Эльмира Фараджуллаева – Портниха (страница 6)

– Лора, это не моё дело, милочка, я не интересуюсь такими вещами, – возразила Люба, бросив на Лору ехидный взгляд. – Я отдала по его расписке деньги и пришла за ними день в день, – добавила Люба без намёка на беспокойство, насыпая дешёвый растворимый кофе в чашку. – И вообще, Лора, я нахожусь в собственном доме, и ты не имеешь права мне тут нотации читать. Я, милочка, достигла совершеннолетия еще в прошлом веке.

– Отлично. Но ты купила у моего мужа ценную гравюру, принадлежащую не ему, а моей семье.

– Послушай сюда. Я не считаю себя обязанной посвящать тебя в свои дела, но скажу тебе одно: если Авраам и взял у тебя тайно гравюру, тебе следовало написать заявление в полицию или прийти сюда с бумагой-подтверждением информации о возбуждении уголовного дела. Это делают, чтобы избежать ложных обвинений, хулиганства, голословных утверждений, эмоциональных споров супругов и хозяйствующих субъектов. Если заявление и уголовное дело есть – вопрос, считайте, решен. Я сделаю так, чтобы она не была продана. Я и мой юрист Тома – мы всегда вникаем в каждую ситуацию и стараемся избежать спорных залогов.

– Люба-а-а, – прошептала Лора, – ты же знаешь, кто мой муж!

– Да!

– Мы в браке уже много лет!

– Я в курсе.

– Он не имел права так поступать с нами!

– Правильно.

– И что теперь делать?

– А вот что. Я знаю вашу семью, в браке вы уже много лет – согласна с тобой. Но то, что это именно твоя, Лора, гравюра и на неё у тебя имеется особый патент – я не знаю. Если ваш супруг совершает финансовые махинации, сделки, то, конечно же, он может и продавать семейные реликвии, коль у вас нет особых документов. Нормально, Лора.

– Ясно, Люба! – вскрикнула Лора, бледнея от гнева. – Существуют известные органы, суд, полиция.

– Совершенно верно.

– Вот ваша Тома была свидетелем продажи, – добавила Лора, указывая на меня.

– Возможно.

Лора направилась к двери. И тут я поняла, что должна вмешаться и что-то предпринять: дело принимало плохо пахнущий оборот.

– Лора, – сказала я, – всё правильно, но ведь Люба ни в чём не виновата. Вы не сможете привлечь её к суду, оставив вашего супруга в стороне. Опозорятся все. Я, как юрист, да и просто как порядочный человек, подтверждаю, что продажа произведена в моём присутствии. Но я не думаю, что вам удастся расторгнуть эту сделку как незаконную, и нелегко будет вернуть гравюру как вашу собственность, так как Авраам – ваш супруг, и личного документа у вас на гравюру нет. По справедливости, вы правы, но по закону – вы проиграете. Люба – честная женщина и не станет отрицать, что купила гравюру очень выгодно для себя, да и я, по совести, засвидетельствую это. Но если вы начнёте процесс, то, думаю, исход его будет неопределённым. Договоритесь с Любой, ведь если дело дойдёт до суда, она легко докажет свою правоту. Всё равно нужно будет возвращать деньги, которые ваш супруг взял у неё в моём присутствии. Считайте, что ваша семейная реликвия находится на сохранении на определенное время, если сейчас вы не в состоянии вернуть сумму, полученную вашим супругом. Если у вас есть достаточные возможности, чтоб заплатить сегодня же, – то без проблем.

Люба преспокойно слушала мою речь, попивая вонючий кофе, но, услышав слова «договориться», бросила на меня взгляд, говоривший: «Молодец! Усвоила мои уроки!». Я ответила ей взглядом, который она прекрасно поняла: «Дело очень спорное, нужна взаимная договорённость». Люба не смогла бы ничего отрицать, зная, что я всегда говорю правду. Лора улыбнулась мне и присела. Я составила документ, по которому Лора признавала, что получила от Любы сумму денег и что после уплаты Лорой полной стоимости долга, включая проценты, Люба вернёт ей гравюру.

– Какое легкомыслие! – грустно воскликнула Лора, подписывая документ. – Как сравнять с землей эту бездонную яму?

– Лора, у вас же и дети есть? – серьёзным тоном спросила Люба.

От этих слов у Лоры передёрнулось лицо, как будто Люба, как хирург, острым скальпелем тронула открытую рану. Она промолчала.

– Ну да, – буркнула Люба, видя её горестное молчание. – Я прекрасно всё понимаю. Авраам – чудовище, а ты всё ещё влюблена в него. Всё ясно! Твоя история даже меня расстроила. Если хочешь спасти своих детей, сберечь то, что тебе осталось от отца – а я знаю, что это немало, – то послушай меня: живи для себя, развлекайся, делай вид, что ты тратишь налево и направо деньги отца, а сама почаще заходи ко мне. Пусть думают, что ты тоже пустилась во все тяжкие с моей помощью. Мне плевать, что будут говорить про меня. За меня есть кому постоять. И найди проверенного человека, очень верного твоему отцу, передай ему фиктивно наследство твоего отца. У вас, у юристов, это называется «передача имущества», кажется? – спросила она, повернувшись ко мне.

Лора была очень озабочена и, уходя, сказала:

– Деньги я пошлю завтра, приготовьте гравюру.

– Дурачьё все эти ваши «благородные» люди, – сказала Люба презрительно, когда ушла Лора.

– Скорее порочные, – ответила я.

Когда я уходила, Люба напомнила мне:

– Пусть она заплатит тебе за оформление документов.

Спустя пару дней после этого случая, открывшего мне подноготную гнусной жизни министра, ко мне в кабинет явился поверенный Лоры. Лысый мужчина, одетый с иголочки, очень любезный и приятный на лицо, представился:

– Я Роман, близкий друг семьи Лоры. Её покойный отец во всём и всегда мне доверял. Можно сказать, что лучше меня никто не знает об истинном наследстве Лоры. Я навёл о вас справки и хочу сказать, что питаю к вам полное доверие. Надеюсь, я смогу вам это доказать. Насколько мне известно, вы вели дела Сары, и весьма удачно.

В этом месте своего рассказа Тома повернулась к Саре и сказала: «Видите, помогла я вам всего лишь один раз, а потом пошли дивиденды», на что Сара приветливо кивнула головой. Затем Тома подошла к окну, присела на широкий подоконник и продолжила.

– Я также навёл справки о Любе, – сказал мне Роман. – Из всего, что я узнал, многое меня поразило. Она скорее масон, чем портниха цыганского происхождения. Что вы думаете о её порядочности?

– Люба мне помогла… в виде пятнадцати процентов, – добавила я, смеясь. – Но её скупость не даёт мне права слишком откровенничать о ней с незнакомым мне человеком.

– Да, уже понял: она далеко не ангел, но всё же, прежде чем я изложу наше с Лорой решение, хотелось бы, чтоб вы рассказали подробнее.

– Ну, как вам объяснить, – сказала я. – Она относится к деньгам как цыганка. То есть для Лоры деньги – это изделие, вещь, чужое. Люба же придерживается определенной шкалы ценностей, которая является составной частью её менталитета. Это закрытость, истоки которой следует искать в истории её народа, пережившего многовековые преследования, унижения, обвинения во всех смертных грехах, угрозы – вплоть до полного уничтожения. Ученые до сих пор не могут объяснить, как цыгане, вышедшие из среды беднейших индийских племен танцоров и ремесленников, покинувшие родные земли, сумели сохраниться как народ, в то время как высокоразвитые цивилизации майя, инков и ацтеков, обладавшие глубокими знаниями, исчезли с лица земли… Люба – портниха, Люба – процентщица. Не удивлюсь, если она окажется тайным агентом или членом тайного общества. То, что она дерет большие проценты – так она такой же бизнесмен, как и все, кто занимается спекуляцией. Она очень трудолюбива, чрезмерно скупа и педантично честна. Она одновременно низкая и нравственная. Вот такой я представляю себе Любу, я бы доверилась ей. Я мало что знаю о её прошлом, но я чувствую, что ей пришлось пройти жестокие испытания, в которых она получила редкую закалку и связи. Я уверена, что у неё есть невидимые покровители. Когда я расплатилась с ней полностью, то робко спросила, почему она, желая помочь мне, своей единственной подруге, всё же оказала мне услугу платно, а не бескорыстно. «Томусик, я освободила тебя от кандалов благодарности, и теперь ты считаешь, что ничем мне не обязана. Поэтому-то мы с тобой и подруги». Думаю, я смогла обрисовать вам её портрет.

– Да, несомненно, – сказал Роман, удовлетворенно вздохнув. – Пожалуйста, Тома, приготовьте все нужные документы для передачи Любе всех прав на имущество Лоры. Одновременно вы составите встречную расписку о фиктивности продажи, которая наложит на Любу обязательство управлять наследством Лоры по своему усмотрению и передать его в руки старшей дочери Лоры, Лике, после её совершеннолетия. Однако эту расписку я Лоре не дам. И Лике тоже не дам. Вы сами понимаете, с каким монстром они живут под одной крышей. Мы решили с Лорой, что этот документ должен храниться у вас, Тома. Если вдруг с Любой что-то произойдёт, она назначит вас наследницей имущества Лоры. Мы, кажется, всё предусмотрели.

Роман был очень взволнован.

– Должен вам сказать, что Лора неизлечимо больна. Ей недолго осталось. Рак, – собравшись с духом, выпалил Роман. – Нужно принимать решительные меры и как можно быстрее.

– Как же страшно! – воскликнула я. – Она так прекрасна… и так несчастна! Но если это, не дай бог, случится, то её младшие дети остаются ни с чем. Кажется, вы не учли очень важную деталь. А как же другие дети Лоры? Нет, пока мы не решим этот вопрос, я не смогу взять на себя такую ношу.

Лысина Романа вспотела, в глазах появились две грустинки. Он встал и протянул мне руку: