Эльмира Фараджуллаева – Портниха (страница 4)

«Но я же не в долг пришла просить, – подумала я, – я честный человек и сохраню своё достоинство, не собираюсь унижаться. Буду такой же практичной, как и она».

Чувство тошнотворности охватило меня, когда я вошла, оказавшись в знакомых стенах её квартиры.

– Офис продаёте? – спросила она тихим голосом.

– Вы уже знаете? Вроде об этом никто не знал…

– Ну так ты же только из-за этого и пришла, – сухо отчеканила Люба. – Ладно, говори.

Собравшись духом, я наконец спокойно изложила всё, что хотела.

– Люба, вы не из тех, кого можно растрогать, я не стану вас убеждать, а просто по-деловому объясню суть дела. Я думаю, что если контора будет в моих руках, то я буду зарабатывать в два раза больше, чем мой шеф. По моим подсчётам, если вы одолжите мне нужную сумму, то в течение пяти лет я смогу вам её выплатить.

– Спасибо за краткую речь, – сказала Люба и взяла мою руку в свою. – Никогда ещё никто так чётко и бесстрастно мне не излагал суть дела. А какие гарантии?

– Нет гарантий, – ответила я. – Ну так что?

– Приходи завтра утром и возьми удостоверение личности.

Спозаранку я была уже у Любы. Она внимательно прочла моё удостоверение два раза – осталось разве что его понюхать и попробовать.

– Пятьдесят процентов. Обычно я беру пятьдесят и больше, – покашляв, сказала она.

У меня всё похолодело внутри.

– Но с тебя, Томусик, я возьму десять. Хотя нет, одиннадцать. Ну что ты молчишь, торгуйся. Прикинь: тебе это под силу?

– Я расплачусь, просто нужно будет много вкалывать, – ответила я с ходу.

– Будешь брать взятки? – хитро спросила Люба.

– Ну уж нет, я не граблю людей, вы прекрасно это знаете.

– Итак, Томусик, я решила: я буду посылать тебе клиентов, и за это я хочу не одиннадцать, а пятнадцать процентов. И еще – ты будешь вести мои дела безвозмездно. Окей?

– Хорошо, – ответила я.

Мы договорились встречаться раз в неделю для обсуждения текущих дел. У порога я спросила Любу, зачем ей понадобилось моё удостоверение, на что она ответила, пожимая плечами, что те, кому за тридцать, не вызывают у неё доверия.

Ровно через три месяца я стала начальником. Позже мне посчастливилось встретиться с вами, Сара, и помочь решить ваши проблемы. Это был поворотный момент в моей карьере, он принёс мне некоторую известность. И хотя я всё еще выплачивала Любе проценты, жизнь потихоньку налаживалась. Я вышла замуж за Эмиля, которого очень уважала и любила всей душой. У нас было много общего, и это ещё больше скрепляло наши отношения. Эмиль помогал мне расплачиваться с Любой, и уже через несколько лет я полностью погасила ей свой долг. Но что это я о себе да о себе, вернусь к своему рассказу.

Спустя год после моего визита к Любе один из моих клиентов пригласил меня на вечеринку Яны – одной из самых блестящих тогда светских львиц города – по случаю открытия известного бренда.

– Да уж, самая блестящая! – прервала Тому Сабина. – Яна была самая крутая и стильная из всех, кого я знаю. Она идеальная во всём: и как носит вещи, и как водит машину, и как делает макияж, и как танцует, и занимается фитнесом. Она себя так выпестовала, что равных ей не найдешь в целом мире. Во всём разбиралась: и в живописи, и в музыке, и в винах, и даже в биржевых индексах. Всегда сорила деньгами налево и направо, как стрекоза: то на страницах светской хроники в Монте-Карло, то на презентации в Лондоне. Хотя никто не знал, есть ли у неё недвижимость. Мужики сохли по ней.

Яна – удивительное всеядное создание, которое достойно как восхищения, так и презрения. Она и Недоросль, и Знайка; она способна заниматься благотворительностью и совершать мерзкие поступки: то подлая, то благородная, то внушает страх, то почтение. С виду натура страстная, но внутри – айсберг. Помесь уголовщины со сливками общества. Одним словом, женщина она незаурядная.

– Да, она очень яркая, – продолжила Тома, – я слышала о ней от Любы, но избегала личного знакомства. Но это был тот случай, когда отказаться было невозможно. Вы даже представить себе не можете, что означает у них вечеринка в честь открытия бренда. Во всём должна была быть роскошь, неповторимость и пышность. Как в последний день. Так было и тогда. От изысканно накрытого стола невозможно было отвести глаз: фирменное серебро, посуда, скатерти, море диковинных цветов, звёзды эстрады, изящная публика, обменивающаяся любезностями. И через пару часов стол превращался в мусорную свалку: разбитые бокалы, горы остатков еды, мятые салфетки, шум как на базаре, хохот, крики, скабрезные тосты, пьяное панибратство и багровые лица. Кто-то, отобрав микрофон у звезды, пытается спеть, а кто-то обнимается или дерется – никто уже не понимает, что он ест или что пьёт. Смешение запахов, рёва голосов, сумасшедших идей и предложений поехать продолжать в какое-нибудь злачное место напоминает мусорную свалку.

И в такой момент этой вакханалии Яна, не то обкуренная, не то пьяная вдрабадан, но в действительности с холодным рассудком, решительно вступила со мной в диалог. Не знаю, как это случилось, действительно ли она обладала гипнотическим даром и околдовала меня, но, выходя с вечеринки, я пообещала ей, что завтра пойду с ней к Любе.

Проснувшись утром, я пыталась вспомнить весь поток словесности, который она ловко применила, чтоб добиться своего. Наконец я собралась с мыслями и вспомнила, что она хлопотала за какого-то клиента, который, если до полудня не достанет нужную сумму денег, лишится репутации. Речь шла о проигрышах в казино. Яна уверяла меня, что этот мужчина сумеет восстановить своё состояние, но в данный момент его надо спасать. Теперь я поняла, почему оказалась на этой вечеринке. Не успела я заварить утренний кофе, как явилась Яна.

– Послушайте, – сказала я, – не понимаю, зачем я нужна вам как посредник в этом деле. Люба – вежливая и практичная женщина, она даст денег, если вы предоставите весомые гарантии.

– Тома, я не хотела бы сейчас требовать от вас этой услуги, хотя вчера вечером вы мне обещали… Я же объяснила, что мы с Любой поссорились, – заметила Яна с оскорбительной усмешкой.

«Блин, – мысленно выругалась я. – Получится, что я не умею держать слово!»

– Я поеду с вами, – решила я.

Когда мы приехали на знакомую улицу, Яна всё озиралась вокруг с таким странным и напряженным вниманием, и её взгляд выражал такую тревогу, что я поразилась. Она то бледнела, то капельки пота выступали у неё на верхней хорошенькой губке, а как только мы подъехали к дому Любы, у неё чуть задрожали руки. Когда мы вышли из её Ferrari, мимо проехал чёрный BMW. Яна разглядела в углу машины мужскую фигуру, и на её лице вспыхнула почти звериная радость. Люба не сразу открыла нам дверь.

– Привет, – сказала я, шепнув Любе на ухо: «Она очень опасна», – вот, привела к вам одну из моих знакомых. Полагаю, за обычные проценты вы не будете больше на неё сердиться и, если вам это будет выгодно, решите её проблему.

Яна поздоровалась, села и, готовясь выслушать ответ, приняла грациозно-учтивую позу царицы, которая очаровала бы кого угодно. Но моя Люба оставалась в своём кресле абсолютно безучастной и холодной. Она была похожа на бронзовый бюст цыганки неаполитанской школы эпохи модерна.

– Я решаю проблемы только моих постоянных клиентов, – сказала она.

– Так, значит, вы обиделись за то, что я к другим пошла просить в долг? – усмехнувшись, парировала Яна.

– Просить в долг? – ехидно переспросила Люба.

– Ну-у, вы имеете в виду, что у кого нет денег, тот и в долг просить не должен? Так вы поинтересуйтесь, есть ли ещё у кого-нибудь из ваших постоянных клиентов такие средства, как у меня! – воскликнула вертихвостка и повернулась на высоченных шпильках.

Ёрническая выходка Яны, имевшая важный смысл, нисколько, однако, не потревожила Любу.

– Вы знаете, с кем я общаюсь? – продолжала Яна. – Братья Каримовы, Марсы, сын Цзуаней, сама Кэти Гох, Гершковичи – в общем, самые богатые молодые люди Европы. Я на короткой ноге с принцем, у меня пассивный доход в Монако, Лондоне и Америке. Великолепный бизнес! Не так ли?

– Так.

– Вы со мной обращаетесь как с мочалкой, блин! Сперва позволяете впитать денег в соответствующих кругах, а потом, в сложное для меня время, берете и выжимаете. Но берегитесь! Ничто не вечно под луной!

– Пожалуй.

– Да что бы вы делали, если б не было прожигателей жизни? Я нужна вам, а вы мне.

– Верно.

– Ну раз верно, то, Любочка, давайте уже на мировую, а? Сделайте одолжение…

– Ты пришла ко мне, – глухим голосом ответила Люба, – только потому, что ни один банк не даёт тебе кредит. Скоро тебе закроют выезд за границу, и в течение пяти лет ты не сможешь оформить на себя какое-либо имущество. А на прошлой неделе в Монте-Карло ты проиграла кругленькую сумму денег. Всё равно придется платить по счетам, долги никто не простит.

– Послушайте, Люба, мои дела вас не касаются. Долг платежом красен.

– Ну да.

– Я всё оплачу.

– Наверное.

– Для вас вся моя проблема – это возьмете ли вы солидный залог за те деньги, которые мне сейчас очень нужны.

– Верно.

Телефон Яны залился красивой мелодией.

– Сейчас я вернусь и принесу вам кое-что, думаю, вам понравится – гравюру Мюрера «Баня», – и Яна выбежала из комнаты.

– Тому-у-усик! – вскрикнула Люба и вскочила с кресла. – Это самая лучшая новость за последний месяц. Со мной хотели сыграть злую шутку, но сегодня вечером я буду в выигрыше. В двух словах расскажу тебе об этой гравюре, слушай: «В середине XIX века музей „Унстайн“ в Гюренберге приобрел несколько гравюр Мюрера, среди которых был и шедевр „Баня“ 1430 года. До окончания Великой Отечественной войны гравюра висела на стенах „Унстайн“, затем, чтоб спрятать музейные ценности от бомбардировок, их перевезли в красивый замок Воцнерха у озера под Берлином. В мае 1945 года отец Лоры, Дага, будучи связистом в составе артиллерийского батальона и встретив Великую Победу в Воцнерхе, обнаружил там прекрасный замок и спрятанные в подвале замка музейные ценности. Молодой связист неплохо разбирался в искусстве и как трофей взял себе на память одну гравюру.