Эльмира Шабурова – Аннунаки идут... (страница 5)
Первая капсула отделения десанта приземлилась в Центральном парке. Она не создала кратера. Она просто материализовалась на уровне травы, расплескав фонтаны жидкой земли. Пандус откинулся с влажным чавканьем.
Они вышли неспешно. Шеренга воинов-Аннунаков. Двадцать существ. Их зеркальная кожа отражала панику бегущих людей, искажая их лица до состояния карикатурных масок ужаса. В отличие от Инспектора из Новосибирска, эти носили броню — гибкие сегментированные доспехи, которые росли прямо из их тел. На широких набедренных пластинах крепились крупные, с человеческую голову, многогранные кристаллы глубокого аметистового цвета. Сейчас они были тусклыми, спящими.
Толпа беженцев — около пяти тысяч человек, пытавшихся прорваться к выходу из парка — замерла. Инстинкт самосохранения кричал бежать, но ноги отказывались подчиняться. Древний генетический страх, заложенный сорок тысяч лет назад, парализовал их волю эффективнее любого транквилизатора.
Вперед вышел воин чуть выше остальных. Его нагрудник украшала сложная вязь символов, светящихся внутренним пурпурным огнем. Он поднял правую руку. Перчатка на его кисти раскрылась лепестками диафрагмы, обнажив ладонь, состоящую из переплетения золотых проводов и пульсирующей биомассы.
Он не произнес ни слова. Он просто сжал кулак.
Воздух перед ним уплотнился. Законы сохранения энергии проигнорировали сами себя. Пространство собралось в точку, а затем выплеснулось концентрированным сгустком света. Это не был лазерный луч. Лазер режет. Эта субстанция была похожа на каплю жидкого солнца. Абсолютно белая, невероятно тяжелая сфера чистой энтропии.
Она полетела в толпу со скоростью брошенного камня. Она попала в грудь женщине, державшей на руках младенца. Мгновения растянулись в вечность для тех, кто смотрел. Женщина не загорелась. Ее крик оборвался, не успев родиться. Свет вошел в нее, и связь между атомами ее тела разомкнулась. Она не взорвалась. Она сложилась внутрь себя, став горсткой серой пыли, неотличимой от пепла сигарет.
Но младенец… Младенец не превратился в прах. Когда материнское тело утратило структуру, ребенок завис в воздухе на долю секунды, окутанный ореолом той самой белой энергии. Его крошечное тельце засветилось изнутри рентгеновской лампой. Раздался тонкий, едва слышный хрустальный звон — это разрушались структуры его души, его уникального квантового отпечатка.
Белый свет втянулся в воздух, стекаясь к пальцам аннунака, и оттуда — по невидимому силовому кабелю — хлынул прямо в аметистовый кристалл на его поясе. Камень вспыхнул. Глубокий фиолетовый цвет затопил его грани, становясь ослепительно ярким. Пришелец издал звук — первый звук, который люди услышали от них физически. Это был низкий, удовлетворенный вздох сытого хищника.
Воин открыл глаза (если щели на его шлеме были глазами) и посмотрел на следующую группу людей.
Резня началась методично. Аннунаки шли прогулочным шагом. Они не бежали, не суетились. Они перемещались от скопления к скоплению, работая руками как жнецы в поле. Сжатый кулак — выброс белого пламени. Короткая пауза — поглощение сияющего облака душ кристаллом. Переход к следующей группе.
Их движения были гипнотическими в своем спокойствии. Это не было актом ненависти. Садизм подразумевает эмоцию. Для захватчиков это была сельскохозяйственная работа. Сбор урожая. Самые слабые особи идут на немедленную переработку в энергию. Особи, пытающиеся оказать сопротивление — полицейские с бесполезными дробовиками, ветераны с охотничьими ружьями — отмечались отдельным маркером. Воины подходили к ним вплотную, клали мерцающую ладонь на лоб, и сопротивление заканчивалось. Человек опускал оружие, его глаза стекленели, приобретая фиолетовый отблеск, и он сам, с блаженной улыбкой идиота, шел в центр парка, где другие аннунаки выстраивали живые очереди к огромным левитирующим платформам. Платформы назывались «Гармонизаторами». Людей укладывали на них ровными рядами, как сардины в банку, где их жизненная сила высасывалась медленно, растягивая удовольствие потребителей на борту флагмана.
В Белом доме ситуация развивалась по иному сценарию. Президент Соединенных Штатов, Джеймс Харрис, сидел в ситуационном центре под Восточной колоннадой. Связи с Пентагоном не было уже полчаса. Министр обороны рыдал, закрыв лицо руками, пока начальник штаба пытался координировать действия ВВС. Истребители F-35 поднимались в воздух, чтобы столкнуться с невозможным.
— Господин президент, эскадрилья «Раптор» докладывает визуальный контакт над Лос-Анджелесом, — бледный лейтенант связи сглотнул ком в горле. — Они выпустили ракеты «воздух-воздух» AIM-120. Расстояние до цели — пять миль. Цели никак не отреагировали. Ракеты прошли сквозь корабли противника, не взорвавшись. Они просто… исчезли. Словно попали в дыру в пространстве. Корабли открыли ответный огонь. Город… города больше нет, сэр. От побережья до холмов — ровное стекло. Температура песка — три тысячи градусов.
Харрис смотрел на свой ядерный чемоданчик. Красная кнопка, символ власти над миром. Армагеддон, созданный людьми для людей. — Соедините меня с ними, — приказал он севшим голосом. — Используйте аварийную частоту дипломатического корпуса. Я хочу говорить с их командованием.
Спустя минуту над столом возникла голограмма. Тот самый тип аннунака, что убил генерала Хоу в Женеве, но гораздо большего размера. Казалось, его плечи подпирают потолок секретного бункера.
— Говорит Президент Соединенных Штатов Америки, — голос Харриса дрогнул, но он взял себя в руки. — Вы пересекли границы суверенного государства. Любая дальнейшая агрессия будет расценена как акт войны. У нас достаточно ядерного оружия, чтобы превратить поверхность планеты в пустыню. Мы применим его. Назовите ваши условия.
Аннунак склонил свою гладкую голову набок. Механизм его шеи щелкнул суставами, находящимися там, где у человека их быть не должно.
— Тогда чего вы хотите?! — сорвался Харрис. — Если вам нужно золото — вот координаты Форт-Нокса! Если вам нужна территория — забирайте Сибирь, Африку, океан! Оставьте нам наши города!
Пришелец поднял руку. Между его пальцами сформировался сгусток той самой белой энергии, но удерживаемый в состоянии покоя.
Голограмма приблизилась. Лицо президента отразилось в зеркальной маске аннунака, чудовищно деформированное.
— Сделку? — вцепился в слово Харрис.
Он повернул голову, глядя куда-то мимо камеры президента. Картинка в бункере сменилась. Теперь Харрис видел прямую трансляцию откуда-то сверху. Вид на Вашингтон с высоты птичьего полета. Монумент Вашингтона стоял на месте. Белый дом стоял на месте. Но Молл — огромное зеленое пространство между памятниками — превратился в бойню. Там работала всего одна боевая единица. Аннунак класса «Искарь», вооруженный тем самым обсидиановым скарабеем. Он не сжигал толпы. Он работал скальпелем.
Скарабей выбрасывал тонкие нити вакуума. Нити проходили сквозь небоскребы Федерального треугольника, перерубая стальные балки, как нож масло. Здания складывались внутрь с невероятным, оглушительным грохотом, погребая под собой десятки тысяч гражданских. Но аннунаку не нужен был масштаб. Он целился в конкретную цель.
Трансляция дала максимальное приближение. Харрис увидел Капитолий. Купол здания треснул, словно яичная скорлупа. Из пролома вырвался вертолет морской пехоты, отчаянно пытавшийся эвакуировать членов Конгресса. Искарь лениво повел рукой. Скарабей плюнул черной молнией. Вертолет испарился в беззвучной вспышке перегретого воздуха.
Затем аннунак направил свое орудие на купол Библиотеки Конгресса. Луч не выстрелил. Вместо этого из скарабея вытекла струйка густой, маслянистой тьмы. Она коснулась древнего камня. Камень завизжал. Это был звук умирающей материи. Гранит начал течь, пузыриться, превращаясь в черную пузырящуюся пену. Вся библиотека — миллионы бесценных книг, история цивилизации — осела на землю дурно пахнущей лужей за семь секунд.