Эльмира Шабурова – Аннунаки идут... (страница 3)
Взгляд майора встретился с красными точками визиров.
— Поиск завершен, — сказал Андрей Соколов и изо всех оставшихся сил впечатал острый угол пластиковой коробки прямо в стык сегментов на шее аннунака, надеясь попасть в какой-нибудь управляющий нервный узел.
Это был акт абсолютного, иррационального отчаяния. Попытка убить танк зубочисткой.
Зеркальная голова дернулась. Синий ореол вокруг пришельца мигнул. В ту же секунду из разверзшихся небес над Новосибирском ударила не молния. Прямо в центр площади перед театром, испарив несколько брошенных машин и подняв столб пара из канализационных люков, ударил столб слепящего белого пламени толщиной с телебашню.
Пространство взвыло. Портал открывался прямо здесь, используя Соколова и аннунака как эпицентр сопряжения.
Майора подбросило в воздух. Жар испарял влагу с его кожи. Легкие вспыхнули изнутри. Он успел увидеть, как зеркального гиганта ломает пополам невидимым прессом, как его конечности выворачиваются под невозможными углами, обнажая пульсирующие кабели органики.
Последним, что услышал майор Андрей Соколов перед тем, как его барабанная перепонка превратилась в пар, был не рев портала. Это был звук миллионов голосов. Тонких, скрипучих, сливающихся в единый хор. Голоса тех, кого аннунаки создали первыми — тех самых жрецов-смотрителей, чья ДНК оказалась достаточно стабильной, чтобы пережить тысячи лет сна в подземных комплексах под пирамидами.
Они просыпались. И они приветствовали своих богов криком, полным такой невыразимой, многовековой преданности и такого чудовищного голода, что человеческая жестокость показалась бы детской игрой в песочнице.
Белый свет поглотил всё. Площадь исчезла. Театр исчез. Город исчез. Осталась только воронка холодного сияния, ведущая в никуда, и падающее сквозь нее обугленное тело русского офицера, в чьем разрушающемся мозгу последняя уцелевшая нейронная цепь успела отдать единственную команду:
Спустя сто миллисекунд атмосфера над Сибирью содрогнулась. Протокол «Гнев Небес» вступил в фазу активного выжигания. Континент начал проваливаться внутрь собственного геологического фундамента, освобождая путь для десантных капсул Старших форм. Война закончилась, толком не начавшись. Человечество проиграло первый раунд, даже не успев понять, что играет по правилам противника.
Но война никогда не признает окончательного поражения, пока жив тот, кто отказывается принимать поражение как данность. Где-то глубоко под горящими руинами, в бетонных казематах, о существовании которых не знали даже генералы Генштаба, зашумели вентиляторы старых серверных стоек. Автономные системы управления ответным ударом вышли из режима гибернации. Им не нужны были спутники. Им не нужно было небо. Им нужен был только пароль.
И единственный человек, знавший этот пароль, прямо сейчас сгорал в сердце космического перехода, становясь мучеником войны, о которой завтра никто не вспомнит, потому что помнить будет уже некому.
Глава 1. Ультиматум Творцов
Секретный бункер Объединенных Наций, расположенный на глубине восьмисот метров под Женевским озером, пах озоном и старым страхом. Этот запах въелся в бетонные стены еще во времена Карибского кризиса, но сегодня он стал настолько густым, что казался почти осязаемым — словно холодный кисель, забивающий легкие.
Здесь не было окон, а системы жизнеобеспечения работали от независимых геотермальных реакторов, поэтому обитатели «Ковчега» могли лишь догадываться о том, какой ад творится на поверхности. Но им и не нужно было смотреть наружу. Все экраны тактического зала были забиты статикой. Спутниковая группировка Starlink превратилась в облако космического мусора за первые сорок минут вторжения. Российские военные каналы «Казбек» выдавали только монотонный белый шум. Китайская квантовая сеть рассыпалась, когда алгоритмы ИИ сошли с ума, пытаясь вычислить природу входящего сигнала.
Человечество осталось глухим и слепым.
Генеральный секретарь ООН, доктор Элиас Вэнс, стоял перед монолитной стеной из черного полированного базальта, которая служила главным экраном конференц-зала. Его пальцы, унизанные перстнями великих университетов, мелко дрожали. Рядом с ним, застыв по стойке смирно, находился Верховный главнокомандующий объединенными силами НАТО генерал Ричард Хоу. Между ними лежало все интеллектуальное могущество Земли: нобелевские лауреаты по физике, лингвисты, расшифровавшие мертвые языки за неделю, главы корпораций, создавшие виртуальные реальности.
Все они смотрели на черный камень.
На тридцать второй час после открытия порталов над пирамидами, базальт пошел мелкой рябью. Это не было передачей изображения. Сама материя экрана перестраивала свою кристаллическую решетку, чтобы транслировать волю извне.
Пространство в центре стены разошлось без единого шва. Из абсолютной черноты выступила фигура. Она была гуманоидной ровно настолько, чтобы вызывать первобытный ужас своей неправильностью. Три метра совершенного биопластика. Кожа цвета старого пергамента туго обтягивала двойной ряд суставов на конечностях. Голова представляла собой идеальный гладкий овал без единого признака лица — ни глаз, ни носа, ни рта. Только пульсирующий в центре лба тусклый фиолетовый кристалл размером с куриное яйцо.
В зале повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляторов охлаждения суперкомпьютеров. — Мы слушаем, — голос доктора Вэнса прозвучал жалко и тонко в огромной пустоте зала. Он сделал шаг вперед, инстинктивно выставив ладони в универсальном жесте мира. — Я говорю от имени всех народов планеты Земля. Мы готовы к диалогу. Любые ресурсы, любые территории…
Фигура на экране не шелохнулась. Фиолетовый кристалл вспыхнул ярче. Звук, который раздался следом, не имел ничего общего с речью. Это был информационный таран. Прямая загрузка данных пакетами чистого смысла, минуя барабанные перепонки и слуховые центры коры головного мозга. Каждому человеку в зале показалось, что ему в затылок вбили раскаленный гвоздь.
Когда агония схлынула, знание уже лежало в их головах. Холодное, математически выверенное и лишенное всякой надежды.
Генерал Хоу выступил вперед, положив руку на кобуру табельного пистолета — бессмысленный рефлекс человека старой закалки перед лицом божества. — Если произошел конфликт юрисдикций… — начал он, но фигура прервала его тем же беззвучным ударом мысли.
Доктор Вэнс пошатнулся. Ему пришлось опереться о край стола, чтобы не упасть. Нобелевская премия по биологии вдруг стала невыносимо тяжелой. — Дефект? — прохрипел он. — Мы покорили атом. Мы вышли в космос. Мы создали искусство, способное пережить тысячелетия! Какое право вы имеете называть нас браком?
Кристалл на лбу аннунака мигнул трижды. Это могло бы быть выражением раздражения, если бы у существа было лицо.
Изображение на стене сменилось. Чернота уступила место трехмерной голографической схеме ДНК. Вэнс узнал ее мгновенно — это была спираль человеческой хромосомы. Но теперь она подсвечивалась изнутри холодным синим светом, и этот свет указывал на аномалию.
Лицо генерала Хоу посерело. Он смотрел на схему своего собственного тела, представленную как чертеж бракованной детали. — Скот… — выдохнул военный. — Значит, легенды… Шумер, Египет, те золотые фигурки в Колумбии…
Аннунак поднял четырехпалую руку. Между его пальцами пробежали искры холодного плазменного разряда.