размером с кулак.
Цель: Алексей Базальт. Расстояние: эффективное. Вероятность выживания при попадании: ноль целых, ноль десятых процентов.
Лейтенант вскинул тяжелый ТТ. Две руки. Правильный хват. Ровная мушка. Двадцать пять метров. Идеальная дистанция для этого пистолета. Мозг отключил страх. Работала только мышечная память, вбиваемая годами на полигонах.
Огонь. Огонь. Огонь. Он высадил весь магазин за две секунды. Семь выстрелов прогремели в каменном мешке переулка оглушительно громко. Первая пуля ушла в «молоко», уйдя выше из-за отдачи. Вторая чиркнула по плечу пришельца, выбив сноп синих искр. Третья, четвертая, пятая вошли точно в центр зеркального конуса. Шестая ударила в нагрудную пластину. Седьмая…
Седьмая пуля нашла цель. Не в теле аннунака. В том самом белом сгустке энергии, который сформировался между его пальцев. Семь граммов свинца и стали врезались в коконом удерживаемую сингулярность. Произошло то, чего законы физики допустить не могли. Пуля стала катализатором нестабильности. Белый шар взорвался внутрь.
Взрыва как такового не было. Была имплозия. Всасывающая вспышка. Воздух переулка устремился к фигуре аннунака с силой промышленного пылесоса. Алексея сорвало с места, протащило по асфальту пару метров и швырнуло грудью на капот сгоревшей машины. В ушах зазвенело, легкие обожгло вакуумом.
Когда он смог поднять голову, дыша пылью и болью, переулок изменился. Машины, мусорные баки, куски асфальта — всё, что весило меньше центнера, исчезло. Их просто всосало в точку разрыва пространства. Сам аннунак стоял на коленях. Его зеркальный шлем покрылся сеткой трещин, похожих на морозный узор. Из сочленений брони текла густая субстанция цвета индиго. Пришелец медленно поворачивал свою разбитую голову, осматривая пустой переулок. Красные визиры мигали в аварийном режиме.
Он перевел взгляд на лейтенанта. Их взгляды встретились. Искры древнего создателя и ствол старого советского пистолета. Аннунак издал звук. Низкий утробный гул, от которого желчь подступила к горлу Алексея. В этом звуке не было боли. Было удивление. Чистое, академическое недоумение системы, столкнувшейся с невозможной ошибкой вычислений.
Затем пришелец упал лицом вниз. Его тело начало стремительно терять форму, растекаясь по асфальту лужей жидкого металла и органической слизи.