Эльма Люмьер – Я уеду жить в Лондон (страница 1)
Эльма Люмьер
Я уеду жить в Лондон
"Любовь — как дерево; она вырастает сама собой, пускает глубоко корни во всё наше существо и нередко продолжает зеленеть и цвести даже на развалинах нашего сердца".
Виктор Гюго
2026 год
Глава 1. Начало
Холодный промозглый ветер небрежно окутывал юные щеки Эрики, словно напоминая ей о том, что есть «внешний» мир, но она уже была глубоко погружена в свои мысли. Она шла по улице, не обращая внимания на людей вдоль остановки, грязно-желтую листву с россыпью бордово-красных пятен, шуршащих под ногами, мелкий дождь, насквозь пронизывающий её тонкую куртейку. Длинные тёмные волосы забились у воротника и щекотали пухлые губы девушки, она убрала тоненькими пальчиками непослушные волосы и остановилась. Реальность возвращалась. Что же ей делать? Как дальше жить, ведь она сама сейчас словно потеряна в этом осеннем пейзаже и колышется как осенний лист на ветру, цепляясь за жизнь.
Ей снова, как в детстве, хотелось погрузиться в мир фантазий, чтобы уйти от реальности, но реальность накаленным железным прутом била по ней. Она была одинока во всем мире и твердо решила создать свой мир, в котором есть её ценность.
Во дворе стоял 2010 год. Она прошлой весной окончила школу, и казалось, что впереди яркое студенчество, целый мир открыт для достижений и впечатлений. Но не все рождаются с золотой ложкой во рту, некоторым не положено и деревянной. Деньги… как много они значат в этом мире.
В животе заурчало, пошарившись в кармане, Эрика нашла монеты – 22 рубля. Вздохнув, она решила потратить эти деньги на проезд до своей тёти, может быть, в её просторной квартире найдётся место и для неё.
Добравшись до пригорода, и миновав обшарпанные двери многоэтажного квартирного дома, Эрика неуверенно постучалась в железную дверь тётиного жилища, эхо от стука разлеталось по всему подъезду вплоть до верхних этажей.
Железная дверь лязгнула и с грохотом открылась, откуда высунулось продолговатое, заметно уставшее лицо тётки Степаниды. Степанида являлась родной младшей сестрой матери Эрики, но они никогда нормально не общались.
–А, это ты? – выдохнула холодно Степанида, и отворила шире тяжёлую дверь. Перед лицом тёти застыло бледное лицо племянницы с осунувшимися глазами. На худых плечах лежала поношенная тоненькая куртка, на ногах такие же уставшие джинсы и видавшие мир серые кроссовки. Окинув равнодушным взглядом еле живой силуэт Эрики, она кивком пригласила её в свою квартиру.
– Заходи, умойся и садись за стол, – тётя была с ней как всегда немногословна, но Эрика была рада, что перед её носом не закрыла дверь.
Степанида знала зачем Эрика у неё, молча налила чай и поставила на стол пару баранок и варенье. Она сама еле тянула концы с концами, оставшись с тремя детьми после скоропостижной смерти мужа. Эрика стянула куртку, чувствуя, как отогревается её тело, юркнула в ванную мимо племянников, галдящих в небольшой гостиной, и вернулась обратно на кухню. Степанида готовила ужин.
Стены кухни, обклеенные зеленоватыми обоями в мелкую полоску, начали уплывать, Эрика снова погружалась в свои мысли, но сиплый, прокуренный голос тёти вытянул Эрику из этого состояния.
– Такая же странная, как и твоя мать, – раздражённо буркнула Степанида, сверля её своими глазами, которые едва виднелись из-под впалых век, – такая же недалёкая и выросла. 19 лет, учится она, да брось ты этот университет, сдался он тебе! Иди работай, хоть поломойкой! Постоянно собралась ко мне наведываться? Чай, своих хватает! Ты мне как седьмая вода на киселе.
Эрика сразу поняла намёк, здесь ей не рады, и вернувшись в узкую прихожую, она стала машинально собираться, натянула стоптанные кроссовки, борясь со своей обидой, которая комом застряла где-то в районе горла. Степанида равнодушно бросала тарелки в раковину. Эрика накинула куртку и выскочила на улицу.
Холодный воздух пробирал до костей, обжигал её дыхание, слёзы катились из глаз. Быстро утерев их, девушка побрела по вечерней темноте в сторону остановки, чтобы добраться до общежития. В кармане совершенно не было денег, и как ей дальше жить, она не знала. Эрика глубоко вздохнула, ругая себя, что не доела ту баранку, ведь ей предстояло голодать неизвестно сколько времени.
К счастью Эрики, рейсовый автобус приехал быстро. Она виновато огляделась на водителя и, скукожившись от беспощадного пронизывающего холода осени, села на свободное место и тут же поймала недовольный взгляд от пышной женщины, сидевшей рядом. Женщина, оглядев Эрику с ног до головы, сморщилась. На женщине было явно добротное, тёплое пальто, хорошие новые сапоги, и размер её тела говорил о том, что она явно не голодает. Эрика же теперь, на фоне недовольной дамы, выглядела как обглоданная кость. Покосившись на её красную губную помаду, обильно намазанную на тонкие губы, заметно выходя за контур, Эрика отвернулась от неё, и уткнулась взглядом в запотевшее окно.
Автобус, грузно чахнув выхлопными газами, помчал по своему маршруту. За окном промельками мелькали огни маленького провинциального города. Эрика всю дорогу чувствовала внутреннее напряжение и давящее чувство вины от того, как собиралась поступать. Дама рядом не давала ей расслабиться, считая необходимым вновь и вновь окатывать Эрику пренебрежительным взглядом и охать недовольно. Кто-то через весь салон крикнул: «На студгородке, пожалуйста!». Сердце Эрики затрепетало в груди, и она, задержав дыхание, рванула с места, как только двери автобуса отворились.
– Держите эту бессовестную! – завопила та грузная тётка. Эрика неслась по плохо освещённому тротуару так, словно от этого зависела её жизнь. Люди на остановке оборачивались вслед её убегающему тонкому силуэту. Противный голос дамы с автобуса, продолжающей ещё верещать, отдалялся. Эрика завернула за угол многоквартирного дома и остановилась, переводя дыхание. Она заметила, как автобус уехал. Убедившись, что за ней никто не гонится, она сползла по холодной кирпичной стене и зарыдала, от гложущих её чувств несправедливости, к которым добавилось ещё и чувство стыда от того, что она не смогла заплатить за проезд.
Дела в университете шли тихим шагом. В прошлом августе, как только она окончила 11-й класс, Степанида согласилась приютить Эрику у себя на время, пока она поступает. Но по городу водить наотрез отказалась. Так Эрика оказалась в небольшом провинциальном городке, располагавшемся на севере России, выехав из своей деревни с населением в 500 человек.
Эрика сидела на последнем ряду аудитории, которая полукругом, словно колизей, опоясывала помещение, а последние ряды тянулись вверх. Она не понимала, что делает здесь, ряды нынешних второкурсников заметно поредели, в группе у неё осталось одиннадцать девушек, включая Эрику, и семь парней. Учёба не шла от слова совсем, добавившиеся предметы в виде начертательной геометрии, которые добавили новые проблемы для неё, нужно покупать разные карандаши, ватманы, тубусы. У Эрики не было возможности всё это купить, и учёба пошла по наклонной: она безуспешно пыталась сдать сессию, но пара незачётов лишила её стипендии. «Хочешь сдать – плати», – равнодушно ответила педагог по геометрии, подправляя свою прожжённую химией шевелюру. Он неё несло духами, обильно набрызганные на себя, и запах забивался в нос, выдавая откровенную дешевизну. «Мне нечем» – в отчаянии пробормотала Эрика, смотря прослезившимися глазами на кофту педагога со змеиным принтом. «Мне нечем тебе помочь, мир устроен так, кто сильный, тот и выживает. Покиньте кабинет» – равнодушно констатировала женщина, разглядывая Эрику через полукруглые линзы очков и отвернулась. Сердце Эрики ухнуло вниз.
Так не могло продолжаться долго. На одной чаше весов учёба в месте, которое она не любила всей душой, а на второй – её жизнь и базовые потребности.
Шагая по тротуару и разглядывая на старых. Облезлых рекламных щитах обрывки объявлений, небрежно наклеенных друг на друга, Эрика заметила свежую листовку, которая гласила о том, что в языковую школу требуется уборщица. Она не раздумывая, быстро набрала номер на своём стареньком смартфоне. Голод становилось невозможно терпеть.
– Алло, – раздался на том конце бодрый голос девушки.
– Здравствуйте! Я по объявлению. Хочу устроиться к вам уборщицей.
– Добрый день! Приходите пожалуйста по адресу: Павлова, 18, офис 332. Языковая школа «Лингвист». Сегодня сможете до 18:00 подойти?
– Да, – живо отозвалась Эрика.
– Отлично. Подходите. Ваши данные, имя и фамилия?
– Эрика Багрова.
– Подходите, Эрика. Буду вас ждать.
Языковая школа «Лингвист» находилась в офисном здании совсем недалеко от общежития Эрики. Обрадовавшись столь удачному стечению обстоятельств, она направилась туда. Петляя по просторным коридорам здания, она наконец нашла ту дверь, которая была нужна.
– Я по объявлению, – стараясь придать голосу больше уверенности, выдала Эрика.
– А, вы быстро, Эрика? – улыбнулась ей светловолосая девушка, – меня зовут Любовь Альбертовна, но можно просто Люба. Присаживайтесь.