Эльма Люмьер – Моя любимая чародейка (страница 6)

Эва спустилась и стала надевать ботинки, держа в руках книгу.

– Ты достала эту книгу с верхней полки!

– И что?

– Когда ты успела изучить книги ещё и на верхних полках? – поразился искренне Том, сморщив удивлённо лоб.

– Ерунда, – отмахнулась Эва и, вернув стул на место, села, закинув ногу на ногу. Том сидел вальяжно, откинувшись на спинку своего стула, положив ногу на колено. Он снова впился взглядом в ноги Эвы.

– Тебе не кажется, что ты носишь слишком короткую юбку? – проворчал он, нервно поглаживая пальцами свой подбородок.

– Не язви, Рэйд! – огрызнулась Эва, совершенно не обращая внимания на лёгкую возбуждённость Тома. Она была поглощена Созвездием Стрельца. – Вот, смотри!

Эва повернула к нему раскрытую книгу, показывая незамысловатый рисунок стрельца, нарисованный на фоне ночного неба.

– Рэйд, созвездие в книге, не на моих ногах!

Том медленно поднял свой взгляд с ног Эвы на раскрытую книгу.

– Ты сама виновата! Твоя юбка отвлекает моё внимание, – Том скрестил свои руки на груди. Эва тяжело вздохнула. – Что? Я не самый приятный слушатель?

– Ты отвратительно себя ведёшь! – снова вспыхнула Эва.

– Признай, Миллер, я нравлюсь тебе? – Том опасно наклонился к ней, переходя на шёпот.

– Не будь так в этом уверен, Рэйд. Я к тебе отношусь не более чем как к сложной задаче, которую надо решить.

– Ну ты и зануда, – разочарованно протянул Том и откинулся обратно на спинку стула.

Эва, довольная собой, ухмыльнулась.

– Есть одна греческая легенда, – мечтательно протянула Эва. Том в её глазах заметил игривую искру, ей нравилось говорить о звёздах, – связанная с этим созвездием. Созвездие Стрельца символизирует кентавра Хирона. Хирон был мудр и добр. Однажды Хирон спас Прометея, на века вечные прикованного к отвесной скале за то, что помог людям раздобыть огонь. Хирон отдал своё бессмертие взамен на освобождение Прометея. Так боги забрали Хирона на небосвод в образе созвездия Стрельца.

– Как это скучно, я лучше посплю.

Эва была готова хлопнуть его по голове книгой, но сдержалась. Она отвернулась от него и стала сердито строчить текст на его пергаменте. Том из-под едва приподнятых век наблюдал за каждым её движением, как она хмурилась, задумавшись, как лучше изложить текст, подправляла свой непослушный «хвост» на затылке. «Миллер, а ты красивая. Особенно когда злишься на меня. И когда смеёшься. И когда болтаешь без умолку». Так думал Том, наблюдая за ней.

Эва за полчаса управилась с его текстом. Том сделал вид, что только проснулся и потянулся.

– Готово? Это никуда не годится, почерк слишком аккуратный! Миллер, ты хочешь, чтобы я завалил это задание?

Глаза Эвы наполнились злостью. Том довольно ухмыльнувшись, вытащил палочку и удовлетворенно кивнул, поменяв почерк на свой:

– Так сойдёт.

– Том, так нельзя, нужно писать самим!

– Я староста, Миллер, забыла? У меня есть привилегии. И к тому же, ты мне и написала этот конспект!

– Ну уж всё, с меня хватит. Я зря слишком много времени теряю с тобой! – Эва вскочила. Том поднялся с ней, неожиданно схватил Эву за локоть и упёрся своими серыми глазами в её. Радужки его глаз будто потеплели, пропадала та холодная пустота.

– Миллер, что ты делаешь со мной? Почему я стал так часто думать о тебе?

Голос его стал терпким, хриплым, манящим. Эва почувствовала, как пробежали мурашки по коже от его взгляда, от его голоса. Эти серые глаза напротив. Эти платиновые волосы, пряди которых спадали на его лоб. Эти сильные руки, хватающие сейчас её. Эва всей душой хотела поцеловать его, но внутренний страх не дал ей это сделать, она нервно одёрнула руку и молча выбежала из помещения, совершенно забыв про свой конспект.

Она в эту ночь спала беспокойно. Его становится слишком много в её жизни.

Утренняя лекция была по истории магии, и Эва впервые в жизни, кажется, пришла на лекцию не подготовившись. Она молча слушала преподавателя, не поднимала руку, когда тот задавал вопрос, и несколько раз ловила на себе озадаченный взгляд профессора Грэя. Когда он в конце занятия велел всем сдать конспекты, Эва готова была провалиться сквозь землю. Ей нечего было сдать. Студенты столпились в очередь к столу профессора, чтобы сдать свои работы. Эва уже собралась убежать, как её остановил Том, схватив за руку, и сунул ей в ладонь свёрнутый пергамент, а затем молча покинул класс. Эва раскрыла пергамент и увидела выполненное задание её почерком.

Тома она нашла в Одинокой башне.

– Спасибо за конспект, кстати, он неплохо написан, – промолвила Эва, косясь на него.

– Миллер, куда ты скатилась? Студент из Гринстоуна делает твои задания!

– Это ты куда скатился, Рэйд? Пишешь конспекты мне, студентке их Редбоу, – пожала плечами Эва, приподнимая вопросительно бровь.

Том ухмыльнулся, признав поражение.

– Я просто заметил, как ты нервничаешь и сжимаешь крепко пальцы, когда что-то идёт не так, или ты сомневаешься в чём-то. Зачем так терзать себя? – глаза Тома вопросительно устремились на неё. В этот момент ему показалось, что этот вопрос он адресовал и себе.

– Самотерзание – это моё излюбленное состояние. Я прибегаю к нему чаще, чем следовало бы, – произнесла Эва, и расположилась у котла.

Том, скрестив руки на груди, прислонился к стене у окна, смотря на Эву.

– Миллер, тебе нужно наращивать свою собственную броню, иначе будет больно каждый раз, когда судьба снова и снова решит сыграть с тобой в коварную шутку.

Эва молча поднялась, убедившись в том, что приготовление зелья идёт по плану, и сев на кресло, устремила свои выразительные карие глаза в сторону задумчивого Тома.

– Рэйд, а ты не такой плохой, каким себя ты так старательно пытаешься преподнести. Ты другой.

– Не обольщайся, Миллер, я плохой человек, – сморщился Том, меняя положение.

– Я подозреваю, что с тобой случилось много плохих вещей, гораздо больше, чем досталось остальным в твоём возрасте. Хоть ты и старше некоторых сокурсников на год, например, меня.

Том стоял, смотря в окно, и, крепко сжав челюсть, испытывая внутреннее напряжение. Ему захотелось спрятаться, потому что он ощущал, что Эва Миллер медленными шагами добирается до его сердца.

– Том, почему ты поступил на год позже? В Тортон поступают в 12 лет, учатся шесть…

Том посмотрел на Эву, которая, схватившись руками за свои колени, вопросительно смотрела на него.

– Я в детстве часто болел. Здоровье было слабым. Моё обучение, где бы то ни было, стояло под большим вопросом. Но однажды мама нашла знахарку. Та провела обряд. Я выздоровел. – Том сморщился от переполняющих его чувств. Эва чувствовала его внутреннее напряжение, которое он едва контролировал.

– Зелье должно настояться три дня, – пробормотала Эва.

– Неужели я тебя не увижу целых три дня? Слава тебе, Мерлин! – Том торжественно развёл руками, – тогда я пойду.

Том быстро вышел, оставив Эву в задумчивости. Ему было больно говорить о матери, которая пожертвовала всем ради единственного сына, и даже собственной жизнью. Цена той знахарки была озвучена: его здоровье взамен на её, и она ни на секунду не колеблясь, выбрала здоровье Тома.

Встретились они на лекции по астрономии, где Тому поставили высший балл по конспекту, который ему написала Эва. Том широко улыбался, получая похвалу от профессора, от своего друга, Леона Галеба, сидящего рядом с ним, и от некоторых его однокурсников. Увидев счастливое лицо Эвы, смотрящую в его сторону, Том подмигнул ей. Это заметил Леон и недовольно нахмурил брови.

– Сегодня у нас тема: звёзды Млечного Пути. А именно, звезда Альтаир. Кто-нибудь знает китайскую легенду, связанную с этой звездой? – задал вопрос совершенно равнодушным, монотонным голосом, седовласый профессор по астрологии, смотря на студентов через толстые линзы очков на студентов.

Эва подняла руку одна. Все остальные сидели тихо.

– Прошу, мисс Миллер, расскажите нам о ней.

– Согласно китайской легенде, яркая звезда Вега в созвездии Лиры и звезда Альтаир в созвездии Орла – это двое влюблённых. Прекрасная Орихимэ, дочь Небесного Императора, пряла одежду на берегу Небесной реки и однажды она познакомилась с юношей Хикобоси. Он был пастухом. Молодые люди полюбили друг друга и перестали выполнять свои обязанности. Император разозлился на них и разъединил их по обе стороны Небесной Реки, то есть Млечного Пути. Вскоре император сжалился над горькими слезами своей дочери и разрешил влюблённым изредка видеться. Так, седьмого дня седьмого месяца они встречаются.

– И занимаются кое-чем! – выкрикнул со своего места Джерси Смит. На его возглас поднялся одобрительный галдёж и улюлюканье.

– Заткнись, Джерси, – последовал незамедлительный ответ от Тома Рэйда. Теперь же студенты повернулись к нему, которые не ожидали от него, что он вступится за девчонку из Редбоу. – Иначе я тебе вырву язык! А ты знаешь, что я это сделаю!

– Ты чего, Рэйд, сам бы не прочь вкусить сладость этой прекрасной Орихимэ, рассказывающей нам сейчас эту ересь! – воскликнул пухлый Джерси, оглядываясь на Тома.

Том вскочил с места. Его глаза яростно сверкнули, а руки сжались в кулаки. Вмешался профессор Эйдриан, пригрозив отнять балл у обоих. Том бросил взгляд на Эву, которая сидела уткнувшись в свою парту, покраснев от оскорбительных слов Джерси, схватил её за руку и потащил из класса. Все молча наблюдали за ними, особенно Барбара и рыжая Пенелопа, которая сидела покраснев ярче, чем её кудри. Благо Майкл и Теодор находились на исправительных работах из-за того, что устроила драку при распределении, и убирали опавшую листву в парке, иначе новой драки с Джерси им было бы не избежать.