Эллисон Майклс – Цена исчезновения (страница 9)

Дерево, как оказалось, стало страстью Рика, но он довольно рано понял, что миру плевать на твои увлечения – художественной резьбой много не заработаешь. С шестнадцати лет он осваивал профессию строителя и нанимался в бригады, порой, не к самым благочестивым прорабам.

В офисе «Бенсон и Хэтуэй» Рик Харрингтон появился в тот год, когда связался не с тем подрядчиком, взявшимся за строительство торгового центра на выезде из Бар Харбора. Его бригаде постоянно задерживали зарплату, некоторых увольняли без объяснения причин и без выплаты заслуженного оклада. Начальство игнорировало просьбы, а затем и угрозы. Сама стройка была заморожена государством и простаивала несколько лет – только недавно недострой выкупила другая компания и отгрохала там трёхэтажный молл.

Рик Харрингтон ворвался в приёмную и в мою жизнь весь на взводе, с лохматым вихром, в рваных рабочих кроссовках и со следами краски на футболке. Он облокотился о стойку и задержал на мне взгляд своих серых глаз. Под одним из них зиял фингал, размером и цветом походивший на сочную сливу.

И я подумала… что за оборванец. Это не была любовь с первого взгляда – подобные мелодрамы созданы лишь для экранов. Рик Харрингтон попросил назначить ему консультацию с кем-то из юристов: конфликт с начальством перерос в настоящую драку. Он пытался отстоять права всей бригады и сцепился с прорабом. Синяк под глазом – приписка ко всем прочим правонарушениям нанимателя.

Я сомневалась, стоит ли приглашать этого подозрительного типа в кабинет к мистеру Бенсону, который занимался разрешением подобных споров – вряд ли у работяги водились деньжата в кармане потасканных джинсов. Но эти серые глаза казались такими оскорблёнными и такими униженными, а наша контора частенько хваталась за дела униженных и оскорблённых.

Политика «Бенсон и Хэтуэй» никогда не ограничивалась какими-то рамками. Мои начальники не гонялись за громадным кушем, а целились в справедливость, часто помогая клиентам «про боно». Ричард Бенсон принял Рика Харрингтона, и на следующие несколько недель тот стал нашим постоянным посетителем.

Когда же дело против подрядчика было выиграно, мистер Харрингтон вернулся в офис отчищенный и отглаженный, как новенькая рубашка, отвешенная на церемонию. Мистеру Бенсону он презентовал свои сердечные благодарности и бутылку хорошего виски, а мне принёс букет альстромерий и пригласил на свидание.

Соглашаться я не собиралась, но мужская настойчивость пробивала ни одну оборону. Пала и моя. После пятого свидания я поняла, что Рик Харрингтон вовсе не тот оборванец, каким виделся мне в начале. Добрый, порядочный и целеустремлённый. Работа на стройке, как он клялся, была его временным пристанищем, а в планах – открыть свой бизнес и никогда больше не работать на таких мерзавцев, с которыми он столкнулся.

И вот мы подъехали к пятиэтажному стеклянному зданию со стильной надписью «Мэйпл Лайтхаус», которую венчал логотип: кленовый листок, плавно переходящий в крышу дома. Печать надёжности и любви к месту, где родился, ведь испокон веков клён был символом штата Мэн. Рик Харрингтон добивался своего: затащил меня на свидание, потом под венец, и через несколько лет отчаянных попыток выбраться из строек и съёмного жилья, основал свою собственную строительную компанию.

Я вылезла из прокуренного салона первой. Хотелось подышать чистым воздухом и заодно побыть наедине с этим местом. Я разглядывала окна, словно оттуда на меня мог смотреть Рик, из своего кабинета на самом верху. Я редко здесь бывала – не считала нужным беспокоить мужа и отвлекать от работы своими бесцельными визитами. Но сейчас я здесь. Потому что отвлекать мне некого…

– Что вы имели в виду, когда говорили про двух зайцев? – поинтересовалась я, когда массивная фигура детектива закрыла машину и поравнялась со мной.

– Давайте поговорим внутри, – уклонился от ответа Оуэн Дельфино и достал из пачки вожделенную сигарету. – Вы идите и постарайтесь добыть записи с видеорегистратора, а я выкурю сигарету и скоро подойду.

Каждый убивается своей зависимостью. Детектив Дельфино – никотином, моя мама – мыльными операми по каналу «Холлмарк», я – Риком… Он был моей единственной потребностью, и теперь я просто не представляла, как переживу ломку по нему. Пока мы его не найдём…

В холле «Мэйпл Лайтхаус» меня поприветствовала девушка за стойкой ресепшен. Её имя не отложилось в моей памяти, зато моё явно было ей знакомо. Она растерялась и бегала глазками по мне и по стенам вокруг, когда я сообщила, что мне нужно попасть в кабинет мужа.

– Да, конечно, вас проводить? – пролепетала она в панике, но я отказалась. Я в состоянии и сама отыскать дорогу до лифта.

Вслед мои пятки прожигали прожекторы чужих глаз. Все, кто узнавал меня, оглядывались, шептались или просто замирали в неподвижности, как опоссумы при появлении удава. Все уже знают… Было глупо думать иначе. Слухи разносятся быстрее чумы в Средневековой Европе, страдающей от нечистоплотности и антисанитарии. Как невыносимо чувствовать эту жалость, это отчаяние и немые соболезнования… Ведь он не умер. Не умер! Я повторяла себе эту мантру, чтобы поверить самой. Весь этот чёртов офис мог опустить руки, но не я.

На пятом этаже всё обстояло ещё хуже. Коридоры и кабинеты наводнял персонал, занимающийся своими делами. Но только я появлялась в поле их зрения, как дела забывались, а глаза приклеивались ко мне. Сгорая от унижения, я ускорилась и почти прошмыгнула в кабинет Рика, тут же закрыв дверь и закрыв жалюзи. На мгновение прислонилась спиной к двери и отдышалась, словно пробежала марафон.

Что станет с компанией, пока Рик будет числиться пропавшим? Если его никогда не найдут?..

Тряхнув головой, я прогнала эти мысли и занялась делом. Даже не взглянула на чудесный вид на залив из окна, подкатила кожаное кресло к столу и открыла ноутбук. Экран загорелся нашей фотографией – не профессионально, но романтично. Поглазев на наши улыбки и горящие глаза, я попыталась войти в систему, но компьютер запросил пароль. Вот чёрт, его я не знала. Попробовав пару вариантов с датой рождения Рика и моей, датой нашей свадьбы, я перебрала несколько слов, которые максимально подходили к его жизни. Но, очевидно, что «Мэйпл», «Лайтхаус», «Перри» – кличка его собаки в детстве, и «Максимус» – его любимый киногерой всех времён, совершенно не подходили.

Дверь тихонечко щёлкнула и приоткрылась.

– Джемма, боже мой…

Ещё один обречённый взгляд… Ещё одни потерянные глаза, устремлённые в мою сторону… Ещё один человек, который заранее похоронил моего мужа и жалел его бедную жёнушку, лопающуюся от горя и беременности. От кого угодно я могла ждать подобного отношения, но не от Нейта.

– Почему ты не предупредила, что приедешь? Я бы тебя встретил.

Нейтан Блейн – второй человек в компании после Рика. Его заместитель, правая рука, верный советник и тот туз в рукаве, который мой муж доставал, если нужно было сбросить на кого-то дела и провести время только со мной. Сколько раз этот человек выручал нас, сколько раз помогал Рику выпутаться из передряг с поставщиками, несправедливо выдвинутыми исками или идиотами-клиентами. И я всегда была благодарна Нейтану за его лояльность. Но не теперь – за его жалость.

На полголовы выше Рика, крепкий, пусть и немного поднабравший в области талии за последний год, Нейтан Блейн будто скукожился, согнулся под весом случившегося с его боссом. Сутулил широкую арку плеч, гнул шею дугой и прятал глаза где-то в ковролине. То и дело он заправлял непокорные вьющиеся волосы назад. Смоляной брюнет, Нейтан словно потускнел от новостей и прибавил пару лет от гнёта обязательств, что свалились на него после того, как пикап Рика слетел с обрыва. Я и не думала о других, кто пострадал от несчастного случая. Погрязла в жалости к себе и оплакивании мужа, даже не вспомнив о делах компании и об обязательствах Рика перед персоналом, клиентами и партнёрами по бизнесу. Но сейчас, ей богу, было не до этого. Пока Нейт встанет у штурвала, колёсики будут крутиться, а компания работать.

– В голове не укладывается, – причитал Нейт, держа дистанцию и прикрываясь от моей скорби расстоянием в полкабинета. – Этого просто не могло случится. Не с нашим Риком…

– Ты знаешь пароль от его компьютера? – прервала я этот поток сострадания.

– Что? Зачем тебе его компьютер?

– Нужно кое-что посмотреть.

– Рик всегда хранил пароль в ежедневнике, в верхнем ящике стола.

Долго искать не пришлось – коричневая кожа записной книжки показалась, как только я выдвинула шуфлядку. Как и в салоне пикапа, на рабочем месте Рика царила чистота. Он всегда считал, что порядок в мелочах привносит порядок в дела и в саму жизнь. Хаос сеет хаос. Может, поэтому ему так легко всё удавалось? Поэтому он так легко шёл к успеху и держался наплаву, когда другие строительные фирмы терпели крах?

Отыскав пароль, я вбила комбинацию в строку: восемь ничего не значащих цифр и три буквы. Рабочий стол поприветствовал меня и оброс десятками значков. Текстовые документы с договорами, архивные файлы, папки с папками. Только Рик мог понять всю эту паутину информации. Мне же нужно было лишь облако.

– Что ты там делаешь? – нахмурился Нейт, не совсем жалуя то, что я копаюсь в корпоративном компьютере. Несмотря на то, что дела Рика Харрингтона – и мои дела тоже.