Эльма Люмьер – Моя любимая чародейка (страница 4)

– Нет, только с тех самых пор, как оказался в заточении здесь с тобой.

Эва выдохнула, едва сдержал свой гнев, который вот вот был готов обрушиться на Рэйда, и предприняла безуспешную попытку открыть окна. Они тоже были наглухо закрыты магией и не поддавались. Приняв поражение, Эва повернулась к Тому, который лежал заняв просторное кресло.

– Давай двигайся, Рэйд! Я не собираюсь проводить ночь на полу. Это кресло вместит нас обоих!

Том ехидно улыбнулся, слегка прищурив свои серые глаза, он разглядывал разозлённое лицо Эвы.

– Миллер, отличница школы, гордость красных, проводит ночь в Одинокой башне рядом с парнем из Гринстоун. Тебе случайно не предложить свою мантию с этой прекрасной зелёной эмблемой? – продемонстрировал Том свою эмблему на мантии.

– Самовлюблённый, горделивый, напыщенный! Один Мерлин знает, как ты меня бесишь! – не сдержалась Эва, отходя от Тома подальше.

– Бедный Мерлин. Все шишки ему, – Тому явно нравилось дразнить Эву, наблюдая за её реакцией.

– Чёртов Мерлин! – не заставила себя ждать Эва, кружась как коршун у котла.

– А вот так уже обидно, – приподнял бровь Том, сжимая губы. Эве казалось, что ничем его напыщенность не убрать, и это раздражало её сильнее, чем то, что они каким-то образом заперты здесь.

Том сделал вид, что уснул. Эва, прислонившись к столу, огляделась. Она решила сделать из книг кровать, чтобы не лежать на полу.

– Что ты делаешь, Миллер, это кощунство так поступать с книгами! – Том пододвинулся, освобождая ей место на кресле, – не переживай, не стану приставать.

Эва снова вспыхнула и отвернулась к окну, сев на стопку книг, которую успела натаскать на пол.

– Ну смотри сама, – пожал плечами Том, – ты будешь полночи таскать книги, и держу пари, что на них будет не так удобно как на кресле. Лучше их читать, а не спать на них.

– Рейд, ты просто… – Эва готова была задохнуться от возмущения и начать обвинять его в том, что это он подстроил всю эту ситуацию. Но, вовремя опомнившись, она взяла себя в руки, не дав волю эмоциям, которые рьяно рвались наружу. Эва яростно сдула с лица прядь своих волос, выбившихся из причёски, и стала размышлять, как поступить дальше.

Эва просидела в раздумьях несколько минут и бросила затею с книгами. Она накинула на себя свою мантию и села возле Тома, который, закрыв глаза, полулежа устроился на своей половине кресла. Взгляд Эвы невольно остановился на его белокурых волосах, которые отчётливо виднелись в свете луны, проникающем в Одинокую Башню, её взгляд скользнул по его аристократичному лицу, с идеальными чертами. Чертовски красив, подумала она.

– Отвернись от меня, Миллер. Иначе я решу, что ты в меня влюбилась. – Том расплылся в улыбке, услышав недовольное фырканье Эвы.

Эва долго не засыпала, не принимая тот факт, что ей приходится здесь проводить ночь, ещё с этим напыщенным, самодовольным баловнем. Вся его дорогая одежда, эта аккуратность и начищенные до блеска туфли говорили о том, что Рейд из богатой семьи. Богатый баловень.

Вскоре усталость взяла верх и она уснула.

Эва проснулась, тело сильно затекло от неудобного кресла. Открыв глаза, Эва обернулась на Тома, который не спал и смотрел в окно. За ним ещё мерцали звезды.

– Проснулась? Ты такая вроде худенькая, а заняла добрую половину кресла. Я не смог спать, – сморщился он, не отрывая взгляда от окна.

– Прости, – пробормотала Эва и зевнула.

Том от её «прости» вдруг напрягся. Это так легко сказанное ею слово словно обезоружило его.

– Эва, а твой отец, он волшебник? – задал неожиданный вопрос Том.

– Нет. – Ответила Эва, молча удивляясь его вопросу.

– Значит, ты полукровка.

– Это имеет какое-то значение?

– Для меня да, – выдохнул Том.

– Волшебники, люди. Да какая к чёрту разница… Вон звезды, они не выбирают, кому светить! Мы все одинаковы по сути своей.

– Сквернословишь, Миллер, я на тебя уже плохо влияю. А провела то со мной всего одну ночь, – ухмыльнулся Том и пристально посмотрел Эве в глаза. Он с наслаждением наблюдал, как в её красивых карих глазах возгорается пламя возмущения.

Сонность Эвы как рукой сняло. Она вскочила с дивана и пошла в сторону двери, та легко поддалась и открылась. Исчезли защитные чары.

– Прощай, Том, было приятно с тобой посмотреть на звёзды! Не скучай, – натянула Тому вызывающую улыбку Эва, и заклинанием призвав к себе свои свёртки пергамента, выбежала из Одинокой башни.

– Беги от меня, Миллер, беги! Чем дальше, тем лучше! – раздался за её спиной голос Тома.

Лёгкий тремор левой руки Тома, когда он погружал листок гортензии в котёл, не прошёл мимо чутких глаз Эвы. Ещё она заметила, как он этой ночью тихо разминал именно эту руку, слегка морщась от боли. Не смотря на то, что Том явно выбешивал ее, Эва задалась вопросом, почему у него трясется рука.

Она всерьёз решила заняться этим вопросом, и едва добравшись до своей комнаты, достала учебник по магической анатомии и стала изучать про тремор. «Переохлаждение, болезнь связок, болезнь костей… длительное воздействие Запретной жалящей магии».

– Эва, где ты была? Тебя не было полночи! – сонно выдохнула Барбара, приподнявшись на локти, чтобы посмотреть на Эву.

– Барбара, что ты знаешь о Томе? – она пропустила мимо ушей восклицание Барбары.

– Том Рэйд? Да они же богачи. И… его отец был верным Прислужником Чёрного мага, который был повержен десять лет назад Объединением защиты.

– Ходили слухи, что его видели живым, этого Чёрного Мага…

– Да, ну, ерунда. Из него высосали всю магию, даже если возродился, то очень слаб, – махнула рукой Барбара, вернувшись снова в лежачее положение. В груди Эвы затрепетало странное чувство и отдало колким страхом в сердце. А вдруг… это не так, вдруг он возродился и сейчас набирается сил?

Отсидев занятия, Эва выпросила у профессора Ричардсона самый маленький котёл и побежала в Одинокую башню. Том не появлялся в Одинокой башне все выходные. Он вообще отсутствовал в Тортоне, и это было ей на руку.

Эва твердо решила сварить целительное зелье Тому, чтобы он перестал мучиться болью в руке. Но последний ингредиент, экстракт Иллициума, было невозможно приобрести в обычной лавке. Эва решила, что она попросит его у профессора Ричардсона, а остальные составляющие купит на Травяном рынке. Эва написала письмо – разрешение, чтобы покинуть школу на один день и, получив согласие директора, поехала на рынок, где у знакомой чародейки купила необходимые травы. Вернувшись в Тортон, Эва незамедлительно направилась к профессору Ричардсону и сходу попросила экстракт Иллициума.

Профессор был явно не в духе, весь взъерошен и озадачен чем-то. Выслушав лепет Эвы о том, что она пробует приготовить новое зелье, которое нашла в стариной книге, он широко распахнул дверь кладовки и молча вышел из помещения. Эва, простояв в недоумении пару секунд, схватила один заветный бутылёк и ретировалась. Думать о странном поведении профессора ей было некогда.

Том появился в понедельник.

Эва заметила, что его глаза стали будто совершенно пустыми. Почему сейчас её волновало самочувствие этого парня? Высокий, статный, платиновый блондин, с прямым носом, манящей линией губ и чёткими скулами. Аристократ, не иначе, да, и хорош собой. Пронзительные серые глаза, которые, казалось, смотрят прямо в душу.

Эва начинала чувствовать, что переживает о нём, она вступала в борьбу сама с собой, мечась между игнорированием его и желанием всё про него больше разузнать.

– Том, у меня неплохо получаются зелья… в общем, держи, это тебе поможет! – Эва протянула ему руку, в которой сверкнула прозрачная небольшая колба, наполненная зеленоватой жидкостью.

– Отравить меня вздумала? – хмуро спросил он, продолжая держать руки в карманах.

– Да как ты смеешь! – воспылала в возмущении Эва, – я значит все выходные трачу, чтобы сварить тебе исцеляющее зелье от боли в руке, выпрашиваю у профессора экстракт Иллициума, а он решил, что я травить буду?

Эва нахмурила свои соболиные брови. Том, казалось, был ничуть не удивлён её поступку, и задержал взгляд на прозрачной продолговатой колбе, которую ему тянула Эва. Отбросив с головы все сомнения, он выхватил её с рук Эвы, одним движением большого пальца откинул плотную крышку, которая со звоном упала на пол, и выпил зелье.

– Ну смотри, Миллер, если я здесь сдохну, ты не отвертишься.

– Доверяй этому миру хоть иногда, Рэйд. Он не только чёрный, как ты воспринимаешь его,– довольная собой хмыкнула Эва, увидев, как Том все выпил.

– Мир в чёрно – белую полоску, только белых меньше, – поморщился Том от кисловатого вкуса выпитого им зелья.

– А если наоборот, в бело – чёрную полоску? – не унималась Эва, которая была явно в приподнятом настроении от того, что как-то помогла ему.

– Тогда мир это просто зебра. И мы все на ней живём, словно паразиты, питаясь силами этой чудной живности.

Эва не ответила ничего, и сев на подушку у котла, стала помешивать его содержимое. Прядь слегка вьющихся волос выбилась из «хвоста», собранного на затылке, и лежала вдоль лица. Тому нравились её волосы, особенно сейчас, когда они были слегка небрежно собраны.

Том сел на кресло у окна и закрыл глаза.

– Не смотри на меня так Миллер, я чувствую твой взгляд, – пробормотал он. И Эва покраснев от смущения, отвела взгляд. Том снова довольно ухмыльнулся.