Эльма Люмьер – Я уеду жить в Лондон (страница 2)
Она указала на кресло. Эрика села, в ожидании от Любы любой информации. Ей была нужна эта работа.
– Мы расширились, появился ещё один филиал, и после учебных групп совсем не стало времени для уборки. Уборка 3 раза в неделю в этом офисе, вечером, после 18:00, 2 раза в другом офисе. Он в центре. Оплата раз в неделю, по 150 рублей за уборку. Согласны?
– Да, – без раздумий ответила Эрика, радуясь своей удаче.
– Хорошо, – улыбнулась Люба, крутя в руках карандаш, – завтра прошу приступить. Как раз понедельник. Новая глава жизни с понедельника! – улыбнулась она.
– Замечательно, Люба! Спасибо, буду завтра! – Эрика вдохновлённая выскочила из офиса. Коленки тряслись. На тусклом экране телефона засветилось сообщение от банка, Степанида перевела ей 500 рублей.
– Сегодня явно мой день, – улыбнулась Эрика и поспешила в продуктовый. Сегодня она поест, а через неделю получит первые заработанные деньги.
Так пролетел месяц. Эрика всё реже посещала университет и всё больше увлеклась английским языком. Ванесса, мама Эрики была преподавателем по английскому языку, и английский у них дома был вторым языком для общения. Сейчас же, работая в офисе, где обучали английскому, Эрика получила доступ к книгам и, завершив уборку, иногда засиживалась до глубокой ночи, читая их.
Во второй офис она иногда ходила пешком, денег, заработанных в офисе, едва хватало на продукты. В этот вечер, она шла вдоль тротуара, только миновав длинный мост, разделяющий городок на две части, и услышала за спиной визг тормозов.
– Эрика! Садись в машину! – обернувшись, Эрика увидела лицо Любы, высунувшееся в открытое окно. Она была за рулём свеженькой иномарки, одетая в замшевую дублёнку и смотрела на неё беспокойным взглядом.
Эрика села на переднее свободное сиденье. Люба ошарашенно посмотрела на её тонкую куртку.
– Эрика, с тобой все в порядке? – тихо спросила она. У Эрики давно так тепло не спрашивали ни о чём, и неизбывное горечь утраты, которое она как следует не полелеяла, поднялось из глубин души, и Эрика дала волю слезам. Дождавшись, пока всхлипы девушки уменьшатся, Люба погладила Эрику по плечу и выдохнула, – я замечала, что ты постоянно в одной и той же одежде, но чтобы в октябре, в Сибири, ходить в такой тонкой куртке! Эрика, тебе совсем некому помочь?
Эрика покачала головой. Слезы все текли. Если бы мама была жива, ей не пришлось бы столького пережить. Эрике казалось, что она одна во всём мире, и давно погрязла в своём одиночестве.
– Мама меня поднимала одна и умерла три года назад. Бабушка ушла в прошлом году. Осталась только одна тётя, но у неё своих там трое, – сознание Эрики наконец прояснилось, пролив все невыплаканные как следует слёзы. На душе стало на крошечку теплее.
– А ведь же есть какие-то выплаты по потере родителей, – пробормотала неуверенно Люба с жалостью смотря на тощую фигуру Эрики, облачённую всё в те же джинсы, стоптанные очень дешёвые сапоги и тонкую куртку. Только шапка была более менее тёплой.
Эрика едва перевела дыхание, она давно так не ревела после того случая, как выбежала из автобуса, не имея возможности оплатить за проезд. Люба остановилась возле второго офиса, куда направлялась Эрика, чтобы помыть полы.
– Тётя оформила на себя опекунство после смерти матери, не знаю, что она сделала, но этих я денег не вижу. Да и мне уже 19, 20 исполнится весной, учёба летит к чертям. Я просто на самом глубоком дне своей жизни, – всхлипнула она, невидящим взглядом уставившись в окно автомобиля.
– Пойдем, – выдохнула Люба и вышла из машины. Они, не нарушая молчания, дошли до офиса, и Эрика приступила к делам.
– Оставь на сегодня уборку и возьми эти пять тысяч, считай их за премию за твою хорошую работу.
Эрика не стала отказываться. Она на чистейшем английском поблагодарила Любу, добавив, что будет стараться усерднее работать. Эрика сильно скучала по прежним бесконечным разговорам с мамой на английском, что сейчас ей было необходимо с кем-то на нём заговорить.
– Эрика! – вскликнула Люба, широко распахивая глаза от удивления, – да у тебя замечательный английский! А ну давай, ещё скажи что-нибудь.
После пятиминутного разговора на английском, Люба подскочила к шкафу и, о чем-то бормоча себе под нос, достала оттуда буклет, торжественно протянула его Эрике.
– Что это? – удивилась Эрика, разглядывая изображение Лондона на буклете.
– Твой счастливый билет! – радостно объявила Люба, расплываясь в улыбке, – один лондонский университет ежегодно набирает иностранных студентов на бесплатное обучение, так же предоставляется общежитие и… стипендия! Новый набор стартует в апреле, в июне объявят результаты. Давай подадим твои документы?
Эрика крепко сжимала красочный буклет в руках, уткнувшись в большие часы, изображённые на нём. Некогда Лондон был её заветной мечтой, пока мама не слегла…
– Эрика, подумай, тебе здесь терять нечего. Учёба в этом университете тебе не нравится, хотя ты явно с головой, так выучить другой язык! Родных и близких нет, ты свободна, как ветер! А тут, если плотно подготовимся, ты увидишь эти часы на башне Биг Бен своими глазами! Я училась в Лондоне, потрясающий город больших возможностей!
– Но… – осунувшиеся глаза Эрики загорелись проблеском давно потерянной надежды.
– …я помогу, – быстро подхватила Люба, – Эрика, это между нами, в августе я продаю этот бизнес и переезжаю к своему жениху в Москву. Я не могу гарантировать, что ты останешься работать здесь, ведь владелец будет другой. Да и постоянно мыть полы ты тоже не можешь, ты ещё так молода, и вся жизнь впереди!
Эрику впервые за долгое время почувствовала, что сердце встрепенулось в груди от радости.
– Я уеду жить в Лондон! – крикнула она и бросилась обнимать Любу.
Глава 2. Зелёные фонари
– Тогда начинаем, – обрадовалась Люба, обнимая её в ответ. Смотря на неё, такую полную жизненной энергии, с невероятно широкой душой и добрым сердцем, Эрика в этот момент для себя решила, что Люба именно та, с кого она хочет брать пример. Любе было всего 25, а за плечами успешный бизнес, своя квартира. И вот, год назад она встретила импозантного молодого бизнесмена, с которым у неё всё так удачно складывалось, и он ей вскоре сделал предложение. Упускать такую девушку было грехом.
Начались долгие месяцы обучения, Люба подтягивала английский Эрике до совершенства. Эрика посещала все занятия совершенно бесплатно, продолжая по вечерам мыть полы. Она успешно сдала прослушивание по английскому для поступления в Лондонский университет. В июне Эрика съехала из общежития временно к Любе, забрав документы из университета городка.
Июль. Пришло долгожданное письмо из Лондонского университета. Увидев одобрение, Эрика не смогла дальше его прочитать из-за захлестнувших её эмоций: буквы на мониторе ноутбука поплыли, и из глаз девушки брызнули слезы. Она бесконечно обнимала Любу, благодаря её за всё.
– Ну ты чего, Эрика, я всего лишь дала тебе возможность, а ты сама её и осуществила. Поздравляю, дорогая моя, ты это заслужила! И вскоре ты окажешься на Британской земле!
И Эрика полетела в Англию, навстречу новой жизни. Оказавшись в крупнейшем международном Лондонском аэропорту, Эрике захотелось ущипнуть себя, настолько все казалось её нереальным. Она в Англии! За панорамными окнами виднелись самолёты, здания, люди, но от волнения Эрики, всё смешалось в одно пятно, только раздавался гулкий стук её сердца, как казалось девушке, по всему аэропорту.
Подправив тонкую кофту на пуговицах, отданную Любой, Эрика побрела по указателям. Багаж её состоял из одного небольшого чемодана, в котором находились вещи, отданные Любой.
– Ты не можешь ехать в Лондон в этих джинсах и кроссовках, – поморщилась тогда Люба, – выбрось их. Я тебе отдам свои вещи, всё равно поправилась, и они на меня не налезают. Пусть они обретут новую жизнь с тобой. Ведь у тебя тоже начинается новая страница в жизни!
Эрика, подойдя к мусорным бакам, замерла, с печалью смотря на свою поношенную одежду, сложенную в пакет, затем она решительно выкинула их. Она прерывисто дышала, всё ещё стоя рядом с баком, словно прощалась с той жизнью, которая останется здесь, и Эрика уверенно перевернёт эту страницу жизни. И вот она в аэропорту Англии, ищет трансфер, который увезёт её до общежития.
Просторный университетский комплекс был таким же, каким его представляла Эрика: аристократичные здания с несколькими башенками, характерные для британского стиля, арочные окна, длинные коридоры, разукрашенные портретами. Здесь веяло невероятным уютом и культурной идентичностью. Эрика внезапно почувствовала, что она в своей стихии. Всё было ей по нраву. И даже то, что её подселили в старинном корпусе к трём другим студенткам, чтобы делить одну комнату, нисколько её не огорчило. Наоборот, девушки все оказались русскоязычными, что позволяло им без труда понимать друг друга и те шутки или восклицания, которые можно было понять, только если ты носитель языка. Это давало Эрике ощущение, что она дома, хотя городок остался за 7000 километров.
Просторный университетский комплекс был таким же, каким его представляла Эрика: аристократичные здания с несколькими башенками, характерные для британского стиля, арочные окна, длинные коридоры, разукрашенные портретами. Здесь веяло невероятным уютом и культурной идентичностью. Эрика внезапно почувствовала, что она в своей стихии. Всё было ей по нраву. И даже то, что её подселили в старинном корпусе к трём другим студенткам, чтобы делить одну комнату, нисколько её не огорчило. Наоборот, девушки все оказались русскоязычными, что позволяло им без труда понимать друг друга и те шутки или восклицания, которые можно было понять, только если ты носитель языка. Это давало Эрике ощущение, что она дома, хотя городок остался за 7000 километров.