Эльма Люмьер – Моя любимая чародейка (страница 3)

– Постой, Рэйд! Мы должны вместе варить это зелье! – возмущенно крикнула Эва и случайно смахнула с полки книгу, которая с грохотом свалилась на кафельный пол.

– Хм, у меня нет ни малейшего желания торчать в этом помещении, я приду завтра, возможно, – добавил он, смотря на упавшую книгу, и вышел.

– Зануда, – прошептала Эва и окинула помещение оценивающим взглядом. На самом деле она была рада, что Том ушёл. Он был будто неживой, находиться с ним в одном помещении так отдалённо от всех не доставляло ей никакого удовольствия.

– Ну, дел много, – пробормотала она и достав магическую палочку, стала наводить порядок.

Наводя порядок на стеллажах, Эва нашла серое полотно, помещённое в деревянную рамку. На нём красной нитью было вышито: «Любовь – это искусство».

– А ты красивая картина, давай я тебя поставлю на подоконник, – пробормотала Эва и, смахнув с него паутину, поставила полотно у окна, – вот так лучше.

Эва закончила уборку помещения когда на улице окончательно стемнело, и не успела приступить к зелью. Когда она добралась до гостиной их факультета, было уже девять вечера.

– Ну как распределились? – устало спросила она у Барбары, которая сидела на диване рядом с Теодором и Майклом, их закадычными друзьями.

– Ну как, – протянула Барбара, – распределились только десять пар, остальные разодрались. Вон спроси у них, эти начали, – показала она пальцами на парней.

– Ничего не мы! – возмутился Майкл, – Большой Барри начал первый толкаться, стоя в очереди.

– В общем, их и добрую половину остальных исключили из этого соревнования, – развела руками Барбара, поднимаясь с дивана, – а ты как, с этой статуей, Томом?

Барбара рассмеялась, заметив в длинной копне волос Эвы запутавшуюся паутину, и смахнула её.

– Никак, он сразу ушёл, – пожала плечами Эва, – ладно, я в душ и спать. Устала. Весело начинается выпускной год…

– Я ей не завидую, – пробормотала вслед Барбара, – этот Том такой странный. Хотя, конечно, красавчик!

– Красавчик, – хмыкнул Майкл, раздражённо кривя губы, – грубиян он и хамоватый выскочка.

– Да ничего не выскочка, – пожал плечами Теодор, – когда их команда в прошлом году впервые выиграла у нас за долгое время в крикет*, он единственный из команды, который откровенно не насмехался над нами. Молча пошёл со стадиона, в отличие от Большого Барри, который аж пальцем в нас тыкал, умирая со смеху.

– Ага, а знаешь, что мне Том Рэйд тогда сказал? – брови Майкла от напряжения и возмущения, казалось, сейчас срастутся, – что мне нечего поникать, ведь меня утешит красотка-подружка Миллер.

Сказав эти слова, Майкл сразу пожалел и бросил виноватый взгляд на Барбару, которая, казалось, ничего не слышала, уже привыкнув к вечному спору своих друзей. Майкл облегчённо выдохнул.

– Барбара, этого Рэйда нельзя оставлять наедине с нашей Эвой. Не хочешь составить мне компанию, иногда устраивать слежку за ним?

– Хорошая идея, завтра и начнём, – улыбнулась Барбара и поспешила в спальню. Майкл, довольный собой, улыбнулся и тут же получил лёгкий толчок в бок от Теодора. Это было воспринято им как: «ты молодец». Майкл, не теряя своей довольной улыбки, разлёгся на диване, уткнувшись мечтательно в потолок. Барбара для него не была уже просто подругой, он испытывал к ней нечто большее.

На следующий день Том снова не появился в Одинокой башне. Эва увидела его только на третий день в Большом холле на обеде и хотела уже подойти к нему, возмутиться, но её опередила рыжая Пенелопа. Та приблизившись к Тому, стала извиваться возле него, о чем-то шепча ему в ухо, что вызвало тошнотворное чувство у Эвы, и она, резко развернувшись, пошла обратно к своему столу. Том заметил её импульсивные действия и ухмыльнулся.

Глава 2. Одинокая башня

– Ты меня ждала? – ехидно спросил Том, заходя в помещение Одинокой башни, где Эва хлопотала над зельем.

– Ты соизволил прийти, – выдохнула Эва, даже не оборачиваясь к нему. Она сидела на полу, её волосы слегка взъерошились от напряжённого процесса. Варить это зелье требовало много концентрации, внимания и времени: последнего Эве как раз не хватало. Она не успевала иногда писать конспекты, которые лихо задавали профессора, требуя сделать к следующему занятию. Эту ночь она спала всего четыре часа.

Том держал руки в карманах своих чёрных, идеально выглаженных брюк.

– Я не могу открыть этот флакон, там сок цветов Амсонии. Флакон такой хрупкий, и я не стала использовать заклинание. Откроешь? – Эва подняла голову и протянула руку с маленькой прозрачной бутылью Тому.

Том протянул руку, не сводя своих серых глаз с Эвы. Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Эва не подала никаких эмоций, и продолжила смиренно ждать, пока Рэйд откроет флакон.

– Что бы ты без меня делала, Миллер? – съязвил он, садясь на корточки и поставил рядом с бурлящим котлом открытый флакон.

– Попросила бы Тео или Майкла, – пожала плечами Эва и, схватив пузырёк, стала внимательно считать капли, спадающие в мерную ложку.

– Ах да, как я мог забыть о твоих верных друзьях, – продолжил Том. Он заклинанием притянул к себе подушку со стула и уселся на него.

– Ты будешь здесь сидеть? – удивлённо спросила Эва, поднимая на него глаза.

– Я твой компаньон, не забыла? – Том слегка наклонился к ней, сверкая своим холодным взглядом.

Эва сразу отвернулась от него. Это неподдельное её смущение приносило Тому необъяснимое чувство, которое ему явно нравилось. Он решил немного подразнить Эву своим присутствием.

– Не смотри так на меня, отвлекаешь, – раздражённо пробормотала Эва, и от её холодной интонации это приятное чувство, царившее в душе Тома, тут же испарилось. Он молча смотрел на её длинные ресницы, карие глаза, внимательно изучающие дальнейшие действия для зельеварения, и на то, как она хмурилась. – Не могу понять, – бормотала она, растерянно смотря на жидкость в котле, – почему оно стало фиолетовым, должно стать слегка синеватым.

Том наклонился к котелку, как лбом об его голову ударилась Эва. Он резко обернувшись к ней, увидел широко распахнутые глаза девушки, в которых читался страх.

– Прости, я такая неуклюжая, – прошептала она, поднимая к лицу потрепанный учебник по травам.

– Ещё и неуклюжая, повезло же мне, – прошипел раздражённо Том, который не любил никаких прикосновений к себе, как и от Чёрного мага, тот никогда не церемонился: этой ночью он призвал к себе Тома. Том телепортировался в имение своей семьи через комнату профессора Лэствуда и попал прямо в разъярённые руки Мага. Он, не получив нужную информацию от своих Последователей о магическом посохе, которого искал уже целый год, рвал и метал, что досталось даже Тому. На этот раз маг долго продержал на нём жалящее заклятие, которое пронзило его через левую руку и сковало всё тело невыносимой болью. Он минуты две корчился от боли, пока Чёрный маг не отпустил палочку. Это наказание было уже вторым по счёту за последний месяц, и Том чувствовал покалывание в левом запястье, отдающее до самого плеча.

Том выхватил правой рукой книгу из рук краснеющей Эвы и стал читать про зелье Пробуждения.

– Сколько листьев гортензии ты положила?

– Три.

– Видимо, мало, нужно положить ещё одну.

– Но в книге написано три!

– Значит, рецепт в книге не совершенен! – воскликнул Том и, поднявшись с пола, взял банку с листьями гортензии и одну положил в котёл. Зелье забурлило, и через несколько секунд посинело.

– А ты оказался прав.

– Какой недоверчивый тон, – сморщился Том.

Левое запястье снова заныло, и он, сморщившись уже от боли, отвернулся от Эвы.

– Ты в порядке, Том? – спросила Эва. Обернувшись к ней, Том в её глазах заметил неподдельное беспокойство. «Ты всегда такая сердобольная, Миллер?» – пронеслось у него в голове.

Том отвернулся, этот лишенный притворства вопрос едва не сбил его с толку. Как давно он не слышал слова заботы о себе? Он молча поднялся и собрался покинуть Одинокую башню, но дверь помещения снаружи оказалась заперта. Том нервно дёрнул ручку несколько раз, и ни открывающее заклятие, ни взрывающее не сработало. Тогда Том решил телепортироваться и не смог.

– Что происходит? – растерянно пробормотал он и догадался – Рик Лэствуд. Это кретин решил «помочь» Тому, и ничего лучше не придумал, как запереть их в Одинокой башне, наложив полностью запрет на любую магию.

– Том, мы здесь застряли! – Эва не могла поверить в происходящее. Она проделала ровно то, что несколько секунд назад Том, и ничего не сработало. – Мы здесь застряли! – в отчаянии повторила она.

– Я это и так понял! – процедил сквозь зубы явно раздражённый Том, и проведя рукой по своим пепельным волосам, рухнул на кресло. – Уже темнеет, нам вряд ли кто поможет до утра. Кресло моё.

– Позволь же мне уточнить, где расположиться мне? Кресло здесь одно, и я его сюда притащила!

– Да хоть на полу! Здесь не работает никакая магия, ничего не сделать!

Эва была просто в бешенстве, смотря на самодовольную ухмылку Тома, и она впервые в жизни захотела запустить в кого-нибудь книгой.

– Моя сова, Лейла, была права, отреагировав на тебя недоверчиво! Жаль, что она не умеет говорить, иначе предупредила бы меня, какой ты кретин, – выдохнула она.

– Очевидно, что Лейла читает больше книг по психологии.

– Ты всегда такой душный? – раздражение Эвы нарастало с каждой секундой.