Эльма Люмьер – Я уеду жить в Лондон (страница 3)

Дни пролетали с сумасшедшей скоростью, и Эрика едва заметила, как наступила зима, за ней каникулы, не успела перевести дух, как весна и конец первого учебного года. В июне, все первокурсники, сдавшие экзамены, были допущены к первой практике. Эрике повезло оказаться в группе с Джессикой, интересной 19-летней девушкой, обладающей каштановыми волосами. Джессика обладала слегка курносым носом, осыпанным мелкими веснушками, которых она до жути стеснялась и обильно намазывала их тональным кремом. За этот учебный год девушки подружились и постоянно проводили время вместе.

– Эрика, ты понимаешь, что нас направили на практику в «RedFilmStudio»? Это же такая акула в сфере кинематографии. Я просто жду не дождусь завтрашнего дня, чтобы увидеть всех актёров! – пропищала Джессика от радости. – Там будет столько актёров, и даже знаменитые. В этой студии идёт съёмка «Я и моя Аннабель», там же снимается сам Томас Милтон!

Эрика лишь радостно улыбалась ей, подпитываемая воодушевлением подруги.

– Ничего ты, Эрика, не понимаешь, – протянула слегка с разочарованием Джессика, и достав свой телефон, показала там фото красивого, статного белокурого парня с пронзительными серыми глазами, уверенно смотрящими через экран, с полуголым крепким торсом, на котором красовались кубики, образ был действительно волнительный, – этот красавец завтра возможно будет там! Ох, я запищу от счастья, и постараюсь свалиться ему в объятия, изобразив обморок! Говорят, он очень хорош собой, и высокий, что немаловажно!

Глаза у Джессики блестели от волнительного ожидания, а Эрика всё вспоминала, где его видела.

– Где-то он ещё снимался.

– Да! В фэнтези «Потусторонний мир», помнишь? Несколько лет снимали его. Последняя часть вышла вот, чуть больше года назад.

– Точно! – Эрика вспомнила про фильм, она смотрела эти фильмы ещё подростком, последняя часть премьеры стартовала год назад, но она так и не смогла увидеть его. Жизнь её тогда перевернулась так, что стало не до фильмов.

Наутро Эрика и Джессика сидели в автобусе, который помчал их в «RedFilmStudio». Чопорная профессор Линет Паттерсон проводила инструктаж тонким голосом. Её тонкая фигура, облачённая в чёрный лёгкий плащ, стояла у входа в автобус, и верещала для десяти студентов, чья практика началась.

– Дорогие мои студенты! Нам выпала огромная честь оказаться на съёмках фильма «Я и моя Аннабель», как вы знаете, этот фильм собрал россыпь звёздных актёров, таких как Джек Лори, Анна Грей, Харди Уолберг и Томас Милтон, – на имени последнего актёра девушки в автобусе многозначительно переглянулись, было понятно, кого они будут выискивать в студии, – но имейте в виду, все должны быть как мыши. Это первый день практики, и прошу вас не опозорить достойное имя нашего университета! Все сидим там, куда я вас посажу. Если понадобится наша помощь съёмочной группе, что весьма маловероятно, я дам знать.

Профессор Паттерсон подправила свои почти прозрачные очки «кошачий глаз» и, окинув всех строгим взглядом, села на своё кресло.

Вскоре они оказались на месте, Эрике показалось, что они приехали в слишком невзрачное место, обычную серую многоэтажку.

– Так, ребята, не толпимся как утята, потерявшие ориентир, идём за мной смелее! Пять дней мы будем находиться в этом месте, это корпус бизнес-центра, именно здесь проходят часть съёмок, – объясняла попутно профессор, снимая свою элегантную шляпку.

Эрика и Джессика удачно оказались первыми и заняли два стула, откуда хорошо виднелась зелёная съёмочная площадка, а вокруг стояла темнота, куча техники, проводов и вечно куда-то спешащих работников. До студентов никому не было дела, их почти никто не замечал. Четыре часа тишины на стульях изрядно всем надоели, студенты наблюдали за актёрами, которые из дубля в дубль внимали одну и ту же сцену с разных ракурсов, смотрели на монитор, бесконечно нахмуренно о чём-то рассуждали и снова снимали.

– Какая скучная у нас будет работа, – выдохнула Джессика, уже устав от монотонного сидения, – я скоро к этому стулу приросту, и моя попа сплющилась уже! Когда запустят Томаса и Джека? Хоть на них посмотреть…

– Джека? – спросила Эрика, которая тоже устала просто сидеть, равнодушно смотря на всё вокруг. Её утреннее волнение улетучилось.

– Да, он тоже ничего такой, – Джессика протянула экран телефона к Эрике, и она одним глазом взглянула в него на молодого брюнета, который во все свои белоснежные зубы улыбался, держа в руках красную розу. Из одежды на нём были только брюки.

– У них больше идей нет, как фотографироваться полуголыми? – съязвила Эрика.

– Я придумала, пошли в туалет, – не успела Эрика ответить, как Джессика повернулась к профессору, сказала ей, что они в уборную, и подмигнув, встала и пошла в сторону, куда указала Линет. Эрика поспешила за ней. – Поищем их гримерные?

– Джессика, нас поймают и вышвырнут из практики, – сердце у Эрики похолодело, когда Джессика радостно пискнула, прочитав имена актёров на двери, и решительно толкнув, зашла внутрь.

Эрика постояла недолго и зашла за ней. Джессика стояла в гримерной одна, у железной стойки для костюмов, и хитро улыбнувшись, опасно приблизила свой намалёванный нос к чёрному пиджаку: «Пахнет замечательно!» – выдохнула она. Но тут случилась оказия, которую Эрика никак не ожидала: Джессика так увлеклась рукавом пиджака, что сильно близко поднесла его к своему носу, и толстый слой её тонального крема, которого именно сегодня на лице оказалось больше, чем обычно, остался на чёрном материале пиджака. Они молча застыли, смотря друг на друга глазами, полными ужаса. Эрика живо представила, как их отчитывает куратор, Линет орёт писклявым голосом, что все остальные лишаются практики, и какой ужас, как она летит домой, лишившись студенческой визы, по которой она жила в Лондоне, и снова всплыло сморщенное в презрительную гримасу лицо тётушки Степаниды. За дверь послышались шаги, и Джессика молча юркнула в шкаф, стоявший в углу за дверью, оставив Эрику в одиночестве. Сердце Эрики замерло, дверь отворилась, и на неё уставились серые глаза, полные удивления.

– Вы кто? – спросил белокурый светлокожий парень, на вид 25 лет. Это был Томас Милтон, и он действительно был хорош собой. Он зашёл в гримерную, миновав застывшую в ужасе Эрику.

– Прошу прощения, – промямлила она, почти покраснев, – я студентка, у нас сегодня первый день практики.

– А, хорошо, – улыбнулся Томас, обнажая ровный светлый ряд зубов, – тогда помоги мне завязать галстук, никак не могу приноровиться. Сегодня костюмерша наша приболела, пока замену не нашли. Мне скоро на площадку, а этот упрямый аксессуар не поддаётся мне, – он протянул в сторону Эрики галстук красного цвета, – умеешь?

– Да, – пролепетала Эрика, благодаря всех богов, что она умеет завязывать галстук. Она медленно подошла к Томасу, стараясь не смотреть ему в глаза, неуверенно взяла в руки галстук и, сделав еще шаг ближе, перекинула его через шею Томаса. В этот момент их взгляды встретились, она страшно смутилась, увидев так близко эти внимательно следящие за ней серые глаза. Она начала завязывать галстук, пытаясь контролировать свои трясущиеся руки. Вдруг Томас положил свои руки поверх её.

– Ты сильно волнуешься. Это нормально, – тихо произнёс он, не сводя с неё глаз, – успокойся, выдохни. Понимаю тебя, ведь я в свой первый рабочий день едва не свалился в обморок от волнения, – на его красивых губах заиграла обаятельная улыбка. Эрика млела от этой близости. Она улыбнулась ему в ответ, отпуская напряжение.

– Спасибо, – шепнула она, наконец довязав галстук. В этот момент в гримерную вошёл ещё один молодой человек, Джек Лори.

– Оу, у нас новая костюмерша? Обаятельная, – томно обронил Джек, буравя её зелёными глазами и обнажая зубы белее фарфора, – тогда помоги мне надеть мой костюм.

Эрика застыла, наблюдая, как этот показавшийся надменным парень приближается к тому самому костюму, на рукаве которого красовалось пятно от тонального крема Джессики. С лица Джека мгновенно сползла самодовольная улыбка, заметив пятно.

– Это твой тональный крем? – прошипел он, глядя уже не так ласково на Эрику, которая готова была провалиться сквозь землю. Она бросила жалостливый взгляд на шкаф, где молча пряталась Джессика.

– Тише ты, Джек, видишь же, что на девушке нет никакого крема, зря ты так грубишь, – произнёс уверенно Томас. Эрике в этот момент показалось, что он истинный рыцарь.

Джека казалось, было не переубедить, он стремительно сократил расстояние между ним и Эрикой, пока не подошёл слишком близко и не навис над ней как глыба.

– Точно нет, пятно то потемнее будет, чем её светлая кожа, – промурлыкал он, буравя её оценивающим взглядом, от которого внутри Эрики всё похолодело, – а ты ничего такая, детка. Глазки мне твои нравятся, и эти сочные пухлые губы.

Из игривого давления Джека её вырвал Томас, он схватил Эрику за локоть, приблизил к себе.

– Джек, ищи себе другую костюмершу, эта, как ты заметил, уже занята, – натянул ему улыбку Томас.

Джек омерзительно улыбнулся и покинул гримерную вместе с пиджаком, бросив напоследок Эрике: «Передумаешь, дай знать, для тебя я всегда свободен».

Эрика тяжело выдохнула, вот где разыгрался целый блокбастер, не хватало только съёмочной группы.