Эльма Люмьер – Моя любимая чародейка (страница 2)
Пока он стоял в молчаливом раздумье, на него налетела Пенелопа и, обвив его шею руками, почти повисла на нём. Она хотела поцеловать Тома, но тот быстро отвернулся.
– Не сейчас, Пенелопа.
– Я скучала, – надула тонкие губки Пенелопа и захлопала своими зелёными глазами. – Ты мне за лето ни разу не написал! А я отправила тебе десятки писем!
Когда его зелёный цвет стал бесить? Том раздражённо отцепил руки Пенелопы и пошёл от неё прочь. Надо с ней завязывать, она может помешать выполнить его задание. Этого нельзя допустить. С такими мыслями Том уходил от рыжей Пенелопы, которая обиженно застыла на месте, смотрев ему вслед.
***
Тортон встретил своих студентов праздничным ужином в Большом холле. Эва крепко обняла своих друзей: Барбару, Теодора и Майкла. Их не хватало всё лето. Садясь за длинный стол своего факультета, Эва поймала с соседнего стола пристальный взгляд. Обернувшись, она заметила, как на неё смотрит Том Рэйд, который учился на другом факультете. Заметив её взгляд, Том отвернулся и нервно провёл рукой по своим пепельным волосам. Эва слегка насторожилась, но быстро забыла о нём, когда началась поздравительная часть от директора Августа Уитмана.
Год был объявлен Годом дружбы между факультетами, которых было три: факультет Редбоу (огня), факультет Гринстоун (земли), и самый многочисленный факультет Блюберд (воды и воздуха). Студенты носили форму в цвет своих факультетов, а поверх чёрные длинные мантии с эмблемами: огонь – красная эмблема, земля – зелёная, вода и воздух – голубая.
Том учился на факультете Гринстоун, а Эва – в Редбоу. Факультеты были извечными врагами и главными соперниками школы.
От слов директора Августа Уитмана, многие студенты скривили недовольно лица и переглянулись между собой.
– Покажем этим зелёным, как можем обжигать огнём, – крикнул кто-то из красных. В ответ ему прилетело яблоко. Через секунду, два соседних стола стали беспорядочно бросать друг в друга все продукты, стоящие на праздничных столах.
– Тихо! – раздался оглушающий крик Директора.
Все притихли. Август спокойно продолжил свой заученный текст, будто не замечая, что весь ужин теперь на полу. Закончив свои поздравления и предостережения, он велел всем идти спать. Голодные студенты, кроме факультета воды и воздуха, которые благополучно сохранили свой ужин на столе, стали покидать Большой холл. Некоторые, повзрослее и понаглее студенты, смогли раздобыть у Блюберд немного еды на перекус, но студенты с голубой эмблемой на груди, защищали свой стол, казалось, не на жизнь, а насмерть.
Эва, отряхнув со своих волос кусочки колбасы, встала и пошла вслед за Барбарой.
– Вот выдастся учебный год, – протянула Барбара, скидывая с мантии петрушку, – бедные феи, им все это разгребать.
– Последний учебный год, даже не верится, – улыбнулась Эва, – в душ, наверное, очередь собралась…
Эва уходила, ещё не замечая, что за ней началась слежка.
***
На лекции зельеварения неожиданно для всех появился Рик Лэствуд, который всегда носил тёмно-зелёный тюрбан на голове и такого же цвета бархатную мантию. Он был небольшого роста и иногда терялся среди рослых студентов.
– Садитесь, ребята, не вставайте, – раздался его писклявый голос, – профессор Ричардсон, я прошу прощения, что прерываю ваш урок. Но у меня важное объявление. Отдел Знаний нашего министерства уже полностью поддержал мою инициативу. Итак, в Год дружбы между факультетами мы должны особенно уважительно относиться друг к другу!
Многие фыркнули от возмущения, включая самого профессора по зельеварению, но мистер Лэствуд увлечённо продолжал, не обращая внимания на недовольство студентов:
– На кону триста баллов студентам на двоих, которые смогут найти общий язык и сварить Зелье Пробуждения! Как вы знаете, это очень сложное зелье, которое варится ровно 31 день! Каждый день нужно следить за ним. Но важное условие: команды должны разбиться по трое человек из разных факультетов!
Затихшие на мгновенье студенты, услышавшие про баллы, снова нервно оживились, оглядываясь друг на друга.
– У меня есть уже на примете наши передовые студенты, которые на хорошем счету у профессоров: это старосты факультетов. Староста факультета Гринстоун, Том Рэйд, подойдите сюда, юноша.
Том нехотя поднялся. Под пристальные взгляды студентов он подошёл к профессору. Лицо Тома было абсолютно спокойным, ни один мускул не дрогнул. Серые глаза сверкали холодностью и смотрели поверх студентов, словно наблюдать за всей толпой учеников, ему не доставляло никакого удовольствия.
– Вот наш примерный юноша! – послышались смешки студентов. Том никогда не был примерным студентом, все знали, что он стал старостой благодаря своему богатому отцу, который имел прямое влияние на Правительство Волшебного Мира, сокращённо ПВМ. – А вторая наша староста, гордость профессора по зельеварению, мисс Эва Миллер.
Эва словно оглушили, она не могла поверить своим ушам. Барбара толкнула её в бок, и она поднялась. Майкл и Теодор нервно оглянулись, они искренне недолюбливали Томаса Рэйда, называя его гордецом. Наступила абсолютная тишина, которую на мгновение нарушило фырканье рыжей Пенелопы. Эва шла как в замедленном фильме, не имея ни малейшего желания составлять компанию этому чересчур горделивому студенту, который сейчас даже не посмотрел на неё. Эва деревянной поступью прошла к месту, где стоял профессор Лэствуд, награждая её натянутой любезной улыбкой. Эва встала по другую руку профессора и услышала тихий вздох профессора Роберта Ричардсона: он был явно недоволен этой затеей.
– Не волнуйтесь, все траты по расходным ингредиентам берёт на себя Министерство, – будто поняв недовольные вздохи Роберта, поспешил его успокоить профессор Лэствуд. Эта новость ещё сильней оглушила профессора Роберта, ведь он всё лето просил Отдел Знаний закупить ему столь важный экстракт Иллициума и до сих пор получает одни лишь отписки.
Эва осторожно посмотрела через Лэствуда на Тома, маленький рост профессора позволил ей осмотреть лицо Рэйда без труда. Тот стоял как статуя, холодный и совершенно безэмоциональный. «Как она с ним будет варить зелье аж целых 31 день? То ещё испытание». Пытаясь принять новую реальность, Эва нервно сглотнула, и перевела взгляд на Барбару, которая поджав губы, тревожно смотрела на неё. Настолько личность Рэйда никого не оставляла равнодушным. Он цеплял взгляд, внимание, но всегда относился ко всему совершенно спокойно, даже слегка отрешённо.
Следующая новость ошеломила Эву ещё сильнее. Профессор Лэствуд, захлёбываясь от радости, понятную ему одному, продолжал пискляво верещать:
– Ученики, вы понимаете, староста – это всё же некий статус. Поэтому мистер Рэйд и мисс Миллер получают самое отдалённое помещение в нашей школе, чтобы им никто не помешал сварить их зелье!
Эва издала тяжёлый вздох. Губы Тома растянулись в ухмылке: он понимал, что вся эта затея придумана профессором Лэствудом, Последователем мага, остающийся в тени, чтобы он разузнал нужную информацию от Миллер и как-то заполучил её кровь. Лишь староста синего факультета, Джордж Брэнстон, который почти скатился под стол, будто это его спасёт от участия в нелепом конкурсе вместе с Рэйдом, радостно выдохнул.
– Мисс Миллер, мистер Рэйд, поздравляю, сегодня вы уже можете приступить к зельеварению, не теряя времени. Все необходимое уже вас ждёт в башне, вот карта, она укажет, как найти нужное помещение.
– Но, профессор. Вы же сказали по трое… – растерянно пробормотала Эва, смотря на Тома, будто тот гигантская змея, которая непременно её задушит. Рэйд бросил на неё холодный взгляд, от которого у неё заклокотала жила на шее.
– Мисс Миллер, вы оба чересчур умны, остальным будет скучно с вами, – слегка раздражённо выдавил профессор Лэствуд и толкнул их обоих вперёд.
Том прошёл к своей парте, быстро собрал учебники и вышел из зала. Эва неуверенно собиралась, думая о башне, про которую сказал процессор, задать вопрос о ней Лэствуду она так и не успела, а сейчас считала эту затею уже поздней и глупой. «Я буду держать за тебя кулачки» – потрясла маленькими кулачками Барбара, пытаясь поддержать подругу. Эва натянула ей улыбку и вышла вслед за Томом. Его высокая статная фигура, словно статуя стояла в коридоре, ожидая её.
– Ты знаешь что-нибудь об этом зелье? – спросил Том, изучая полученную профессором карту.
– Немного, но у меня есть нужная книга, я…
– … кто бы сомневался, – холодно перебил её Том и пошёл вперёд. Проводить время с Эвой у него не было ни малейшего желания. Он подумывал утащить у профессора Ричардсона экстракт Правды, опоить им девушку и разузнать всё.
Они петляли по различным коридорам и закоулкам школы больше десяти минут, и наконец, на самом верхнем этаже Одинокой башни нашли их помещение.
– Мы пришли.
– Ты уверен? Это так далеко…
Рэйд молча толкнул дверь, и они оказались в небольшом запылённом помещении с высоченными потолками. Эва радостно выдохнула, увидев несколько стеллажей, которые до самых потолков были забиты разными книгами и свёртками.
Эва быстро схватила одну из книг и восторженно прошептала:
– Какой старый и ветхий переплёт. «Принцесса Игуана», это сказка.
– Тебе здесь явно понравится, – скривил губы Том, и его серые глаза уставились на Эву, которая, не обращая внимания на него, бегло перебирала своими тонкими пальцами книги. Он больше не мог находиться в этом пыльном помещении и, окинув взглядом небольшой котёл и ингредиенты для зельеварения, произнёс: – Ну я пошёл.