Эльма Люмьер – Моя любимая чародейка (страница 5)

Том уснул, неожиданно для себя. Он провёл много бессонных ночей, мучаясь болями в левой руке, глотая без конца обезболивающее зелье. В больничный блок школы он не стал обращаться, проницательная мадам Вебер поняла бы от чего у него тремор и боли в левом запястье, и тогда неприятности настигли бы его. Лишнего внимания он не жаждал и предпочитал молча сносить эту боль.

Зелье Эвы помогло ему, боль в руке уняло. «Зазнайка Миллер, а ты помогла мне. И как ты всё замечаешь?». И то, что она варила все выходные ему зелье, теплотой отдалось внутри него, разливаясь по дальним струнам души. «Нет. Нужно завершать это задание. Надо было сразу раздобыть экстракт Правды, опоить Миллер, и расспросить. Теперь я не смогу так с ней поступить». Эта мысль не понравилась Тому.

– Эва, ты почему меня не разбудила? – спросил он, просыпаясь. «Эва? Я назвал её по имени?» – пронеслось у него в голове.

Эва сидела на подоконнике и тоже дремала. Она не услышала Тома. Он облегчённо выдохнул, иначе ушлая Миллер сразу бы почуяла, услышав с его уст своё имя, что холод в его сердце начинает таять. Том подошёл к ней ближе и нерешительно положил руку ей на плечо, чтобы разбудить. Эва проснулась и резко откинула голову верх.

– Если бы я был ниже ростом, ты бы мне снова заехала в нос своим лбом, – прошипел Том и убрал свою руку. Он заметил сонные глаза Эвы так близко, увидел радужку её глаз, в которых отражались тусклые огоньки от свечей, горящих на подсвечнике. Её пухлые губы скривились в улыбке, что Тому внезапно пришла мысль, что он хочет её поцеловать. Он резко отшатнулся от неё, пугаясь своих мыслей.

– Поднимайся, пора идти.

Она аккуратно стала слезать с подоконника, и пышная юбка оголилась сзади, обнажая стройные бедра Эвы. «Миллер, черт тебя дери, ты специально так делаешь?». Том раздражённо бросил в неё её мантию, которую нашёл на столе, и схватив подсвечник, направился к выходу.

– Подожди меня, – сонно прошептала Эва и поплелась за ним.

Вокруг ни души. Темень.

– Почему они не включат лампы, ничего не вижу.

– Миллер, эта часть здания школы давно пустует, вряд ли здесь работает электричество.

– Но вода то есть и канализация работает. Рэйд, подожди, у меня мантия за что-то зацепилась.

Том нервно вздохнул и поднялся обратно по ступенькам. Он увидел, что конец мантии зацепился за сломанные перила, и Эва шарила руками по темноте.

– Подожди, сейчас вытащу, – Том поставил подсвечник на подоконник и слегка подтянув брусок, оторвавшийся от перил, вытащил конец мантии.

Когда он, спустившись на одну ступень, тянулся к подсвечнику с горящими на нем тремя свечами, Эва оступившись, пошатнулась и стала падать, издав глухой крик. Том успел схватить её и прижать к себе, не дав ей упасть вниз. Их глаза встретились так близко, что можно было даже в полутьме разглядеть цвета их радужек.

– Ты всех своих парней так соблазняешь, Миллер? – раздался хриплый голос Тома. Его серые глаза заволокло туманом, и в этом тумане Эва без труда разглядела влечение.

– Отпусти меня! – зло выдавила из себя Эва, пугаясь его сдавленного голоса.

– Так ты сама свалилась в мои объятия! – возмутился Том. Глаза его прояснились и Эва тихо выдохнула.

– Больно надо, Том Рэйд, – прошипела Эва и, вырвавшись из объятий Тома, едва не свалилась в другую сторону. Том успел схватить её за локоть. Он неожиданно засмеялся от её неуклюжести, наконец сбросив с себя маску холодности. Эва рассмеялась с ним, перестав злиться, хотя она больше злилась на себя. Их смех был такой заливистый, такой искренний, что со стороны сейчас увидев их, можно было без труда понять – между молодыми людьми разгоралось пламя любви, а может уже пылало.

– Дай мне свою руку. Так мы вдвоём в целости спустимся вниз, – предложил Том.

Эва осторожно протянула свою руку, и Том, схватив её своими длинными пальцами, повёл вниз, взяв в свою свободную руку подсвечник.

– Какие пальцы холодные у тебя. Как льдинки.

– Я всегда мерзну! – воскликнула Эва, которая следовала за Томом. Он стал её снова раздражать.

Том лишь хмыкнул и, спустившись до коридора, отпустил её руку.

– Носи перчатки.

– Отвали, Рэйд, со своими советами.

– Там темно, дойдёшь одна до своей спальни?

Последнее слово было сказано с такой иронией, что Эва, снова вспыхнув как спичка, развернулась от Тома и спешно направилась в сторону своей комнаты. Эва была рада, что здесь горят лампы на стенах. За ней послышались быстрые шаги.

– Я провожу тебя, тут прохладно. Вдруг замёрзнешь насмерть, кто будет лечить мне руку?

– Ты ходячая язва, – зло прошептала Эва и молча пошла дальше. Том шёл за Эвой до самой гостиной её факультета.

– Ты же знаешь, что я могу проникнуть в вашу гостиную, потому что я староста?

– Зачем?– округлила свои карие глаза Эва, в них легко читалось искреннее удивление и даже испуг, что сильнее раззадорило Тома.

– Может, мне нравится наблюдать, как ты сладко спишь? – разошёлся в улыбке Том, ехидно щурясь на неё.

Эва нервно дёрнула за ручку тяжёлую дверь гостиной и быстро исчезла за ней. Том остался стоять, понимая, что ему начинает нравиться эта игра.

Глава 3. Признание

После занятий, которые занимали добрую половину дня, Том торопился в Одинокую башню. Он мог часами наблюдать, как Эва читает, то и дело раздражаясь и злясь на него. Несколько дней он находился рядом с Эвой, сохраняя ледяное спокойствие и разрушая её покой.

– Ты можешь сюда больше не ходить.

– У меня болит рука, ты забыла? Я пью твоё зелье.

– Я решила эту проблему.

Эва протянула ему свернутый кожаный свёрток. Внутри аккуратно, каждый в своём кармашке, были собраны семь стеклянных продолговатых колб. Сердце Тома дрогнуло, увидев в руках Эвы заботливо свёрнутый свёрток с лекарствами для него, и он ничего лучше не придумал, как скрыть свои тёплые эмоции, как делал всегда.

– Здесь семь колб, каждый с лекарством. По половине утром и вечером. На этом курс приёма будет завершён, – отчеканила Эва, явно ожидая, что Том покинет Одинокую башню.

Том схватил протянутый ему свёрток так, чтобы его рука оказалась поверх руки Эвы. Его холодный взгляд впился в Эву, заставляя её съёжиться. Она попыталась вырвать руку, но не смогла.

– Рэйд.

– Как ты красива.

– Перестань язвить.

Том сделал шаг ей навстречу и, схватив за локоть Эву, притянул её к себе.

– Мы здесь одни, Миллер.

– Ты заставляешь меня бояться тебя, Том. – Выдохнула Эва, изо всех сил стараясь не подать виду, что она хочет, чтобы он её поцеловал. Но она сама испугалась такого поворота событий и решила отступить.

Том остановился. Его глаза блеснули едва уловимой нерешительностью. Он выхватил свёрток, и сделала несколько шагов назад, не отрывая взгляда от Эвы.

– Я перегнул палку. Ты права, ты не должна меня бояться. И вообще, чтобы ты знала, торчать здесь с тобой мне не доставляет никакого удовольствия!

– Люди всегда не там и не с теми. Этого у них не отнять. – пробормотала Эва, отворачиваясь к котлу, который неустанно варил зелье.

– Люди, – ухмыльнулся Том, вальяжно устроившись на кресле и поднеся свои пальцы к подбородку.

– Ничего гнусного и смешного в этом слове нет. Прежде всего, все мы люди. Просто некоторые, например мы, можем скрасить наши будни волшебством.

Эва скомкала кусок пергамента в ладонях, шепнула заклинание и раскрыла их обратно. Пергамент превратился в десятки маленьких бумажных бабочек, которые полетели по комнате, распыляя золотистую пыльцу.

Том посмотрел на Эву, словно увидел её в первый раз. Не было той надменности и напыщенности в его взгляде. Его броня будто затрещала по швам.

Бабочки вскоре исчезли.

Эва села за стол. Ей нужно написать конспект по Магическим рунам. Это предмет она выбрала как дополнительный, и каждый четверг ходила к профессору Дженкин вместе с Барбарой.

– Руны, – Том снова язвительно скривил губы. Эва уже не обращала на него внимания. Но в этот раз он удивил её, достав свой пергамент и сев рядом с ней. – Что? Не тебе одной всё знать, зазнайка. Мне нужно сдать конспект по астрономии, а я, честно говоря, по предметам простолюдин вообще не сведущ. Поможешь?

Эва взглянула на него с неподдельной радостью, в её глазах загорелись озорные искорки:

– Сам Том Рэйд просит зазнайку из Рэдбоу помочь с конспектом по астрономии?

Том почти обиделся на её колкость. Он свернул обратно пергамент. Эва поджала губы и вырвала у него его пустой свёрток, ожидая от Тома, что тот сейчас покинет Одинокую башню. Но, на удивление, Том остался смиренно сидеть на месте.

– Какая тема? – спросила Эва.

– Созвездие Стрельца.

– Это же замечательная тема! Ты знаешь, что в данном созвездии находится точка зимнего солнцестояния, а также центр Галактики! Ты представляешь, насколько наша вселенная прекрасна! Я здесь недавно обнаружила книгу как раз по астрономии, – Эва была в своей стихии, она живо вскочила на ноги, подтянула стул к стеллажу, забралась на него, скинув свои ботинки, и потянулась к верхней полке. Увидев её носки с рисунком панд, Том усмехнулся. Затем его взгляд пополз выше, по стройным ногам Эвы и упёрся в нижний подол её плиссированной юбки. Он уже не слышал Эву, борясь с внутренним напряжением. Мерлин, эта девица хочет свести его с ума. Почему он так часто теперь думает о ней?

– Том, я кому рассказываю! – он поднял взгляд на её лицо и увидел нахмуренные брови и недовольный взгляд Эвы. Пряди её волос снова выбились из общей копны, и ниспадали вдоль ушей. Ах, эта взъерошенная копна волос, собранная в небрежный хвост на затылке. Как ему сейчас захотелось погрузить свои пальцы в них.